Мистер Кормен
Да нет, правда, новости только хорошие.
Эм, оценки у нее отличные, и она старается в классе,
задает умные вопросы, у нее есть собственное мнение, и…
Я уверен, когда вырастет, он добьется в жизни всего, чего захочет.
Да уж.
Простите?
Нет.
Благодарю. Очень мило.
Правда!
Да, да, да, конечно.
Ну, тогда, если есть вопросы, то…
Я, я была такой же.
- О, прекрасно. - Да.
Да. О боже. Я была круглой отличницей в 11 лет.
- Класс! - Да.
О, боже, а пятый класс, да вы что! Я была гений математики, одни пятерки!
Чудесно.
В смысле, сейчас уже не важно, но тогда я радовалась.
И все мне говорили точно такие же слова:
"такая умная, если постарается, то добьется, чего захочет".
Ну и смотрите, где я.
- Надо ответить? - Нет, нет, нет.
Нет, не страшно, всё хорошо. Я всё равно ухожу.
Ответьте на звонок, спасибо.
- Это не важно. Мы… - Всё хорошо. Спасибо за ваше время.
Хорошо. Спасибо.
- Пока. - Пока.
Йо.
- Ответь отцу. - Тебе звонит?
Да, уже обзвонился.
- Я говорил: не давай номер. - Десять лет назад? А теперь?
Просто не отвечай.
- Он не перестанет звонить. - Отключи телефон.
Нет, нет, у меня же дочка. Я не отключаю телефон.
- Он скоро отвалит. - Возьми долбаный телефон.
- Не могу. - Тогда я сам, возьму и отвечу.
- Не вздумай. - Отвечаю. Арти, как дела?
А? Алло? Виктор?
Привет, пап.
Джош, чтоб тебя! Слава богу.
- Ты не можешь звонить Виктору ночью. - У меня сердечный приступ.
Ты меня слышишь?
- Ну же, мне страшно. - Речь нормальная.
- Мне нужно в больницу. - Езжай в больницу.
- У меня нет машины. - В прошлую нашу встречу была.
Ну-ну, и, и как давно это было?
Если у тебя на самом деле приступ, звони 911.
Они уже не успеют. Бога ради, думаешь, я тебе заливаю?
Клянусь, нет. Я с полвосьмого не чувствую левую руку.
Я тогда первый раз позвонил, но ты не ответил. Мне всё хуже.
Ясно? У меня уже боли в груди, дышать не могу.
И голова кружится.
О боже, меня прямо сейчас мутит, и всё кружится, кружится.
Господи, всё кружится.
Всё кружится, кружится. У меня всё кружится.
Боже.
Садись назад.
Что?
Пандемия, а ты не в маске.
- Садись назад. - Ладно.
- Неплохое местечко. - Поезжай уже.
- Ты оформил кредитку на мое имя. - Что?
Ты оформил кредитку на мое имя.
- Понятия не имею, на что ты намекаешь. - На меня наслали коллекторов.
Кругом сплошное жулье.
Там счет из "У Джея" в Санта-Монике.
- Туда ходит куча народа. - Я нет, а ты да.
И что? Они узнали, где твой папаша любит харчеваться? Это не сложно.
Хочешь, узнаю, где вон тот столуется? Дай время до завтра, я тебе отвечу.
Ты не сказал им свой номер соц-страхования?
ВОСТОЧНЫЙ ГОЛЛИВУД СКОРАЯ ПОМОЩЬ
Всё, удачи.
Так ты что? Вроде таксиста, просто меня выбросишь?
Ты просил подвезти.
- Да. - Так иди.
Ты не пойдешь со мной?
Я не пойду в больницу в такое время. Знаешь, что в мире творится?
Если ты не пойдешь, то и я не пойду.
- Ты потопаешь в больницу. - Всё равно лучше не станет.
- Станет, если у тебя инфаркт. - Не обязательно.
Значит, нет никакого сердечного приступа.
Нет, он точно был, а сейчас, вроде прошел.
А что, это плохо? Ты бы предпочел, чтобы я сдох?
У меня были тревожные симптомы, теперь, слава богу, прошли. Пойдем, выпьем.
Вылезай.
- Ой, да ладно. А ты куда? - Домой.
- И что будешь делать? - Спать. Сейчас два ночи.
Но дома ты всё равно не сможешь заснуть. Пропустим по стаканчику.
