Атланта, штат Джорджия.
Здесь я вырос.
Здесь же я впервые полюбил еду.
Еду, которая неразрывно связана с движением за гражданские права.
Именно еда мобилизовала и финансировала это движение.
Я вернулся домой на встречу с тремя бывшими студентами-активистами,
которые спланировали и провели
операцию по защите прав чернокожих
и десегрегации ресторанов,
позволившую чернокожим в Америке есть с достоинством.
НА ШИРОКУЮ НОГУ
КАК АФРОАМЕРИКАНСКАЯ КУХНЯ ПРЕОБРАЗИЛА АМЕРИКУ
НЕПОВИНОВЕНИЕ
ДЖОРДЖИЯ
АТЛАНТА
В моём городе до сих пор сильно движение за гражданские права.
Здесь шла работа над политической стратегией,
демонстрации проводились на каждом углу.
В первую очередь — протесты чернокожих студентов,
положившие начало новым формам активизма.
В самом начале 1960-х годов
по всему югу начало набирать силу
так называемое «движение сидячих забастовок».
Студенты из кампусов таких колледжей, как Морхауз и Спелман,
провели ряд сидячих забастовок и фактически разрушили
систему сегрегации Джима Кроу,
запрещавшую обслуживать афроамериканцев в публичных местах.
Спустя десятилетия эти бывшие студенты-активисты,
доктор Джорджейн Томас, Мэрилин Прайс Хойтт
и Чарльз Блэк вновь встретились в Pascal's —
ресторане чернокожего владельца, поддерживавшего их еще в 60-х.
Для меня большая честь
находиться с вами здесь, в Pascal's.
Для меня крайне важно, чтобы сегодня прозвучали ваши имена
и чтобы вы вспомнили имена тех, кого сегодня с нами нет.
Мистер Блэк, я вижу, у вас… Вы закончили Морхауз.
В Спелман меня не взяли, не прошел по половому признаку.
Пришлось поступить в Морхауз.
Расскажите о том, как вы познакомились.
Университетский центр Атланты
был в то время крупнейшим в стране
объединением вузов для чернокожих.
И тогда впервые
студенты объединились вместе, чтобы добиться перемен,
и наше общее сотрудничество
привело к эффективным бойкотам и пикетам по всему центру Атланты.
Это начало 60-х.
Это время мобилизации.
Доктор Карчик, замечательный ученый
и историк по чернокожей культуры в Атланте и гражданским правам,
расскажите немного о контексте.
Если взглянуть
на историю афроамериканцев и их борьбы за свободу,
она укладывается в тот долгий вектор гражданских прав,
заданный со времен Реконструкции.
То, что вы сделали в Университетском центре Атланты,
разожгло огонь подобно искре.
НЕТ ЛИНЧЕВАНИЮ
Ваше поколение хотело уничтожить Джима Кроу.
- Да. - Да.
В моём поколении все были злы с рождения.
Мои родители относились
к «величайшему поколению», по словам Тома Брокау.
Их поколение призвали в армию,
за границу, чтобы бороться за демократию во всём мире.
А вернувшись, они стали «ниггерами».
Над ними издевались, их оскорбляли, когда они были в форме,
некоторых даже линчевали прямо в военной форме.
Мы знали, что это неправильно, и поэтому мы были готовы действовать.
Радикализовались.
- Мы по сути родились радикалами. - Точно.
Будучи подростками, активисты бросились на амбразуру
с целью отменить сегрегацию в ресторанах и других публичных местах,
организовав малоизвестную,
но эффективную операцию по защите гражданских прав.
Нам было по 16, 17, 18 лет.
А мне только исполнилось 19.
Лидеры пришли к нам и сказали:
«Нужно бороться! Нужно выходить!»
Я была в первых рядах, потому что не могла съесть хот-дог.
Как это понимать? Идти за хот-догом к черному входу?
Я из Гэри, штат Индиана. Я понятия не имела,
каково это — ходить в школу на юге.
И 19 октября мы встали и пошли за ними.
Мы вышли из колледжа Спелман,
встретились с ребятами из Морхауза
и студентами Университета Атланты.
Мне было нелегко,
потому что мама сказала: «Не надо этого делать».
Она так на меня злилась. Она сказала:
«Я отправила тебя в Спелман получать образование,
а ты там… Чем ты там занимаешься?»
