Стояло прекрасное осеннее утро.
Я торопилась на совещание в Пентагон.
Пентагон — очень большое здание. Просто огромное.
Это одно из крупнейших офисных зданий в мире.
У него пять сторон, пять колец и пять этажей.
Я тогда работала на втором этаже в кольце E.
Это внешнее кольцо здания.
Я сказала мужу: «Мне надо идти, а то я опоздаю,
у меня совещание в девять».
Я поцеловала всех и сказала: «До встречи».
Итак, на совещании присутствовало примерно 16 сотрудников.
И в какой-то момент
я услышала самый громкий звук в жизни.
И стало темно.
9:37
ЧЕРЕЗ 51 МИНУТУ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ВЗРЫВА В ВТЦ
В комнате было очень темно.
Кромешная тьма, хоть глаз выколи.
Во время совещания я сидела на правой стороне стола.
Когда я пришла в себя, я была уже на левой стороне.
Возможно, меня отбросило взрывной волной, не знаю.
Но я точно сидела не там.
Я сидела на правой стороне стола.
Боже мой.
Мы смотрим прямую трансляцию из Вашингтона.
Из здания Пентагона валит дым.
И тут у меня включился мозг. «Нужно выбираться», — сказала я себе.
В здании вспыхнул пожар.
Его очаг, судя по всему, находится в месте крушения.
Я поползла.
И когда я выползла из двери, кто-то схватил меня за штанину.
Я сказала: «Кто это?» — «Лоис».
«Так, Лоис, держись, я с тобой», — сказала я.
Я еще не знала, что кроме Лоис там были и другие люди.
И вот я ползла по Пентагону,
натыкалась на офисные кабинки,
пролезала под перегородками и говорила: «Нет, не сюда».
Время от времени Лоис говорила: «Я больше не могу».
Я отвечала: «Лоис, еще немного. Я должна вытащить тебя отсюда».
Простите.
«Я не могу тебя бросить.
Что я скажу твоим детям, если оставлю тебя тут?»
А она: «Я не могу».
Она сказала, что у нее чулки прилипли к ногам,
потому что пол сильно нагрелся.
А я: «Залезай мне на спину. Я тебя понесу».
Я уже готова была сдаться.
Но сдаваться было нельзя, ведь со мной были люди.
Я молилась про себя: «Господи, прошу, вытащи нас отсюда».
И думала только о том,
что завела этих людей не туда, и всем нам конец».
Мы с моим начальником, тоже полковником,
и еще одним солдатом стали бить по окну.
И вдруг оно открылось.
И я увидела, что внизу стоят люди.
«Прыгайте! Мы вас поймаем!» — кричали они.
Мы с полковником
стали спускать из окна солдата.
У него были сильные ожоги.
Его мы спустили первым.
Потом пришла очередь Лоис.
А за ней была еще одна женщина.
Она подошла к окну,
посмотрела мне в глаза и сказала: «Полковник, я боюсь».
«Но здесь оставаться нельзя», — ответила я.
Она: «Я не смогу». А я: «Сможешь».
И я буквально отцепила ее пальцы от карниза, и она полетела вниз.
Ребята ее поймали.
И у окна остались только мы с полковником.
И он сказал: «Ну что, теперь мы».
А я ему: «Сэр, если мы помолчим,
то, возможно, услышим еще кого-нибудь и сможем их спасти».
Мы с ним сели у окна.
И стало очень тихо. Не было слышно ни звука.
Тогда мы стали кричать
и стучать в окно, но никто так и не пришел.
После этого он мне приказал:
«Полковник, немедленно выбирайтесь отсюда через это окно».
Единственный приказ за всю мою военную карьеру, который я не хотела выполнять.
Я знала, что там еще остались люди.
Но понимала, что надо уходить.
Я полезла в окно,
сорвалась и упала.
А что случилось потом, я не знаю.
Я сильно отравилась дымом.
У меня были обожжены спина, руки и ноги.
Но медсестры и другие свидетели рассказали мне, что было дальше.
Одна сестра призналась: «Мы думали, вы не выживете».
Я ведь была без сознания.
«Мы отвезли вас в пункт сортировки пострадавших,
устроенный рядом с Пентагоном», — сказала она.
По ее словам,
меня нужно было везти в больницу, иначе я могла умереть.
Меня положили в проезжавший мимо пикап.
Остановили пикап и положили меня в кузов.
Обычный пикап?
Да, обычный пикап, который проезжал мимо Пентагона.
Его остановили, закинули меня в кузов,
и медсестра туда же забралась.
В дороге она делала мне искусственное дыхание.
Я помню, как открыла глаза,
а дальше — всё, конец.
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ СЕРИАЛ NETFLIX
ОПАСНОЕ МЕСТО
Данные о размере самолета пока противоречивы.
Один из очевидцев утверждает,
что самолет был маленький и что он пролетел над мостами 14-й улицы.
