Downloaded from YTS.MX
ОРИГИНАЛЬНАЯ СТЕНДАП-КОМЕДИЯ NETFLIX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Гавайи,
вы готовы?
Дамы и господа,
встречайте. Джо Кой!
Вот это я понимаю.
Да!
Не мог не приехать на Гавайи.
Aloha – реальная тема.
Если у вас плохое настроение, просто... швырните ею в кого-то.
Вы, ребята, как единороги, блюющие радугой, блюете «алохой».
«У кого-то день не задался?»
Жители Гавайев хвастаются фигней, которой никто больше не хвастается.
Правда!
Вы дорожите тем, что у вас есть.
Оно ваше. «Я обожаю это, это мое, брат.»
Подходит раз чувак,
и такой: «Привет, брат, видишь мою новенькую
«Tойоту Такому» 2003 года?
Вишневая, брат.
Вишневая, черт побери!
С высоким клиренсом, брат.
Высокий клиренс, 2003 год!
Новехонькая, 2003 год.
«Тойота Такома».
Вам плевать, вы беззаботные.
Живете в раю.
У вас нет времени... Нет проблем.
Идем гулять: «Хорошо, пошли гулять».
Оденься красиво. «Ладно, оденусь.»
Хороший вид. «Где мой шлёпок?»
«Где мой шлепок?»
Вы наденете шлёпки.
«Шлёпок!»
Всегда, шлёпки.
Шлёпки, новый фирменный костюм.
Шлёпки.
Кроме Гавайев, нигде в мире не знают о шлёпках.
Я вам расскажу, что такое «шлёпки», это – смотрите...
Смотрите – шлёпки.
Шлёпки.
Не знаю, зачем вы их носите. Они на ногах еле держатся.
Вот так вы ходите.
Шлепки спереди на ногах. Вы даже не...
Они даже не на ногах. Вы их на ноги пинаете.
Пинок, шаг.
Пинок шлёпка, шаг.
Пинок...
Вы любите гласные буквы. Правда?
Вам все равно. «А», буква «А».
Сколько «А» можно впихнуть в название улицы?
Сколько «А»? Слишком много «А».
Если кто приедет на Гавайи, я сейчас к миру обращаюсь...
Приедете на Гавайи, не спрашивайте куда-то дорогу.
У всех улиц названия одинаковы.
Вы спросите, а они вам:
«Не сложно, брат. Вот как туда пройти:
спускайся по Калеакалакака,
сверни направо на Лаукаладакалакау,
сверни налево на Наукауаакала.
А потом направо на Ааааааааааа'ааааа.»
Обожаю на Гавайях всё.
Не могу ими пресытиться.
Я не слушаю музыку, но обожаю ее. Я живу...
Не могу перестать слушать, когда здесь. Не знаю ни слова. Плевать.
Вожу и пою...
Аплодируете.
Я ее только что выдумал.
Вы даже не поняли, о чем я пел.
Одни гласные использовал...
А вот это – хула.
Хула – наше всё.
Самый сексуальный танец.
Все остальные танцы, все секси движения
своровали из хулы.
Хулу... сексуальная фигня.
Она разговаривает с мужчиной посредством танца.
Сексуально же.
Говорит ему о своих желаниях в танце.
«Приходи увидеться.
На заходе солнца.
Своди меня на ужин.
Если мне понравишься,
дам тебе киску.»
Все, посмотрите на это. Все культуры, все расы.
Все этнические группы здесь,
тусят, смеются.
«Приятное время.» Им плевать, «Приятное время, брат.». Им пофиг.
И мы смотрим. Я смотрю в толпу, и не могу различить людей.
Знаете, скольких мексиканцев моя мама обозвала «филиппинец»?
«Мексиканец!»
«Извините!»
Есть способ различать азиатов.
По акценту, и то только если он у них есть.
Из всех азиатов корейцев легче всего,
потому что, когда говорит кореец,
звучит так, будто он весь день курил травку.
Прямо перед беседой с тобой.
Корейцы звучат как азиатские призраки.
Моим лучшим другом детства был кореец.
Помню, как пришел к нему домой, его отец крикнул из комнаты сверху.
Я подумал – в доме живут привидения.
Клянусь, сразу с порога.
И я такой: «Что это за хрень?»
«Мой папа спрашивает не голоден ли ты».
Можете различить любого азиата.
Вьетнамцы.
Что? Я еще даже не начал.