Но меня было не остановить.
ДВИЖЕНИЕ СТУДЕНТОВ АТЛАНТЫ
ФЭЙР-СТРИТ 19 ОКТЯБРЯ 1960 ГОДА
В тот день, 19 октября, мы пошли к универмагу Rich's.
На то была причина: если падет Rich's,
падут и все остальные,
потому что Rich's любили все.
Мы с детства ходили в Rich's. Там была чайная Magnolia.
Обычный ресторан, но нам
он казался великолепным.
Белые скатерти, фарфор, столовое серебро.
Но мы туда не ходили. Мы спускались в подвал,
где была небольшая закусочная.
Цветных в ресторан не пускали.
Для нас это стало совсем личным.
И я была готова.
Затем организаторы
объяснили нам, что такое сидячая забастовка.
И еще они сказали:
«Кто готов сесть на полгода в тюрьму,
встаньте справа».
Две моих соседки по комнате и я,
мы тут же встали. Мы не думали. Мы знали.
Утром 19-го числа
лидеры сказали нам: «Возвращайтесь в общежитие,
соберите вещи, приготовьте книги.
Мы заберем их и привезем вам в тюрьму».
Во сколько всё началось? Я не помню время.
Это было утро. Мы собрались
у библиотеки Тревора Арнетта Университетского центра,
взялись за руки и молились.
- Да. - Мы пели песни.
И одной из песен была
«Меня с пути не свернуть».
- Такой был настрой. - Да.
А еще: «Я проснулся утром, думая…»
И первая строчка: «…об Иисусе», — да?
Но дальше мы спели: «Я проснулся утром, думая о свободе».
Я знала,
что с нами Бог
и что всё мое прошлое,
мои родители, мои бабушки и дедушки, мои предки,
в тот день были со мной.
Пережитый вами тогда опыт
невозможно понять через истории,
прочитав о них в книгах.
И я чувствую историческую важность тех событий,
находясь сейчас рядом с вами. Я бы хотел узнать
о самом этом событии.
И о том, что с вами произошло,
что вы помните
и что хотели забыть.
Помню, как 19 октября
пришлось подниматься на холм к Rich's,
и там нас ждал Ку-клукс-клан.
Я думала: «Боже, что со мной будет?»
Мне же 17 лет!
Они надели белые мантии.
Они в нас плевали.
В тебя плюют и называют тебя «ниггером».
И вот я, ребенок, иду с маленьким плакатом
и думаю: «Мама меня убьет, но я всё равно это сделаю».
И тут мужчина выпрыгивает из толпы
и обжигает мне руку сигаретой.
- Вот здесь. - Боже милостивый!
Оставляет ожог.
И я стою и думаю: «Теперь мама меня точно убьет».
Я должна думать не об этом.
Но я думаю: «Как я маме расскажу?»
- Он хватал тебя? - Что он обжег меня сигаретой?
Как сказать маме, что меня обожгли?
А потом я подумала: «Я это сделаю. Мне наплевать».
Когда я увидела ККК, я испугалась.
Когда он меня обжег, я испугалась. Но не остановилась.
Пока студенты протестовали,
сделав общественные места в свои штабы,
религиозные группы и учреждения представляли им убежище.
Например, в мечетях
чернокожие мусульмане и члены «Нации ислама»
кормили свою общину, выращивая, продавая
и готовя свою собственную еду.
ИСЛАМСКАЯ МЕЧЕТЬ АТЛАНТЫ
- Снимем обувь. - Хорошо.
Захир Али — историк,
специализирующийся на исламе в Америке
и афроамериканской истории.
Иными словами, именно с ним нужно сесть и поговорить,
чтобы понять роль чернокожих мусульман в движении за гражданские права.
- Итак, брат Захир. - Да.
Здесь, в Атланте, идея борьбы
за свободу чернокожих воспринимается в основном через христианство.
Я хочу знать, становится ли это в какой-то мере
доминирующей идеей.
На мой взгляд, тема движения за свободу чернокожих
и религии чернокожих в США воспринимается
в основном через призму христианства
из-за неоспоримой значимости церкви для чернокожих.
Но если посмотреть на роль мусульман в движении за гражданские права
как часть борьбы за свободу вообще,
то в первую очередь «Нация ислама»
радикально поддерживала чернокожих
в борьбе с привилегиями белых.