«Юнайтед» 93,
трафик для вас — один час, 19 км на восток, 370.
Нет связи. Мы ждем, «Юнайтед» 93.
ГОЛОСА ПИЛОТОВ «ЮНАЙТЕД» 93
Эй! Кто-нибудь!
В Кливленд звонили?
«Юнайтед» 93 тоже был полностью заправлен.
Он летел в Сан-Франциско.
Рейс задержали, он вылетел всего за несколько минут до того,
как «Американ» 11 врезался в Северную башню.
СОС! Убирайся отсюда!
ГОЛОС ПИЛОТА ЛЕРОЯ ГОМЕРА-МЛАДШЕГО
Мы все умрем!
Видишь «Юнайтед» 93?
«Юнайтед» 93, южнее Шардона? Он снизился.
- Что? - Похоже, он снизился.
Вряд ли. «Юнайтед» 93, подтвердите эшелон 350.
«Юнайтед» 93, Кливленд.
Если слышите, ответьте.
Террористы передавали аудиосообщения.
Видимо, они считали,
что трансляция идет в салон самолета,
но на самом деле она шла диспетчерам.
9:32
ГОЛОС ТЕРРОРИСТА
Пожалуйста, сядьте и оставайтесь на местах.
У нас на борту бомба, так что…
Поступает информация об эвакуации Белого дома.
Мы не знаем точно, чем вызван этот шаг.
Напомним, не прошло и часа
после двух взрывов в нью-йоркском ВТЦ.
И у нас новая важная информация.
Федеральное управление гражданской авиации закрыло небо над всей страной.
Теракты парализовали воздушное сообщение в Америке.
В аэропорту эвакуация.
- Все домой. - Ясно.
По-видимому, террористы угоняют самолеты
и направляют их в известные здания.
Возможно, и в других городах.
Нам сообщают об эвакуации в Капитолии
и здании министерства финансов.
Позже мы узнали, что рейс 93
должен был врезаться в Белый дом или в Капитолий.
Большинство считает, что в Капитолий.
Полицейские, охранявшие Капитолий, стали кричать: эвакуация!
Мы выбежали из здания,
и я спросила у охранников, куда нам бежать дальше.
А они ответили: «Бегите, и всё».
Я оглянулась и увидела дым, который шел из Пентагона.
БОРТ N591-UА «ЮНАЙТЕД» 93
Милая, ты слышишь?
Джек, возьми трубку, милый.
ГОЛОС ПАССАЖИРКИ РЕЙСА 93
Я просто хотела сказать, что люблю тебя.
У нас в самолете небольшая проблема.
Я люблю тебя.
ГОЛОС СТЮАРДЕССЫ РЕЙСА 93
Скажи детям, я их очень люблю.
Мне так жаль, малыш.
Я так надеюсь снова увидеть твое лицо.
Пассажиры рейса 93,
у которых была возможность позвонить своим близким,
узнали от них, что произошло с другими самолетами.
И несколько смелых пассажиров решили взять кабину штурмом.
ОКРУГ СОМЕРСЕТ
Это самолет упал в округе Сомерсет, штат Пенсильвания,
около Шанксвилла.
Все 40 человек на борту погибли.
10:15
«Юнайтед» 93. Есть информация о нём?
Да. Он на земле.
- На земле? - Да.
- Когда он приземлился? У нас было… - Он не приземлился.
- Он что, упал? - Да. Северо-восточнее Кэмп-Дэвида.
- Северо-восточнее Кэмп-Дэвида. - По последним данным.
Точно не известно.
Я часто вспоминаю тех, кто летел рейсом 93,
ведь они не дали самолету долететь до цели и спасли много жизней,
в том числе и мою.
На рейсе 93 была Ванда Грин,
двоюродная сестра руководителя моего аппарата Сандре Суонсона.
Это коснулось нас лично.
Ванда была одним из членов экипажа,
благодаря которым самолет не долетел до Капитолия.
Это была наша личная трагедия.
Они герои и героини.
Я каждый день вспоминаю об этих людях с уважением и благодарностью.
Мы продолжаем по фрагментам составлять картину случившегося.
Должна сказать, что за 30 лет в журналистике
я не видела ничего подобного.
Историй такого масштаба у меня не было.
Что мы знаем. Сегодня около девяти утра
в одну из башен ВТЦ
врезался самолет.
Через несколько минут
второй самолет врезался в другую башню.
Оба небоскреба горят.
- Не может быть. - Да что же это.
По-моему, надо уходить.
Так, мы на лестнице Б, в башне два, на 48 этаже.
ГОЛОС НЕИЗВЕСТНОГО ПОЖАРНОГО
СОС!
ЮЖНАЯ БАШНЯ
Кто говорит?
Из рации раздается: «СОС! Все из здания».
Внезапно Северная башня сильно задрожала.
Вдруг раздался жуткий рев.