Вьетнамцы, я люблю вьетнамский народ.
Вы мои... Люблю вас. Самые маленькие из азиатов.
Вы маленькие.
Но вот что я скажу –
не задевайте вьетнамцев.
Они кому угодно шкуру надерут.
Эти ублюдки будут сражаться... Им плевать.
Плевать, что ты сильнее.
Будут сражаться. Подбегут и будут обзывать.
Вот их крохотные ножки.
Один как-то подбежал ко мне после шоу.
«Эй, чувак, что ты такое говоришь, чувак?»
Они говорят быстро. Вы знаете как быстро.
Вот так, очень быстро, типа:
«Чувак, что ты такое говоришь, чувак?»
Капец как быстро говорят, чувак.
Корейцы звучат так, будто весь день травку курили.
А вьетнамцы – будто кокаин всю жизнь нюхали.
«Эй, чувак, что ты такое говоришь, чувак?
Не говори со мной так, ясно?
Что ты такое говоришь?»
Вьетнамцы ставят точку после каждого сказанного слова.
«Эй. Чувак. Что. Ты. Такое. Говоришь. Чувак.»
У вьетнамцев высокий голос. Очень высокий, вот такой.
Но сначала они начинают с низкого. Вот такого.
А потом снова высокий. Вот такой, чувак.
Вьетнамцы звучат так, будто они далеко в авто,
и проезжают быстро мимо, что-то говоря.
Типа: «Эй, что ты такое говоришь, чувак? Не говори так!»
Мужик, может повторишь? Выйди из машины и повтори.
Японцы.
Что?
Японцы. Нас можно различить, только если есть акцент.
Японцы –
очень разные.
Когда японец говорит,
голос исходит из диафрагмы.
Вот где
японец мурлыкает.
Ха!
Привет!
Японцы!
Японки,
неважно, 12 ей лет
или 75...
Всегда звучат как 12-летние.
Хорошо.
Пошли.
Ладно.
Вот почему никто не смотрит японское порно.
Никто не смотрит их порно. Знаете, как оно раздражает?
Ладно, давай.
О, да, продолжай.
Ой, в глаз!
После последнего стендапа на Netflix,
ко мне на шоу стали приходить мексиканцы.
Много мексиканцев теперь приходит.
Они всегда подходят, и говорят в конце одно и то же.
Всегда говорят «Эй, ублюдок.»
Какой-то расизм. Не знаю почему.
Не знаю почему. «Эй, ублюдок.»
Почему, изображая мексиканца, я всегда звучу будто...
Звучу так, будто падаю со скалы.
Полная хрень.
Ужасная пародия, но так они и звучат.
Всегда звучат так, будто падают со скалы.
Чем длиннее предложение, тем дольше падение.
Мексиканцы всегда подходят ко мне,
и говорят в конце шоу одно и то же. Всё время.
Типа: «Твоя мама такая же, как моя.
Моя мама делает всё то же, что и твоя.»
Что я сказал?
«Всё...» Ты похож на латиноамериканского бандита.
Ты меня напугал до усрачки.
Я пытался пошутить, а этот парень такой...
«Говори правду, мудила.
Говори правду. Не...»
Знаете как трудно шутить, когда этот бандит так смотрит?
Как тебя зовут?
- Джейсон. - Джейсон?
- Ты филиппинец или мексиканец? - Филиппинец.
Он чертов филиппинец!
Черт возьми.
Видите, о чем я?
Мужик, ты похож на моего брата.
Джейсон.
Хочу, чтобы все это знали.
Есть причина по которой мексиканцы и филиппинцы выглядят одинаково.
Есть причина их связи.
Она глубже, чем мазь Викс ВапоРаб.
И это не единственная связь.
После шоу не подходи со словами:
«Моя мама тоже пользуется ВапоРабом. Вот совпадение!»
Нет, это не так.
На это есть причина.
Есть причина, по которой мы так похожи.
Испания завоевала Филиппины более 350 лет.
Это так.
Вы, парни, с нами смешались.
Мы – первая гибридная гонка.
Вот кто такие филиппинцы:
испанец + азиат.
= Филиппинец.
Вот мы кто.
Плохо, что так произошло, но и хорошо тоже.
У нас много других черт. Много их культуры.
Понимаете? Мы похожи.
Посмотрите на нас. Мы в двух часах лёта от Японии.