Свободу всем чернокожим мужчинам, женщинам и детям!
К середине 70-х эта община стала развиваться
в сторону более классического, традиционного суннитского ислама.
И мечеть, в которой мы находимся, — это часть этого движения.
Чернокожая мусульманская община — важная часть культуры Атланты,
и эта мечеть — одно из многих мест,
где можно отведать настоящий бобовый пирог.
Сладкий пирог с заварным кремом
из флотской фасоли, сахара и специй
в соотношении, которое многие мусульманские семьи
до сих пор держат в секрете.
Можете рассказать об истории
и о культурной значимости бобового пирога?
Бобовый пирог —
это творение «Нации ислама».
Стремясь к самодостаточности,
«Нация» стремится удовлетворить базовые потребности.
Их сеть супермаркетов призывает чернокожих
покупать продукты у них.
В первую очередь мусульманские продукты с их ферм,
такие, как говядина, хлеб и, конечно, их знаменитый бобовый пирог.
Бобовый пирог — знаковое блюдо
в плане автономии, суверенитета и независимой идентичности,
а также в плане поиска чего-то максимально свободного
от рабского наследия.
Бобовый пирог перекликается с пирогом из батата.
- Ясно. - Да?
У них немного разный вкус,
но в них схожие специи и пряности.
Но пирог из батата
считался наследием рациона рабов.
В стремлении отойти от всего этого,
но всё же желая придумать вкусный десерт,
мы как раз и создали бобовый пирог.
Было предпринято много усилий,
чтобы сохранить этот рецепт в общине.
Да, этот пирог — это такое блюдо,
которое можно попробовать только в общине.
Нужно знать кого-нибудь из мусульман,
чтобы получить вкус оригинального рецепта.
Да. Мы ведем разговор
о культурном присвоении в кулинарии в более широком плане,
но это был дальновидный шаг —
сохранить бобовый пирог, сказав: «Мы оставим его себе»
Один старейшина мне как-то сказал:
«Это было нашим чудом».
Да? Это наш дар,
это то, что у нас нельзя отнять и…
Были попытки «колонизировать» бобовый пирог,
но ни у кого не получается
повторить тот же самый вкус, ту же самую текстуру,
но самое главное — у них нет общины.
- Салам алейкум. - Алейкум салам.
Мы готовы попробовать ваши пироги.
Жду не дождусь.
- MJ. - MJ, да.
Малика Джордан, с детства работавшая в семейной пекарне в Бруклине,
стала столпом общины благодаря своим аутентичным пирогам.
Понятно.
- Как видите, я съел немало. - Это я вижу.
Да.
Помню, как отец приносил домой бобовые пироги.
Он работал на семью, у которой была
сеть рыбных ресторанов здесь, в Атланте.
- Да. - Yasin's.
- Yasin's! - Как у вас расширились глаза!
Я просто обожал их блюда,
ведь мы росли христианами,
но с детства у нас на столе были бобовые пироги,
отец знал, что они вкусные.
Точно!
Он узнал о них от людей из Yasin's.
Надо же!
Для меня это было откровением,
как наши чернокожие американцы
и чернокожие мусульмане, как наши кухни
всё время шли друг с другом рука об руку.
Да, как министерство еды.
Возможно, мусульманин
и не сядет за стол,
где подают свиные отбивные или свиные потроха,
но на десерт там могут подать бобовый пирог.
Верно.
Так чернокожие мусульмане заявляют о себе,
пусть не лично, но в еде.
Да.
Да. Люблю, когда клиентам нравится мой пирог.
Я вижу, что вы искренни,
потому что радуетесь, когда другие люди едят вашу еду.
- Да. - Вам не всё равно.
Я вкладываю душу это в пирог.
Я это чувствую и вижу. И ценю вашу любовь.
Потрясающе.
Какова родословная вашего рецепта?
Это рецепт трех поколений.
Он идет от моей бабушки.
У нее с дедом были две пекарни в Бруклине, в Нью-Йорке.
Я всегда была с ней на кухне, когда она готовила бобовый пирог.
А вы знаете, откуда ваша бабушка взяла этот рецепт?
Она пришла в «Нацию ислама». А там проверяют пироги.
Была планка.
Верно.
Всё должно быть правильно.