Вокруг всё завибрировало.
Как будто раскаты грома усилили раз в 20.
Это был странный, неприятный, пугающий звук.
СЕВЕРНАЯ БАШНЯ
Я помню, как на нас падали потолочные панели.
В помещение, где мы находились, стал проникать дым.
Мы не знали, что происходит, но бежали со всех ног.
Дым был повсюду.
И он был такой густой, что мы с вами друг друга не увидели бы.
ЮЖНАЯ БАШНЯ
Мы тогда не знали, что это был момент обрушения Южной башни.
9:59
ОДИН ЧАС 13 МИНУТ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ВЗРЫВА
Господи!
Чёрт!
Бежим!
Чёрт!
Произошел мощный взрыв.
Видны клубы дыма.
И второй башни я не вижу.
Надеюсь, я не умру тут.
Всё рушится прямо на меня.
Вот оно. Я прячусь за машиной.
Она рухнула первой, хотя в нее влетел второй самолет.
Я побежал, и вдруг такое огромное
облако белого дыма налетело на меня, как рой саранчи.
Я ничего не видел. И упал.
Я лежал там.
Ничего не слышал, ничего не видел.
Люди бежали по Либерти-стрит.
Либерти-стрит переходит в Мэйден-лейн, где было наше здание.
И вот они бежали по Либерти-стрит.
А облако мусора шло за ними по пятам.
Казалось, у него есть рот.
И облако окутало и как будто проглотило их.
Бегите!
Чёрт! Ладно, успеем.
- Энтони! Ты жив? - Да.
Впустите меня, пожалуйста. Боже!
Боже мой!
Осторожно.
Облако всё ближе,
а ты смотришь на него и думаешь: «Вот чёрт».
4 КАНАЛ
Я отошел от двери офиса. А когда вернулся,
облако ударило в здание, и здание вздрогнуло.
Из окон повылетали стёкла.
Вот чёрт.
Все кричали, кругом был хаос.
Тут я вспомнил о ребятах под прикрытием.
После взрывов в башнях связи с ними не было.
И я стою, смотрю в окно и говорю:
«Где они сейчас? Может, и нет их уже».
Что я скажу их матерям, женам, детям?
Что я послал их на задание
и они погибли?
А я, может, в прошлые выходные был на барбекю у кого-то из них.
Я лежал там,
и вдруг облако пронзил луч света.
Я подумал: «Может, я умер и за мной пришел бог».
И тут клубы дыма расступились, как воды моря,
и я услышал крики: «Помогите!»
Эй, Майк! Майк, я здесь.
Я наконец вытер лицо.
Всё было как в тумане.
Двух человек, которые, видимо, были в шоке, мы заставили пойти с нами.
Они с головы до ног были покрыты коричневой сажей.
Мы дошли до книжного магазина.
Топором взломали дверь и через магазин вышли на Чёрч-стрит.
Когда дым рассеялся,
я обернулся.
Южной башни не было.
Только тогда я начал понимать,
что же случилось
10–15 минут назад.
Я знал, что люди, остававшиеся там, погибли.
Но я молился о том, чтобы девять моих подчиненных
остались живы.
Моя башня, Северная, еще стояла.
В ней была гигантская дыра на много этажей,
из которой вырывалось пламя и валил дым.
Я слышал приказ выбираться из здания
и знал, что находиться в нём опасно.
Я не знал, почему это опасно, но понимал, что нужно уходить.
К тому же мне никто не отвечал по рации.
На 19 этаже нас остановил пожарный,
вышедший из коридора.
Он сказал: «Там куча гражданских.
Не хотят идти. Помогите их вывести».
Томми, слушай внимательно.
Я отправляю всех раненых к тебе на 40 этаж.
Тебе нужно провести их к лифтам.
К тебе спустится 10–15 человек.
Да, понял.
Десять гражданских спускаются.
Люди проявляли чудеса самоотверженности.
«Я останусь тут, пока все не выйдут», — говорили они.
Я давал присягу, это для меня свято.
Я поклялся помогать людям даже ценой собственной жизни.
Мы с таким еще не сталкивались.
Плана действий не было.
Мы пошли по коридору.
Освещения уже не было,
но аварийные светильники горели, поэтому кое-что было видно.
На полу лежал крупный мужчина.
Я сказал пожарным: вы хватайте его за ноги,
мы — за руки, и потащили.
Так мы и сделали.
Спустились с ним по лестнице
и вышли в лобби.
А нам говорят: подождите, там люди прыгают.
Там кто-то падает… Люди падают.
- Господи! - Боже мой!
Людям, которые застряли наверху,
оставалось либо прыгнуть, либо сгореть. Выбраться из здания они не могли.
Я не могу это забыть. Это навсегда со мной… Так и не описать.
Когда мы вошли во двор, всё было во мгле.
Видимость была метра 3–4.
Как будто ты попал в метель.