Бары закрыты.
Я знаю одно местечко, тур ря...
Ты знаешь, я не пью. Я с 30-и лет об этом и не думаю. Ты уже забыл?
Ладно, как скажешь. Выпьем кофе.
Отец, всё закрыто!
- Поехали в долбаный Макдональдс. - Я не войду в твой Макдональдс.
МАККАФЕ
Не хочешь? Я на тебя взял?
Нет, спасибо.
Ладно, пока буду пить из одного. Вдруг, передумаешь.
- Я не передумаю. - Ладно.
О, черт, тогда я спокойно могу пить из обоих.
Плевать.
Как скажешь.
Ну?
Как жизнь?
Прекрасно. У тебя?
Точно хочешь, чтоб я ответил?
Тебе, правда, интересна моя жизнь? Или просто успокаиваешь?
- Чем занимаешься? - А тебе зачем?
А мне затем, что я беспокоюсь о тебе.
Может, конечно, я и тебе и не интересен, я старый и скучный.
Ты молодой. Должно быть полно всякого дерьма.
Жаль, но я тебя разочарую.
- Да ладно. Ты же не... - Чего тебе?
Да ничего особенного, просто хочу узнать о твоей жизни,
о том, что у тебя на уме. Ты мой сын. Я хочу знать всё.
Ну же. Хоть что-нибудь. Чем сегодня занимался?
Пек хлеб, как все?
Всё время слышу, кто-то сам печет хлеб во время этой фигни.
Все ищут дрожжи, никто найти не может.
Ты нашел дрожжи?
Нет, я работал.
- Готовил концерты? По скайпу, как его? - Не концерты, работа.
Ну да, концерты — тяжелая работа.
Я учитель.
А ну, да, понял. Частные уроки?
У меня пятый класс. В школе Ван-Найс.
Стой ты, ты что, учитель в школе?
Да. Сейчас по зуму, но да.
- А не надо образования? - У меня диплом.
Иисусе!
Ну? И как? Как тебе это?
Нравится.
Но это же здорово.
Нет, блин, я, правда, тобой горжусь, ты меня так порадовал.
Я весь год буду радоваться. Ты нашел работу себе по душе и вкалываешь.
Обалдеть! Причем учителем, помогаешь детям!
Я стал лучше от того, что иду рядом.
Хочется всем позвонить, сказать: мой сын — учитель.
Ладно. Ладно.
Это здорово, то, что ты делаешь. Я так считаю.
Спасибо.
Да.
Ну а ты что?
Я? Да так.
Я много читаю в последнее время.
Выключаю телевизор, открываю книгу. Читал "Преступление и наказание"?
- Нет - Это обалденно.
Так по-русски!
Там один парень убивает старушку, причем не из-за денег.
Вроде нет практической цели ее убивать, но смысл: ты понимаешь, почему он так.
Он типа сходит с ума. Но тебе это понятно,
- ему не с кем поговорить, и он… - Что мы делаем?
- Что? Болтаем, мы снова беседуем. - Мы ни о чем не болтаем.
Хорошо, о чем хочешь поболтать?
Знаешь, что, давай. Я пошел.
Как Бет?
Как дети?
Прекрасно. Только мы редко видимся.
Уж явно почаще, чем мы с ней.
Младшую я даже не видел.
- Ее ведь Сарой назвали, верно? - Да.
Не знаю, стоит ли говорить,
мне бесконечно больно, что у меня есть внучка, к которой меня не допускают.
Знаешь, в чем дело?
Нет, правда, я запутался.
Твоя сестра всегда остро на всё реагировала, но это уже как- то совсем.
Подумаешь, опоздал забрать с детской площадки,
- с кем не бывает. - Ты не опоздал. Ты надрался.
И уронил Дэвида.
- Извини, в тот день я не пил. - Я видел.
- Да, раньше видел меня датым. - Ты был 100% датый.
- Даже не слушаешь. - Что я не слушаю?
Я спасал другого ребенка от падения.
Ты этого не помнишь, потому что тебе
приятнее верить в то, что я там облажался.
Но был ребенок, который забрался на эту штуку, как она называется.
Его предки непонятно чем были заняты, видимо, сидели в телефоне, и…
Я был один взрослый. И ребенок начала падать.
Я успел поймать его одной рукой, если б не успел, он точно сломал бы шею.