В мечети попробовали пирог и сказали:
«Можете открываться. Можете продавать пирог общине».
То есть, чтобы вы его продавали, пирог должны были одобрить?
Да. Для меня это означало, что мне здесь рады,
и это помогло обосноваться в общине.
- Да. - «Сестра бобовых пирогов».
Компании и рестораны, принадлежавшие чернокожим,
старались защитить и накормить тех,
кто сражался за гражданские права.
Такие рестораны, как Busy Bee,
Frazier's Cafe Society и Pascal's,
названный в честь его владельцев, Джеймса и Роберта Паскалей,
выражали солидарность со студентами-активистами,
боровшимися с Джимом Кроу.
Так, 82-летний мистер Иби Слэк
с детства работал в ресторане Pascal's.
Он был официантом
и обслуживал студентов-активистов, когда их выпустили из тюрьмы.
Итак, мистер Слэк, как мы слышали, вы легенда.
Расскажите, где мы и кто вы такой.
Я с детства везде участвовал
и часто нарывался на неприятности.
Мои мать и отец
познакомили меня с братьями Паскаль,
и они нагружали меня всякими мелочами.
И со временем я очень сблизился с их семьей.
Мартин Лютер Кинг — младший как-то сказал:
«Мне нужна помощь, вы с братом можете помочь?»
Мистер Паскаль спросил чем.
Он ответил: «Мне нужно место для встреч».
Мистер Паскаль ответил: «У нас с братом есть наверху номер в отеле.
встречайтесь там, сколько заходите.
У меня лишь одна важная просьба».
Доктор Кинг говорит: «Какая?» «Вы будете есть мою курицу».
Да.
Еда играет в этой истории такую важную роль,
потому что еда обеспечивала нас
экономическими ресурсами и физическим пространством,
где мы могли собраться и обсуждать стратегию.
Много раз доктор Кинг собирал здесь своих людей.
Многие их решения
были приняты здесь, в Pascal's.
ДОКТОР МАРТИН Л. КИНГ — МЛАДШИЙ
НАМ НУЖНА СПРАВЕДЛИВОСТЬ
По всей стране движение за гражданские права
поддерживалось поварами и пекарями.
Они не только кормили его членов, но и финансировали его,
как, например, шеф-повар и активистка Джорджия Гилмор.
Я всегда спрашивала Господа, смогу ли я когда-нибудь
просто свободно ходить,
не думать о том, чтобы идти через черный вход,
или о том, что кто-нибудь прогонит меня с места.
Я всегда благодарила Господа, я знала, что он услышит мои молитвы.
И он услышал.
Я считаю, что Джорджия Гилмор —
просто сокровище.
Она очень сильно повлияла на движение за гражданские права.
Шерил Дэй, полуфиналистка премии Джеймса Бирда,
с гордостью подхватила флаг активизма
у чернокожих пекарей с юга.
В 1955 году, после знаменитого ареста Розы Паркс за то,
что она не уступила место белому,
борцы за права из Монтгомери, штат Алабама,
решили надавить на транспортную систему
и организовали бойкот,
который продлился 381 день.
Если чернокожим нельзя в автобус, как им добираться до работы?
Ответом стал созданный волонтерами автопарк.
Но кто за него заплатит?
У Джорджии Гилмор было решение.
Она создала тайную подпольную кухню,
которую она назвала «Клуб из ниоткуда».
Это была сеть пекарей и поваров,
которые работали на финансирование бойкота,
и работали втайне.
Но люди спрашивали: «Откуда же вся эта еда?»
И она отвечала: «Ниоткуда».
Она поняла, что ее сила в том,
чтобы готовить и продавать торты и пироги.
Она подпитывала борьбу во всех смыслах этого слова.
Не могли бы вы пояснить, как именно она это делала?
По сути, она создала
альтернативный маршрут для людей от дома до работы.
Она создала целую систему.
Оплачивала бензин, страховку, всё.
Она хотела сделать так, чтобы мы могли попасть на работу
и зарабатывать на жизнь, не садясь в автобус.
Верно. Мы знаем, что Джорджия Гилмор
с помощью выпечки
финансировала движение.
Но где же люди
покупали эти пироги и торты?
Во всех наших безопасных местах.
В парикмахерских, цирюльнях.
В церквях. Везде, где мы собирались.