А потом мы снова услышали громкий звук.
Рев был такой силы,
что я сперва подумал: еще один самолет.
Я сделал два шага, и тут всё потемнело.
Я оказался в плотном облаке черного дыма.
10:28
Боже праведный.
У меня нет слов.
Я пробежал еще немного и лег в позе эмбриона.
Я думал,
что вслед за дымом придет огонь,
и уже прощался с жизнью.
Думал, всё, конец.
Мысли проносились в голове. Я попрощался с семьей.
С женой, кажется, даже вслух попрощался.
А потом помолился, чтобы смерть моя была быстрой и безболезненной.
Катастрофа на юге Манхэттена.
Потом мне пришло в голову, что надо найти телефон.
В конце концов я его нашел
на заброшенной станции метро на Канал-стрит
и позвонил жене.
СТИВЕН И РОЗМАРИ КЕРН ВТЦ, 1982 ГОД
Я помню, как разрыдался.
По-моему, она тоже.
И мы, кажется, довольно долго ничего не говорили друг другу.
Главное, что между нами восстановилась связь.
Для нас это было очень важно.
Весь этот пепел падал на землю.
Он был похож на снег —
так же мягко ложился на землю.
А вокруг в растерянности бродили люди.
Сейчас я бы их сравнил
с персонажами сериала «Ходячие мертвецы».
Я спрашивал, кто они и куда идут, и большинство из них не могло ответить.
ABC 7 НЬЮ-ЙОРК
Мне было очень тяжело дышать.
В горло набилась пыль.
Как будто кто-то засунул туда носок.
В конце концов нам встретился начальник отдела безопасности,
который сказал, что сделать ничего уже нельзя.
«Обе башни рухнули. Вам повезло, вы выбрались», — сказал он.
У здания таможни, ВТЦ-6, был выступ,
и я был как раз в этом выступе.
Середина здания была разрушена, а края остались.
Я был с краю.
Несколько полицейских, которые шли за нами, погибли.
Масштаб этой катастрофы невозможно постичь.
Мы зашли в бар. Там было много народу,
все сидели и смотрели новости.
Мы стали пробираться между людьми,
а потом началось выступление президента Буша.
И показали фотографии случившегося.
Как самолеты врезались в ВТЦ.
Только тогда вы и узнали, что это были самолеты?
Да, только тогда.
Не знал. Не видел.
Не понимал, что это.
12:36
8:55
САРАСОТА, ШТАТ ФЛОРИДА
Мы отправились в начальную школу имени Эммы Букер,
где у президента была встреча с второклассниками.
Он должен был почитать с ними и произнести речь
об улучшении детского образования.
Я стою у двери в класс,
где должна пройти встреча со школьниками.
Рядом со мной — президент и директор школы.
И тут Деб Лоуэр, капитан ВМФ,
директор ситуационной комнаты Белого дома
и и. о. советника по нацбезопасности в этой поездке,
подходит к президенту и говорит:
«Сэр, похоже, небольшой двухмоторный самолет
врезался в одну из башен ВТЦ в Нью-Йорке».
Президент, директор школы и я отреагировали одинаково.
«Ужасное происшествие.
Видимо, у пилота был сердечный приступ».
Доброе утро.
Затем директор школы открыла дверь
и вместе с президентом вошла в класс.
И буквально через наносекунду
капитан Лоуэр вернулась и сказала мне:
«О господи,
второй самолет врезался в другую башню ВТЦ».
…и слово целиком, приготовились…
- Бегу! - Да, «бегу».
Я подумал, как сказать об этом президенту,
а потом открыл дверь и вошел в класс.
Когда ученики полезли под парты за книгами,
я подошел к президенту.
Он этого не ожидал.
Я наклонился и шепнул ему в правое ухо:
«Второй самолет врезался во вторую башню.
Это нападение на Америку».
Мы приехали на аэродром в Сарасоте,
вылезли из лимузина,
и тут случилось нечто категорически запрещенное протоколом.
Двигатели борта номер один были уже включены.
А по протоколу их нельзя включать до тех пор,
пока президент не окажется в самолете.
И пилот начал рулежку до того,
как дверь закрылась и президент занял свое место.
9:56
Это самолет либо ВВС, либо ВМФ. Истребитель.
Он патрулирует так называемую бесполетную зону.
Всем самолетам приказали идти на посадку.
Президенту позвонил вице-президент Чейни
и спросил, разрешает ли он нашим военным пилотам
сбивать коммерческие лайнеры,
если те не подчиняются приказам.
ДИК ЧЕЙНИ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ США
10:31
Вице-президент разрешил.
Вице-президент разрешил перехватывать
и сбивать самолеты, не отвечающие на запросы.
Мы узнали, что рейс 93 потерпел крушение в Шанксвилле,
вскоре после того, как президент дал это разрешение.
Признаюсь, кое-кто из нас подумал: «Не мы ли его сбили?»