И да, мне пришлось оторвать одну свою руку от Дэвида,
и да, он плашмя шлепнулся на землю, прямо на спину.
Никто не пострадал, он просто испугался,
но меня почему- то сочли для него опасным.
Это не мне решать.
Я благодарен тебе за поддержку.
И вообще, кому нужен Дэвид? Он всегда был крысенышем.
Ну а Сара какая?
Совсем не такая, как Дэвид.
Замечательная.
О, слава богу.
Расскажи мне о ней. Сколько ей сейчас?
Пять.
О боже!
Она...
Она любит, когда кругом тихо.
Мы можем, сидеть на заднем дворе, когда удается побыть вдвоем,
и мы слушаем, как шумит ветер, кричит сова.
Мы рассказываем, что слышим, и…
И говорим тихими голосами, кто из нас сумеет прошептать тише другого, и…
И всякое такое.
Так и есть. Это то, что мы всегда делали.
Что мы делали?
Это одна из наших игр. Кто тише прошепчет.
Неправда.
Нет, правда. Издеваешься? Ты не помнишь?
Нет.
Ты был совсем кроха, тебе было столько лет, сколько ей сейчас,
- она тоже не вспомнит, когда вырастет. - Она вспомнит.
Знаешь, это нечестно. Так нельзя, это же нечестно.
Ведь так и было. Когда ты был маленький,
мы всё время играли, кто тише прошепчет.
- Кто тише, тот выигрывал. - Извини, я этого не помню.
Не знаю, что сказать.
Но я раздавлен.
Похоже, ты много не помнишь из того, что мы делали.
Помнишь тот вечер, когда я играл в "Трубадуре"?
Ты рассказывал.
Дело не в том, что я об этом рассказываю. Ты там был.
- Я знаю, видел фотографию. - Забудь о фотографии. Ты это помнишь?
Может быть. Трудно сказать, я был кроха.
Но ты очень хотел поехать. Хоть это помнишь?
Я практически вышел за дверь, а ты сказал, что хочешь со мной.
И я сказал Руфи: "Пусть сын увидит меня в "Трубадуре"".
Она ответила: "он маленький и должен спать". Я сказал:
"Ладно, я не хочу спорить. Это важный вечер в моей артистической карьере.
Я не буду спорить". И вот…
Я вышел из дома. Сел в тачку.
Весь район объехал, чтобы она услышала, как я уезжаю.
Вышел из машины, тихо вернулся к дому,
забрался в окно твоей спальни и вытащил тебя.
Поэтому ты в пижаме на том снимке. Я тебя почти что выкрал!
Да? И мы уселись в машину, только ты и я,
и помчались через Каньон прямо в Голливуд.
И ты этого не помнишь?
Типа.
Попытайся.
Трудно сказать. Да, может, помню.
Главный момент в моей судьбе, я не преувеличиваю, это так.
Тот путь в "Трубадур", и ты на переднем сиденье,
— это тот самый миг, которым я горжусь до сих пор.
Ведь то шоу само по себе…
Не то, чтобы совсем отстой, но и вспомнить особо нечего, так…
Народу было мало. Вторник, вечер.
Тусовка модных придурков, которые косили под крутых рок-н-рольщиков.
Где уж им оценить нормальные песни!
Типа, если у тебя нет колонок "Маршалл", и вах-вах педали,
еще дурацкого имени, типа "Слэш" или "Пуфф",
или прочего говна, на которое западали подражатели "Зеппелин",
то ты не человек.
Вот история моей злополучной карьеры.
Но ты,
тебя распирало от гордости
на краю сцены, потому что в "Трубадуре" нет кулис,
и так я мог тебя видеть.
И каждый раз, когда меня доставало,
что эти пижоны в кожаных штанах треплются о своем, когда я пытаюсь петь,
я смотрел туда
и ловил твой внимательный взгляд.
И глядя тебе в глаза, я ясно понимал,
что ты реально слушал музыку, и…
Помнишь хоть это?
Хоть мою песню припоминаешь?
Да.
Да, конечно, помнишь.
Я не хочу хвастаться, но, твою ж,
с того дня, как ты родился, стоило мне запеть, ты мне вторил.
Еще до того, как ты начал ползать, я знал:
музыка — это твое.
И я не про музыкальный бизнес.
Я про настоящую музыку, искусство.
Ты всегда во всё втыкался.
А я брал тебя на руки и бродил по дому, напевая.