Мы в самом сердце Азии, вот где Филиппины.
Но гляньте,
у нас даже фамилии не азиатские.
Они там свои фамилии оставили.
У нас нет азиатских фамилий, одни латиноамериканские.
Гляньте на наши фамилии.
Только в моей семье – Де ла Фуэнте Сантос Гонсалес.
Мы долбаные мексиканцы.
Мы мексиканцы Азии.
Вот о чем речь.
Всё, что делают мексиканцы, филиппинцы тоже делают.
Всё!
Что у вас там? Кинсеаньера, Дебют.
Это у нас от них, верно?
Мы празднуем, когда дочери исполняется 15, да?
Ей 15? Одна фигня.
Закати вечеринку!
Мексиканцы постоянно так делают, да?
«Тебе 15, ты готова стать женщиной, дочь, время Квинсеньеры.»
«Ты уверен, папа? Мне всего 15.»
«Да, уверен.
Твоей матери всего 30.»
Ладно, ладно. Это было жестко.
Но смешно же, да?
Жестко? Это же просто шутка.
Черт! Хватит быть хлюпиками. Пошли вы к черту!
Над стереотипами ржут потому, что они – правда.
У всех есть стереотипы. Смиритесь. Шло оно. Смеяться надо. Всем пофиг.
Не все филиппинки – медсестры, но многие из вас здесь медсестры.
Не знаю всех филиппинцев здесь, но знаю одно: у нас один дядя.
Каждый праздник, он должен поговорить со всеми.
И мы его боимся, – с ним можно говорить вечность.
Он вообще не знает, что хочет сказать.
Каждый разговор начинает с этого: «Эээ...
Знаешь...
Джозеп...
Помните...
Это...
Черт, это...»
Всегда «Эээ...»
Я взял...
Взял дядю в торговый центр, мы были в общепите.
Сидели, а он пытался разговаривать.
А он говорит громко, все пялятся.
Это меня смущало больше всего, он кричит, все смотрят, а он: «Эээ...
Джозеп, ты помнишь...
это...
однажды ты...
купил мне...
- это...» - А я – «Что? Ты о чем?»
«Эээ, я пытаюсь тебе сказать. Погоди!
Не торопи меня. Пытаюсь думать, а ты торопишь...
Не торопи меня!
Это... однажды ты купил мне...»
Все смотрят. Все в общепите смотрят.
«Эээ...
ты купил мне выпить?
Купил мне выпить?»
«Ну... и? И что из этого?»
«Ты вернулся, в выпивке была...
...большая трубочка?
Помнишь, большая трубочка, а я смотрю, мать твою, вот же большая!
Помнишь, ты посмотрел на эту трубочку и разозлился на меня?»
- «Да, и что?» - «Помнишь, ты сказал мне "Просто пей"?
Помнишь, ты сказал "Просто пей"?»
«Да, и что с того?»
Все смотрят.
«Да, и я начал пить вот так,
и я...
...я...
...я пью вот так, и начинаю сосать трубочку,
а потом этот черный шарик проходит мне в рот,
а я сосу,
сосут вот так и я...
черные шарики у меня во рту, а я...
сосу и давлюсь этими черными шариками,
у меня полный рот черных шариков, и я давлюсь, сосу...»
«Заткнись ты уже!»
Это зерна тапиоки, черт тебя дери!»
«Да, они самые. Ненавижу эту дрянь.»
Поэтому филиппинцы должны быть только медсестрами.
Только медсестрами, не врачами.
Представьте моего дядю врачом,
во время операции.
«Сестра, подай мне...
это... черт.»
Это... ну ты знаешь, это...
Знаешь, чтобы резать...
...резать...
...ну ты знаешь...»
Медсестра такая: «Блин, что? Резать что? Что вам надо, доктор?»
«Эту... хрень...
эту...»
«Он умирает, что, блин, вам надо? Что?
Скажите!»
«Эту хрень... эту...
Эту...»
Мы – стереотип.
Филиппинцы превратились в гребаный стереотип.
Я не знаю, что это. Они превращаются в проклятый стереотип.
Я говорил об этом в прошлый раз. Оглянитесь.
Они здесь.
Моей мамы тут сегодня нет, но я смотрю – и вот же она!
Коротенькие волосы, очки.
Сумка на коленях, смотрите, вот и она.
Вот она.
Носовой платок.
Сумка от Луи Вюиттон.
В недоумении: «Где мы?