То есть, эти безопасные места
были заведениями,
которыми управляли чернокожие американцы.
Представьте: вы сидите, вам делают прическу.
Сколько раз вам что-нибудь продавали в цирюльне?
Не счесть.
Вообще-то, через дорогу от пекарни есть цирюльня.
И когда мы только переехали сюда,
я дала им понять, что я хочу быть
источником нашей гордости в этом районе.
И я начала приносить им булочки, пироги, торты.
И как только я получила от этой цирюльни одобрение,
бизнес пошел в гору.
- Дела пошли. - Дела пошли.
Шерил Дэй — одна из многих чернокожих женщин,
определивших южную выпечку.
Она хранит традиции,
приемы и истории этих невоспетых героев
и по сей день.
Моя история восходит к моей прапрабабушке, которая была рабыней,
Ханне Куин Граббс,
которая занималась выпечкой.
Она пекла небольшие изящные торты,
покрытые глазурью в пастельных тонах.
Выпечка у вас в ДНК.
Да. Мне тоже нравится так думать.
И вы тоже
продолжаете традиции Джорджии Гилмор,
продавая напрямую компаниям чернокожих.
Считаете ли вы свою работу частью этого наследия?
Да.
Я отношу себя к новому поколению пекарей,
последователей Джорджии Гилмор.
В случае социальных перемен
мы устраиваем какие-нибудь мероприятия для сбора денег
ради того, что для нас важно.
Этот пирог нарезается кусками.
Если нужно собрать деньги для новых перемен
и поддержать Движение за гражданские права,
он печется в большом противне,
и его можно продать очень много.
Здесь свежие персики из Джорджии
и лимонная вербена.
Должно быть вкусно.
Вкусно, да?
Персики из Джорджии.
Это очень вкусно.
Миссия выполнена.
ЦИРЮЛЬНЯ
СТРИЖКИ ОТ ДОКА
ЦИРЮЛЬНЯ
ДЛЯ ЦВЕТНЫХ
Авангард движения не может существовать без простых работяг —
поваров, горничных, косметологов и парикмахеров того времени.
Все они тоже сыграли свою роль.
День дяди Тома? Дядя Том мертв.
Просто пока не похоронен. Но уже точно мертв.
- Он мертв. - Его больше нет.
Благодаря поддержке одних чернокожих другими,
деньги остаются внутри сообщества
и финансирует наши инициативы.
Эта поддержка также помогает рядовым активистам,
таким как Чарльз Блэк, доктор Джорджейн Томас
и Мэрилин Прайс Хойтт, сражаться на передовой,
когда они прошли маршем 19 октября 1960 года
к универмагу Rich's.
В движении за гражданские права были люди всех возрастов,
все чернокожие были солидарны друг с другом,
вне зависимости от статуса, от места проживания,
притесняли так или иначе всех.
И все по-своему вносили свой вклад.
Норрис Херндон, президент «Страховой компании Атланты»,
самый богатый чернокожий в Соединенных Штатах того времени,
давал движению сотни тысяч долларов, чтобы вызволить студентов из тюрьмы.
С самого начала было понятно, если идешь
на забастовку или пикет,
что нужно быть готовым к аресту.
И тебе по сути давали возможность выйти.
Все это понимали.
Значит, вы организовывались, просчитывая риски для каждого.
Мы планировали всё очень серьезно
и очень скрупулезно,
потому что было важно, чтоб люди понимали,
с чем они столкнутся и на какие риски они идут.
Когда наступило 19 октября,
мы давно уже протестовали,
забастовки и работа продолжались с марта того года,
и задор начал постепенно угасать.
Лонни Кинг, основатель и глава нашего движения,
предложил Мартину Кингу,
чтобы его арестовали в универмаге Rich's,
в чайной Magnolia. Доктор Кинг согласился,
но при условии, что с ним арестуют симпатичных девушек.
Не надо это рассказывать.
Так на фото оказалась Мэрилин Прайс.
Она была одной из красавиц, которых нашел Лонни,
чтобы ее арестовали с Мартином Кингом 19 октября.
И Блондин.
Блондин — еще одна.
Есть фото Блондин с Кингом на заднем кресле полицейской машины.
Мы пошли в Rich's.
Поднялись на лифте на шестой этаж,
чтобы сесть в чайной Magnolia.