Ясное дело, что не мы.
В тот момент туман войны был не только виден, но и слышен.
Он был в голосах людей.
В самолете президент был очень взволнован.
Он хотел вернуться в Вашингтон.
Но я сказал: «Господин президент, не стоит пороть горячку».
Я поговорил с пилотом, с агентами Секретной службы.
Они не были готовы к возвращению.
К счастью, с нами были два военных советника.
Я сказал: «Нужно отвезти президента в безопасное место,
а потом уж решать, что делать дальше».
В итоге мы сели на авиабазе Барксдейл.
Мы поразились тому, как близко летели истребители,
сопровождавшие нас.
Так близко, что можно было разглядеть лица пилотов.
Я прошу американский народ вместе со мной
поблагодарить
всех, кто не щадил себя,
спасая наших сограждан,
и вместе со мной помолиться за погибших и их семьи.
Потом из Барксдейла мы отправились на авиабазу Оффатт в Небраске.
Добравшись до Небраски,
мы по тоннелю спустились в центр Стратегического командования ВВС.
А там все эти плоские экраны,
адмиралы с генералами разговаривают, и слышно все переговоры
управления гражданской авиации с военными.
Президент, конечно, смущал этих людей.
Офицеры не знали, стоять им или сидеть.
Мы пошли в другую комнату и провели видеоконференцию с Вашингтоном.
Выслушали Джорджа Тенета, Дона Рамсфелда, Дика Чейни.
И смогли лучше понять,
что происходит в Вашингтоне и какова ситуация на авиабазе Эндрюс.
16:33
Через некоторое время мы сели в самолет и полетели в Вашингтон.
Облокотившись на диван, мы смотрели в иллюминаторы на землю.
Авиабаза Эндрюс была уже совсем близко.
Мы видели дым, поднимавшийся из здания Пентагона.
Президент был рядом со мной.
«Так выглядит война XXI века», — сказал он.
18:54
Я понимал, что мне нужно быть на своем посту,
потому что главнокомандующий вернулся.
КАРЕН ХЬЮЗ ДИРЕКТОР ПО КОММУНИКАЦИЯМ БЕЛОГО ДОМА
Буш выходит из вертолета.
Подходит к нам с Карен. Мы его приветствуем.
А он, не говоря ни слова, кивает нам и идет в Овальный кабинет,
где должно состояться
его телеобращение к нации.
Теракты могут потрясти фундамент наших крупнейших зданий,
но не фундамент, на котором стоит Америка.
Теракты разрушают сталь,
но они бессильны против стальной воли американцев.
Он ясно дал понять, что мы ответим.
Такого мы не потерпим.
И президент не сомневался,
что ответом будут военные действия.
Альберто Гонсалес, юрисконсульт Белого дома,
уже начал изучать все вопросы,
которые возникают при вступлении в войну.
Мы знали, что это теракт и что за ним стоит «Аль-Каида».
УСАМА БЕН ЛАДЕН
Как юрисконсульт Белого дома, я участвовал во всех заседаниях СНБ.
Там ходили слухи о грандиозных планах «Аль-Каиды».
Мы сразу поняли, что это война.
Правоохранительных органов тут было мало.
Мы не собирались ограничиваться силами ФБР или полиции
в расследовании этого дела.
Мы решили использовать и ФБР, и полицию, и нашу армию.
21:00
Мы решили использовать всю власть,
всю нашу экономическую мощь,
весь наш авторитет на мировой арене.
Вот как мы собирались ответить.
Боже, благослови Америку
Мой дом, милый дом
Мы все пришли на ступени Капитолия
и вместе спели «Боже, благослови Америку».
И люди чувствовали это единство и хотели быть с нами.
В стране царили страх, печаль, скорбь и гнев.
В этот момент люди оказались в очень сложном
эмоциональном состоянии.
Это во многом напоминало американские горки.
Конечно, в семьях и общинах, потерявших близких,
скорбь была велика.
И страх за будущее был совершенно очевиден.
Даже мы в Капитолии не знали, что происходит
и что будет дальше.
И этот страх испытывали все.
И гнев. На что или на кого — никто пока не знал,
но все, включая меня, злились на тех, кто это сделал.
Им должно было за это воздаться.
Мы горевали, скорбели, злились, нам было очень больно.
СПУСТЯ ТРИ ДНЯ ПОСЛЕ ТЕРАКТОВ
Америка сегодня стоит на коленях
и молится за тех, кто погиб здесь.
Мы не слышим вас!
А я вас слышу!
Я вас слышу, и весь мир слышит.
И те, кто…
И те, кто разрушил эти здания,
скоро нас всех тоже услышат.
Его настроение я бы охарактеризовал так: решимость.
У него была миссия.
Теперь он знал, для чего его избрали президентом.
Это враг, который коварно нападает на невинных людей,
а потом прячется.
Но они не смогут прятаться вечно.