Где это мы?
Что это?»
Я люблю нас.
У них должна быть сумка Луи Вюиттон. Это их сумка.
Сколько сумок Луи Вюиттон я купил маме? Уйму.
Знаете, что она в них носит? Еду.
Это самый дорогой ланчбокс, который вы видели.
А еда даже не вкусная.
Все мои друзья, когда я был ребенком, шли к своим мамам: «Мама, я хочу есть».
Она вытаскивала вкусную еду из сумки.
Доритос.
Маленькие сникерсы.
Я шел к маме...
Черт!
У нее еда была ворованной из ресторанов.
Подбегаю к маме:
«Мама, я хочу есть.»
«Держи крекеры с устрицами.»
Крекеры с устрицами созданы для макания в суп.
Она хочет, чтоб я их съел перед школой.
«Клади себе в живот.»
Я клал их себе в...
«Глотай!»
Вот такая у моей мамы суета.
У каждой мамы, клянусь Богом.
И вот в чем дело, неважно, сколько они зарабатывают.
Неважно. Они будут брать бесплатное.
Если оно есть: «Бери.»
Мама постоянно это говорила мне: «Бери.
Вернись и забери.»
«Что забрать?»
«То... вот то... что есть.
Бери побольше.
Клади в сумочку.
Пошел!
Бери, да побольше». Всегда говорила: «Побольше.
Джозеп, вернись и возьми побольше.
Побольше.»
Знаешь, что это «побольше» значит? Укради!
Хочет, чтобы ее ребенок воровал.
«Побольше возьми.»
Раньше я ненавидел ходить в «Макдональдс».
Она всегда заставляла вернуться. «Вернись и захвати побольше салфеток.»
«Зачем?»
«Затем, что нам пригодятся дома.
Возьми побольше. Вернись туда.»
«Боже, сколько тебе нужно?»
«Скоро твой день рождения. Вернись туда.»
Запихиваю в карман салфетки.
Так зол, так зол, смотрю на мать.
Она на парковке.
Я реву.
Ей все равно.
«В другой карман!»
Мой сын без понятия каково это.
Он не знает.
Я покупаю салфетки.
Я покупаю дорогие салфетки, потому что у меня травма.
Всю жизнь воровать салфетки.
Не хочу такого для сына.
Мой сын не знает, как стыдно на дне рождения.
Мои были отстойными.
Мама раздавала кусочки торта детям, потом салфетки.
Все были вразнобой.
«KFC, Macdonald's, Taco Bell,
Burger King, KFC,
Cheesecake Factory, о, эти хорошие.
Намного толще, чем остальные.»
Детям – лучшее.
Пятнадцатилетний ребенок, мой сын понятия не имеет.
Понятия не имеет, как ему повезло.
Эти долбаные миллениалы! Миллениалы?
Так их сейчас называют? «Миллениалы?» «Поколение Х?»
Слюнтяи!
Так их зовут? Слюнтяи? Они же слюнтяи все.
Если среди вас есть те, кому 15 – вы все гребаные слюнтяи.
Гребаные слю... Верно?
Разве я не прав? Они жалуются.
На них даже не наорешь.
Они пожалуются, а тебе неприятности.
Говорят типа: «Боже, моя мама наорала на меня,
мне так страшно возвращаться домой,
потому что мама наорала на меня.»
Да шел бы ты, чувак. Ты издеваешься?
Боишься идти домой, потому что мамочка наорала?
Моя постоянно на меня кричала.
Она только этот язык и знала – крик.
«А?
Что?
Повтори!
Говори!
Что ты сказал, Джозеп?
Что ты сказал? Обернись.
Обернись, Джозеп.»
Это единственный язык, который она знала.
Орать! «А?
Когда? Когда ты это сделал?
Куда? Куда ты ходил?
А? Что?
Ты потерял обеденный судок?»
Помню, как однажды я потерял обеденный судок, господи боже!
Такая была у мамы дисциплина.
Посредством... Она никогда меня физически не трогала.
Нападала в устной форме. Ополчалась.
Она бы сломала тебя словами.
Допрос.
Два с половиной часа криков.
«Что?
Где твой обеденный лоток, Джозеп? Куда ты его засунул?»
«Я не знаю!»
«Как это ты не знаешь? Куда? Куда ты ходил?
Ты ходишь из дома в школу. Со школы домой.
Где, черт тебя дери, ты его потерял?