Подошел управляющий и спросил: «Чего вам?»
А мы ответили: «Мы лишь хотим сесть и поесть».
Управляющий сказал: «Мне придется вызвать полицию».
Меня и мою соседку по комнате вывел
с преподобным Кингом и Лонни Кингом полицейский.
Мы прошли через центральный вход
универмага Rich's к полицейской машине.
Ясно.
Сначала нас повезли, кажется, в городскую тюрьму.
Нас сфотографировали, взяли отпечатки пальцев.
А из города нас повезли в тюрьму округа Фултон.
У нас было право на один звонок.
Я позвонила отцу и сказала ему:
«Папа, знаешь что? В тюрьме!»
Он сказал: «Ладно, передаю трубку маме».
Вот тут у меня душа в пятки ушла.
К счастью, 20 октября, на следующий день после сидячей забастовки,
они открыли газеты и увидели там Мэрилин Прайс
на первой странице.
Да!
Моя мать очень гордилась тем, что ее дочь попала в газету.
Да.
Если взглянуть на это культовое фото,
вы не увидите в моих глазах страха.
В них была лишь решимость.
Словно я родилась для этого дня и этого момента.
- Да, 19 октября 1960 года. - Такой у нас был настрой.
Когда Кинга арестовали
и он дней уже девять провел в тюрьме,
Бобби Кеннеди убедил Джона Кеннеди
позволить Бобби позвонить судье,
и в результате Мартина выпустили.
После этого штаб Кеннеди опубликовал так называемую «Синюю бомбу».
Это был буклет, где объяснялась вся ситуация,
и он распространялся во всех крупных городах, где нас было много.
В результате этого многие чернокожие, раньше голосовавшие за республиканцев,
впервые проголосовали за демократов.
Впервые.
В итоге Кеннеди победил с перевесом менее одного голоса с каждого участка,
хотя Никсон за две недели до этого лидировал.
Газеты писали: «Негры обеспечили ему победу».
То есть, 19 октября в Атланте помогло Кеннеди избраться.
Да. Безусловно.
Я слушаю, как вы это говорите, и думаю:
«Вы были такими молодыми, и в ваших руках была такая власть».
Как вы думаете, источником этой власти была хорошая организация?
Наше движение можно охарактеризовать,
и этим я горжусь больше всего, как совершенно бескорыстное.
Поэтому нас поддерживали,
и это обеспечило наш успех.
А особую роль сыграл ресторан Pascal's.
Так как, когда мы попадали в тюрьму
и выходили поздно ночью,
Паскаль не закрывал ресторан.
Он жарил нам курицу, делал картофельный салат
и заваривал сладкий чай к нашему приезду из тюрьмы.
Я хочу процитировать великую Эллу Бейкер.
Она сказала, что это движение не просто борьба за гамбургер,
это борьба за наши гражданские и человеческие права.
И сегодня это движение борется
за наши гражданские и человеческие права.
И я хочу поблагодарить вас
за то, что на протяжении десятилетий вы обеспечивали место,
где люди могут собираться
в ресторане и отмечать важные исторические вехи,
и что самое важное — поесть с достоинством.
Я вырос здесь, в Атланте,
можно сказать, на вашем наследии.
И мне интересно, сможем ли мы когда-нибудь
оправдать созданное вами наследие.
Но могу сказать, что я лично
уйду с этой встречи
изменившимся
и более преданным делу борьбы
за свободу чернокожих,
чем был до этого.
Я много общался с молодежью,
и у меня хорошее предчувствие
по поводу новых поколений —
я вижу, как всё больше людей поднимают наш факел.
Да.
Очень важно, чтобы вы приняли эстафету
и передали ее тем, кому сейчас 16, 17 или 15 лет,
чтоб они знали, что это нормально — менять мир вокруг себя.
Склоним головы.
Господь, мы обращаемся к Тебе,
поделившись нашими историями,
рассказав о том, что мы сделали во имя Тебя
в 50-х и 60-х годах
ради процветания этого и следующих поколений.
Господь, мы просим Тебя благословлять нас и дальше
на нашем жизненном пути.
Во имя Иисуса мы молимся, аминь.
Аминь.
- Аминь. - Аминь.
Я попробую рыбу.
Да.
- Где острый соус? - Да.