Они и в самом деле не смогли бы прятаться вечно,
но президент знал,
что «Аль-Каида» планировала свои теракты
в Афганистане, где ей покровительствовал Талибан.
И президент очень быстро принял решение:
мы будем преследовать не только организаторов терактов,
но и тех, кто предоставил им убежище, помог спланировать
и позволил им совершить эти теракты.
Мы считали, что для уничтожения
или хотя бы минимизации возможностей «Аль-Каиды»
важно нанести удар по Талибану.
РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЖИВЫМ ИЛИ МЕРТВЫМ УСАМА БЕН ЛАДЕН
Многие жаждали мести.
Злились и жаждали мести.
ЗАЩИТИМ СВОБОДУ!
Месть.
Я хочу отомстить им.
Все знают, кто это сделал.
Все знают, какая страна поддерживает этих людей.
Их нужно стереть в порошок, камня на камне не оставить. Без разговоров.
Я считаю, их надо разбомбить.
Я так считаю.
Врага нужно уничтожать, говорить с ним нет смысла.
С нами так нельзя.
Мы — страна номер один. Нужен ответ.
Мы дадим ответ.
Те, кто напал на Америку, будут наказаны.
Не только те, кто укрывает террористов,
но и те, кто хоть как-то,
хоть чем-то им помогает,
познают гнев нашей страны.
Это начало войны с терроризмом?
Думаю, да. И слава богу.
Время разговоров прошло, пора действовать.
Мы, юристы Белого дома,
работающие в связке с Джоном Эшкрофтом и юристами минюста,
ждали от президента вопросов:
«Что мне сделать для защиты Америки?
Каковы варианты самозащиты?
Как мне ответить на эти теракты?
Что я могу сделать,
чтобы наказать виновных в этих терактах?»
Мы изучили чрезвычайные полномочия президента,
в том числе, конечно, его конституционные полномочия
как главнокомандующего.
А они весьма широки, но, как правило,
касаются случаев самозащиты
при нападении врага, как в тот день.
Президент знал, что ответ на теракты будет военным.
Вопрос был в том, нужно ли получать одобрение Конгресса?
Речь шла о нетрадиционной войне.
Можно ли объявить войну террористической группировке?
Понимает ли Вашингтон,
что это вообще означает?
Нужно ли идти в Конгресс, чтобы объявить такую войну?
Президент хотел получить согласие Конгресса.
И у нас были споры о том, надо ли это делать.
Он мог бы сказать, что одобрение Конгресса ему не требуется.
Но он хотел его получить, и мы стали составлять документ,
который можно было бы направить
в обе палаты Конгресса.
Речь в нём шла о применении силы.
По общему мнению, согласие на применение военной силы
означало бы поддержку операции — как политическую, так и финансовую.
И поддержку конституционных полномочий президента как главнокомандующего.
СОВМЕСТНАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ
ЗАКОН 107-40 РИВС
Я назначил своего заместителя Тима Фланагана
главой группы по составлению
этого документа и работе c Конгрессом.
Важно было, чтобы Конгресс признал, что в данном случае
президент как главнокомандующий может использовать армию.
Документ позволял нам преследовать и «Аль-Каиду»,
и тех, кто укрывал ее и помогал ей
совершить эти теракты.
Словом, это были очень широкие полномочия.
Лидеры конгресса осмотрели разрушенное крыло Пентагона
и пообещали, что президент получит всё, что захочет.
Но в кулуарах и демократы, и республиканцы протестуют
запросу президента на получение неограниченных полномочий.
Эта резолюция от Белого дома позволяет использовать вооруженные силы
против тех, кто спланировал, осуществил нападения или укрывал террористов,
а также с целью предотвращения последующих терактов.
Многие члены Конгресса думали:
«Что нам делать? Как нам это сделать? Как мы должны ответить?»
Мы получили от администрации проект разрешения на применение военной силы.
И больше всего споров после 11 сентября было вокруг этого разрешения.
РИВС — это разрешение на использование военной силы.
Само разрешение состояло из 60 слов.
В нём говорилось: «Президент вправе применить военную силу».
Без уточнений где, когда и как.
Там было сказано так: «Против любых стран, организаций, сил или лиц,
связанных с терактами 11 сентября».
Если президент хочет начать войну,
обратитесь за разрешением в Конгресс. Мы всё обсудим,
всё обдумаем, и если решим, что эта война нужна,
что это в интересах национальной безопасности США,
то проголосуем за.
Но проект РИВС был слишком общим.
«Аль-Каида» в нём даже не упоминалась.
Я так и говорила на заседаниях: «Нет. Он слишком общий».
Многие коллеги говорили: «Да. Но так надо».
А потом я сказала: «Речь идет о конституции.
Мы не можем передавать свои полномочия президентам».
А пока шли эти дискуссии,
в Кафедральном соборе готовилась поминальная служба
Тот день я никогда не забуду. Шел дождь.