В детстве тебя было легко успокоить.
Стоило тебе начать плакать, как я: "эй, дай сюда ребенка".
И уже после пары песен ты успокаивался.
Я убаюкивал тебя каждую ночь.
Пел одну и ту же песню.
Это-то ты помнишь? Да?
Помнишь ту песню?
- Лунная река - Папа, пап, перестань.
В милю шириной
Когда- нибудь я тебя пересеку
О, старый мечтатель Ты разбиваешь сердца
Куда бы ты ни шел Я за тобой
Двое бродяг Что хотят посмотреть на мир
Ведь в мире столько всего
Мы идем к одной и той же радуге
И она уже совсем близко
Мой старинный друг Лунная река
И говорил: "доброй ночи, я тебя люблю".
А ты что скажешь?
Я домой. Утром на работу.
Да, мне тоже.
Тебе тоже?
Да. Что? Ты удивлен?
Да.
Сколько прошло? Год, два? Многое может случиться.
Почти три.
Ну да.
Что делаешь?
В смысле?
На работе чем занимаешься?
Да всё то же,
старое добро торгашество.
Долбишься по телефону, втюхивает что- то. Катастрофа.
Люди что-то покупают в пандемию?
Ну, кто-то наверняка,
только всё поменялось еще задолго до всей этой фигни.
Уважения не осталось.
Тебя посылают еще до того, как снимут трубку.
Просто возмутительно. Я скоро соскочу.
Да, я пока еще коплю,
но как только на руках будет двадцатка, я уже придумал, как поступлю.
Что?
Ты пытаешься нашакалить 20 000 долларов,
симулируешь сердечный приступ и звонишь мне?
Ты спросил, чем я занимаюсь на работе, не я поднял эту тему.
Я ищу новые возможности, и рассказал тебе это в дружеской беседе,
- ответил на твой вопрос. - Ну да.
Это же Чак Фергюсон. Ты знаешь Чака.
Мы как-то провели день в его плавучем доме в порту. Помнишь тот катер?
- Да, похоже на то. - Да.
Чак неплохо приподнялся за 20 лет на мини-складах.
У многих есть всякое дерьмо, с которым жалко расстаться, и надо где-то хранить.
Чак уже прикупил пару десятков, в основном в Калифорнии,
но присмотрел новый в Ланкастере, и готов взять меня.
Руководство ни к черту, он выкупит склад, увеличит прибыль,
бизнес беспроигрышный и не боится рецессии.
Даже наоборот, сейчас процветает: люди начинают терять свои дома,
им надо куда-то сложить свои пожитки.
Вложение окупится за пару лет.
В смысле, спрошу Чака, может, и тебя возьмем, если хочешь.
Ну, началось.
- Не думай, что я пытаюсь тобой… - Пап, у меня нет двадцатки, ничего нет.
- Эй, я не за деньгами. - Будь что-то в банке, а у меня нет,
я бы не дал. Все знают, на что они пойдут.
- Неправда. - Я еду домой.
Эй, я сказал...
Ты не представляешь, что у меня за жизнь.
Эй, не смей так уходить.
Слушай, я...
Я уже не тот, каким был.
Я не такой.
Ты точно такой же, как всегда, неисправимый.
А ты весь в меня.
Я потратил всю жизнь, пытаясь не стать тобой.
Ты ненавидишь себя, как и меня.
Не можешь не думать о том, что мог бы сделать, и почему не сделал.
Но уже поздно.
Твой разум ходит по кругу, как мой.
Разница одна: я никого не виню, кроме себя самого.
А ты винишь меня.
Удобно, не правда ли?
Когда есть на кого свалить свою вину.
Да. Классное ощущение.
Как будто наркотик.
Эй, тебе есть, куда пойти?
Обо мне не беспокойся.
Джош, скорее, проснись. Такое нельзя пропускать.
Вы должны это увидеть. Идем. Вставай.
Я понимаю, это трудно, но оно того стоит. Идем же.
Помните, я вам рассказывал про метеорит? Он положит конец всему.
Вон он. Видите?
Но не надо бояться. Больно не будет. Всё случится быстро.
Это как самая яркая звезда, которую можно представить, а потом всё кончится.
Но это ничего, простом мы должны это увидеть.
И я, я вас обоих очень люблю.
Я вас люблю. Я вас люблю.
Я вас люблю.
перевод Светланы Зайцевой