Благодаря усилиям этих студентов-активистов
и других по всей стране, идея сделать рестораны общими
дошла до самых верхов в США.
Поэтому я прошу Конгресс принять закон,
дающий право всем американцам обслуживаться в публичных местах:
в отелях, ресторанах, театрах,
магазинах и подобных заведениях.
Эти подростки пошли на риск,
и результат их действий виден до сих пор.
В 1964 году был принят Закон о гражданских правах,
и чернокожие американцы получили законное право есть
в любом ресторане страны.
И наследие их активизма живет и поныне благодаря молодым предпринимателям,
таким как прославленный шеф-повар и автор кулинарных книг Тодд Ричардс
и знаменитая кулинарная писательница
и шеф-повар Эрика Каунсил,
чья борьба за то, чтобы их рестораны выделялись
в районе, где исторически жили чернокожие, стала отдельным движением.
Когда я рос в Атланте, я помню вас
как одного из первых и самых выдающихся чернокожих шеф-поваров
нашего города.
Поэтому ваш голос очень важен,
и я очень хочу узнать
побольше о вашей философии,
как она менялась с годами.
На церемонии награждения на сцене были все национальности,
кроме представителей нашей культуры.
И я начал размышлять и понял,
что я отлично готовлю чужую еду,
но что я делаю для своего сообщества?
Особенно в таком городе, как Атланта.
Мы живем в районе Олд Форт Уорд,
колыбели гражданских прав, эпицентре гражданских прав.
Как я могу жить здесь, подавать чужие блюда,
получать награды и обходить историю моей семьи?
Как можно сделать наш район единым целым?
Рассказав историю на тарелке.
Здорово.
Вот это цвет!
Я очень рад, что вы оба здесь,
и хочу угостить вас вкуснейшим соул-фудом.
Моя бабушка готовила много разных блюд.
По воскресеньям всегда была курица,
и она не обязательно ее жарила.
Она ее тушила, запекала, варила.
Я сделал вариант жареной на гриле курицы,
замариновав ее в сладком черничном чае.
Я взял остатки сладкого чая, добавил в него соль,
оставил на ночь, а затем пожарил на гриле.
Эта красота — от карамелизированной кожи,
от сахара из сладкого чая,
получается яркий вкус.
В конце ощущается привкус черники.
Явное послевкусие умами.
Такая сочная!
Серьезно.
Он приготовил курицу, словно чей-нибудь прадед.
Да.
- Курица просто неописуемая. - Да.
Хочу взять булочку Эрики и сделать сэндвич.
Это кукурузные булочки.
- Спасибо. - Они из свежей натертой кукурузы.
Какие они рассыпчатые.
Мне очень нравится кукуруза,
которая попадается внутри.
- Соул-фуд — это овощи. - Да.
У нас в Северной Каролине всегда были овощи и свинина.
Летом всегда была кукуруза, помидоры.
И всё это всегда шло в выпечку.
Двоюродная бабушка Мэйбл пекла из кукурузного молока.
Она кипятила бульон, затем молоко.
А я сказала: «Давай сделаю так же, но чуть иначе».
Любопытно, что Эрика упомянула помидоры в булочках.
Я всегда любил булочки с помидорами,
а варенье с хересным уксусом
добавляет легкую кислинку.
Ух ты! Булочки отменные, попробуйте.
Бабушка по материнской линии пекла булочки.
По маминой линии у меня родня
из Голдсборо, штат Северная Каролина, они были активистами.
Я не только училась искусству выпечки, но и узнавала о гражданских правах.
Лет в десять я услышала историю.
Однажды она ела в ресторане,
и к ним за столик подсела компания белых студентов,
и она сильно занервничала.
Она не знала, может, ей нужно встать?
И тут они пододвигают тарелку и говорят:
«Хотите? Очень вкусные!»
Даже много лет спустя она это так рассказывает.
«Ух ты, бабуля, ты правда…» Она почти растрогалась.
Отчасти потому, что она никогда не сидела за столом с белыми.
Ты сидишь за моим столом и хочешь со мной поесть.
Когда мы впервые заговорили о булочках, она рассказала мне эту историю.
Для меня это было очень важно,
даже когда я пеку их сейчас. Это стало частью меня.
Когда говорят о гражданских правах,
если ты общаешься с родными,
а меня окружали старики, они рассказывали много историй,
но тогда всё было актом сопротивления.