Я пошла в собор.
Его настоятелем тогда был преподобный Нейтан Бакстер.
В своей речи он сказал:
«Не будем уподобляться злодеям, которых осуждаем».
И в этот момент я всё для себя решила.
Я не могла дать президенту такие широкие полномочия
по использованию армии.
14 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА 14:44
Сегодня я выступаю в поддержку этой резолюции.
Цивилизованный мир давно пытается отказаться от применения силы.
Но террористы и страны, укрывающие их,
являются врагами цивилизованного мира.
Они понимают только силу,
и пришло время разговаривать с ними на их языке.
Предлагаемая резолюция позволяет президенту
использовать всю мощь Америки за границей.
Мы идем по вашу душу,
и все ужасы ада следуют за нами.
Из всех членов Сената и Палаты представителей
против РИВС как ответа на 11 сентября проголосовала только я.
- Ни один сенатор не выступил против? - Ни один.
У дамы из Калифорнии есть полторы минуты.
Господин спикер, коллеги, я голосовала сегодня с тяжелым сердцем.
Я оплакиваю тех, кто погиб и пострадал на этой неделе,
и соболезную их родным и близким.
Только самые глупые и бездушные люди не понимают,
какое горе охватило наш народ и миллионы жителей других стран.
11 сентября изменило мир.
Наши тайные страхи стали явью.
Тем не менее я убеждена,
что военные действия не помогут предотвратить
новые акты международного терроризма против Соединенных Штатов.
Я вернулась в офис, а мне уже и смертью угрожают, и…
Лучше и не вспоминать, чего мне желали.
Скажу так,
было более 60 000 звонков и писем, электронных и бумажных.
И около 50% — это в буквальном смысле угрозы смертью,
проклятия, разнообразные оскорбления.
«Предательница, это измена родине, вздернуть бы тебя».
Эмоции — это нормально. Это часть человеческой природы.
Но эмоции не должны преобладать над рациональным мышлением.
ПОЛИЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА
Мы не должны принимать иррациональные решения
на пике эмоций.
Если речь идет об угрозах национальной безопасности,
то стоит лишь чему-то возразить — и многие сочтут тебя предательницей.
Таким я отвечаю: «Позвольте, но ведь именно сейчас несогласные и нужны».
Именно сейчас те, за кого вы голосовали,
должны забыть о гневе
и подумать о рациональной реакции на случившееся.
Нельзя же постоянно посылать войска то туда, то сюда.
Военные сценарии, предложенные президенту, весьма разнообразны.
По словам источника ABC, не исключается и наземная операция.
Ранним утром 14 сентября
я был в Овальном кабинете.
Все расходились после совещания, и тут президент сказал мне:
«Энди, завтра в Кэмп-Дэвиде я хочу собрать военный совет».
ОКРУГ ФРЕДЕРИК, ШТАТ МЭРИЛЕНД
Там были все ключевые фигуры:
юристы, директор ФБР, министр обороны,
госсекретарь, вице-президент.
Мы готовились к войне, в этом не было никаких сомнений.
Но к какой именно?
Президент сказал: «Я не хочу бить ракетой за миллион
по пятидолларовой палатке.
Такой ответный удар нам не нужен».
И началось бурное обсуждение того, какой же удар нужен.
Президент обратился ко всем мировым лидерам.
«Вы либо с нами, либо против нас», — сказал он.
Если вы не с нами, значит вы против нас.
Слезы не ослабят решимость Америки
победить в этой войне.
И мы победим.
20 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
Американцы спрашивают: «Кто напал на нашу страну?»
Собранные нами данные указывают
на сеть связанных между собой террористических организаций —
«Аль-Каиду».
Руководство «Аль-Каиды» пользуется влиянием в Афганистане
и помогает режиму талибов контролировать большую часть страны.
«Аль-Каида» хотела бы превратить в Афганистан весь мир.
Все были уверены, что мы добьемся успеха в этой войне.
Вопрос был не в этом, а в том, сколько времени это займет.
Афганистан был невероятно сложным полем боя для армии США.
Это страна на другом конце света, не имеющая выходов к морю.
География очень непростая.
Половина страны окружена крутыми горными хребтами.
У стран, с которыми она граничит, отношений с США либо нет,
либо они напряженные.
Пакистан, Иран,
Китай и бывшие советские республики, такие как Таджикистан.
И как же перебрасывать туда войска?
Единственная защита от терроризма — это нападение.
Нужно просто сражаться с ними на их территории.
А как это сделать?
Стандартными методами не получится.
Значит, нужны нестандартные.
Очевидно, что в Афганистане есть силы,
которые хотели бы избавить страну и от «Аль-Каиды»,
и от Талибана.
Пентагон и ЦРУ начинают разрабатывать план
использования против талибов сил афганской оппозиции —
Северного альянса.
ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ СЕВЕРНОГО АЛЬЯНСА
Лидером этого движения
был храбрый борец против советской оккупации
Ахмад Шах Масуд.
Сторонники Масуда преклонялись перед ним, и не без оснований.
Он был грозным полевым командиром.
Он смог сдержать наступление талибов в ряде районов Северного Афганистана.
АХМАД ЗИЯ МАСУД
БЫВШИЙ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ АФГАНИСТАНА, БРАТ АХМАД ШАХА МАСУДА
Каково было работать с братом?
Я знал, что мой брат — настоящий герой.
Он всегда поступал благородно и вселял в людей уверенность.
У нас как будто был чемпион, который никогда не проигрывал.
Мой брат был высокоморальным
и очень религиозным человеком.
Он всегда хотел дать Афганистану свободу.
При талибах в стране царила разруха.
Не было ни образования,
ни здравоохранения, ни экономики,
ни государственного управления.
Они занимались лишь репрессиями.
Они извратили нашу религию.
Они говорили только о том, каких бы еще прав лишить женщин
да как бы заткнуть всем рты.
Это была религиозная диктатура.
Из-за этого кризис в Афганистане всё углублялся.
Страна стала центром международного терроризма
и наркотрафика.
Мой брат и его союзники на севере
решили создать коалицию для борьбы с Талибаном.
11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
9 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
За несколько дней до терактов 11 сентября
двое смертников «Аль-Каиды» под видом западных журналистов
пришли на интервью с Масудом.
В их видеокамере была спрятана мощная бомба.
И Масуда убили.
Это был блестящий тактический ход Усамы бен Ладена
и других главарей «Аль-Каиды»: устранить принципиального противника
Талибана и правительства муллы Омара,
успешно воевавшего против них.
Бен Ладен понимал: если американцы нападут на Афганистан,
то Масуд станет для них важнейшим союзником.
«Аль-Каида» и талибы считали,
что главным препятствием на пути превращения
Афганистана в центр международного терроризма
был мой брат, Амир Сахиб Ахмад Шах Массуд.
Поэтому они решили устранить его.
К 11 сентября 2001 года
талибы контролировали около 90% территории Афганистана.
Они не смогли захватить лишь 10%, маленький кусочек земли
на самом севере страны.
«НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС»
Когда случились теракты,
мой редактор в «Нью-Йорк Таймс» сказал:
«Двигай в Северный Афганистан, к повстанцам.
Как туда попасть, сам придумай».
Я прилетел в Таджикистан
и перешел в этот маленький район, контролируемый Северным альянсом.
Линия фронта там
вызывала в памяти описания боев Первой мировой.
Талибы находились примерно в 270 метрах от позиций альянса.
Сидели себе в окопах.
А потом прилетели Б-52.
Я там жил в такой хижине,
одной из лучших в деревне, со стеклами в окнах.
Помню, около пяти утра
эти самые стёкла задребезжали, и я проснулся.
Окна дрожали, как при землетрясении.
Я сперва так и подумал: землетрясение. Там ведь сейсмоактивная зона.
Но это были бомбы.
Я взглянул на окопы талибов —
Б-52 бомбили их повсюду, до самой линии горизонта.
Везде были видны гигантские черные круги.
Всё небо было исполосовано инверсионными следами Б-52.
Словно шедевр современного искусства.
Они долго кружили и сбрасывали 900-килограммовые бомбы.
Они бомбили так несколько дней подряд.
И наконец талибы не выдержали.
13 НОЯБРЯ 2001 ГОДА
СЕВЕРНЫЙ АЛЬЯНС ВХОДИТ В КАБУЛ 13 НОЯБРЯ 2001 ГОДА
Талибы сели в пикапы, взяв только легкое вооружение,
и отошли на юг, к своей духовной столице — Кандагару.
Талибы затаились в Кандагаре.
Там они готовились к последнему бою.
КАНДАГАР, АФГАНИСТАН
В декабре 2001 года
США думали, что загнали бен Ладена
в горы Тора-Бора.
Эти данные есть и у американской и у афганской разведок.
Но по неизвестным причинам США не посылают
крупный отряд спецназа
на захват или уничтожение бен Ладена.
Это поручают разношерстной группе афганских бойцов
к которой приставлены несколько американских советников.
Странное решение.
Это необъяснимо. Организатор терактов 11 сентября
и главарь «Аль-Каиды» находится в пределах досягаемости наших войск,
а мы не очень-то стараемся его поймать.
Не было задачи важнее,
нежели охота за Усамой бен Ладеном.
Он был целью номер один, самым разыскиваемым человеком в мире.
Мы жили в постоянном ожидании повторения этого кошмара.
Мы ждали новых подобных терактов.
Одни говорят, что он сидит в пещере.
Другие — что он мертв.
Третьи — что он в Пакистане.
Я знаю только, что он бежит от нас.
Перевод субтитров: Эльвира Сименюра