Просто проснуться утром
и просто жить — это уже было актом сопротивления.
Это очень глубокая история
о вашей бабушке и…
Булочках.
Да.
Полностью принять свою культуру —
это всегда было
величайшей формой сопротивления.
На 100%.
Именно этим и важен соул-фуд,
ведь один кусочек рассказывает целую историю.
Расскажите о проблемах, с которыми вы столкнулись,
когда открывали свой бизнес.
Самая большая проблема — это получить права на место,
где мы готовим. Мы часто видели,
как приходят люди, застройщики и отнимают здание.
Едешь по Оберн-авеню и видишь всю эту джентрификацию.
Помимо Тодда и наших чернокожих шеф-поваров,
нас словно не существует.
Застройщики в основном белые,
они могут прийти и уничтожить наши районы,
и создать пространства, которые нам недоступны, не по карману.
Нас учили стыдиться своей кухни.
Никто никогда не будет это есть.
Наши рецепты ущербны.
Мы здесь похватали, тут похватали.
Все клише и стереотипы о жареной курице.
Якобы она жирная и прочее. А потом идешь в наш район,
и тут на каждом углу жарят курицу.
- Причем не мы. - Точно.
Кто-то приходит, копирует наши блюда и на этом зарабатывает.
Джентрификация — это уникальная форма насилия.
Нас не просто вытесняют, мы не просто тут больше не живем,
они стирают нашу культуру.
И я очень хочу,
чтобы жители Атланты объединились
и попытались ее сохранить. Понимаете?
В руках нашего единого сообщества
огромная власть.
Я вижу, чего нам удалось достичь,
когда мы собрались вместе и сказали: «Мы одна семья».
Мы можем собрать деньги, построить общественный центр.
Смотришь на районы чернокожих и видишь, сколько библиотек,
аптек, книжных магазинов
построено сообществом просто за счет сбора денег.
Для этого нужно понять, что у нас есть только мы.
Я думаю, мы должны к этому вернуться.
Вы говорите… Это и правда семейный бизнес.
- Я говорю… - Семейный бизнес.
- Это же Атланта. - Это было не по сценарию.
Согласен. Я очень горжусь тем,
что я вырос в Атланте.
Как уроженец Атланты,
я всегда чувствовал связь
с этим конкретным районом.
Мои самые ранние воспоминания о детстве в Атланте —
моя мама училась в Кларке.
И там было, в общем, вы поняли.
- Да. - Да.
И у нас есть еще шанс
в этом сообществе
сохранить нашу историю.
Мне кажется, люди сейчас возвращаются в наше сообщество,
смотрят на нашу кухню и говорят: «Слушайте! А ведь это основа всего,
что вы здесь едите!»
И сколько же силы в соул-фуде,
в деревенской кухне, южной кухне, называйте как хотите,
что вы не просто убедили нас, что это невкусно,
но и адаптировали ее и стали на ней зарабатывать,
вы убедили нас в том, что за нее нельзя брать деньги,
хотя вы открываете рестораны
и берете 100 долларов за то же самое.
Но теперь мы заявляем: «Это наше!»
Нужно вернуть себе свое.
Эрике бы церковь открыть.
Да, открою церковь. Дайте мне амвон.
Реально может церковь открыть.
Можем готовить булочки и курицу
и разговаривать об этом.
Хотя расширение и рост характерны для многих городов,
джентрификация стирает саму культуру, которая их построила.
Чем мы ответим на это вытеснение?
Как вообще с этим бороться?
Атланта с моего детства сильно изменилась.
Теперь я ищу, за что еще можно ухватиться.
Но я не отчаиваюсь.
Пока есть такие шеф-повара, как Тодд и Эрика,
пекари, как Шерил и Эм Джей,
и заведения чернокожих владельцев, как Pascal's,
Атланта навсегда останется в истории
кухни чернокожих, разрушающей барьеры.
В движении за гражданские права простые люди искали справедливости
через неповиновение в любой форме,
сегодня же новое поколение начинающих фермеров,
кулинарных активистов
и шеф-поваров берут эту роль на себя,
возрождая наши культурные и кулинарные традиции
и активно возвращаясь к истокам,
чтобы вписать новую главу в освобождение чернокожих.
Перевод субтитров: Ибрагим Дибиров