Что? Взял свой судок, и положил куда-то "Не знаю, куда.
Не знаю, где что лежит.
Не знаю где."
Где твой судок, Джозеп?
Где?
Куда ты его положил?»
«Я не знаю!»
Потом она начнет странным голосом повторять мои слова.
«Я не знаю!
Как это ты не знаешь, Джозеп? Как?»
«Не знаю, мама, что ты еще от меня хочешь?»
«Скажи мне, где он.»
«Я не...»
И так два часа.
- «Где?» - «Я не знаю».
- «А?» - «Я не...»
Она хочет, чтобы у меня сопли текли
возле рта, и чтобы я в это время их вдохнул.
Это ее обрадует.
Так моя мама знает, что достала меня.
Тогда подойдет:
«Ладно, дыши, Джозеп.
Дыши. Боже мой.»
«Боже, Джозеп, дыши.»
«Это всего лишь лоток для еды.»
Затем ей нужно меня пристыдить.
Тогда она станет класть мой обед в стеклянную банку.
Так она меня стыдит. Всегда говорит:
«Я положу твой обед в стеклянную банку.»
И я снова заплачу: «Почему?»
Я не хочу идти в школу.»
«Почему?»
«Потому что я не хочу идти в школу с обедом в стеклянной банке.»
Потому что стыдно.
Если я отправлю сына в школу с банкой,
он пойдет в школу с красивой банкой с голубой крышкой,
на ней будет написано «Эко».
Мой сын был бы рад пойти в школу с такой банкой.
Банки у моей мамы...
...обычно от маринованных огурцов
«Корнишончик».
Однажды она положила мой обед в пустой контейнер от мороженого.
С красными ручками, она положила мои книги
и мой обед. Контейнер напоминал чемоданчик, что за?
Положила мой обед в контейнер от мороженого. Капец, как стыдно.
А потом такая: «Найди маркер, я его подпишу.»
Типа...
Типа у кого-то будет лоток от мороженого.
«Я уверен, что я единственный с контейнером от мороженого.»
«Как знать, Джозеп.»
«Нет, я знаю.»
Я иду по столовой,
ищу себе стол,
со своим обедом в контейнере от мороженого.
Все дети на меня смотрят.
«Мама разрешает тебе есть мороженое?»
«Я без понятия, что там.»
Сажусь за обеденный столик,
со своим контейнером от мороженого.
Все остальные дети меняются обедами передо мной,
но никто не хочет менять что-либо на странное ведёрко.
У меня течет слюна,
когда я смотрю на этот обмен вкусностями.
«Я дам тебе сэндвич с индюшкой и сыром
за сэндвич с арахисовым маслом и желе.»
«Я дам тебе печенье с шоколадными крошками
за "Принглс".»
«Я дам тебе шоколадное молоко
за изотоник.»
И я смотрю на них всех.
«Кто-нибудь хочет мунго?»
Мунго?
Нет? Он такой вкусный.
С контейнером в придачу.»
«Что за хрень – мунго?»
Пришлось ему объяснять.
«Это такая зеленая фасоль.
На подушке из риса.
А если покопаться, то можно найти пару креветок.»
А другой малой такой:
«А что это за дрянь с соусом возле?»
«Patis –
филиппинский рыбный соус.
Он выделяет вкус мунго.
Только не пролей на футболку, будешь весь день гениталиями вонять.»
Расскажу вам о моем сыне.
Он не знает, что такое лотки для обеда.
У ребенка дебетовая карта.
Мне даже стыдно это говорить.
Его школа принимает кредитки, и у него дебетовая.
Какой отстой.
Он не понимает ответственности за лоток для еды,
идет в школу и платит картой.
Я всё еще его дисциплинирую. Всё еще злюсь на него.
Как-то в среду позвонил мне и говорит: «Эй, папа,
на моей дебетовой карте осталось всего 40 центов.»
А я такой: «О боже.
Да пошел ты!
Что ты жрал в понедельник, засранец? Филе миньон?
Ходишь в столовую как в ночной клуб?»
«Сегодня шоколадное молоко с меня!»
Странно это говорить, но мой сын не знает, что такое рис,
таким, каким его знал я.
Рис был для меня всем.
Рис был на завтрак, обед, и ужин.
Знаю, многие сейчас думают:
«Ой, а филиппинцы завтракают?» Да, мы завтракаем.
Мы доедаем вчерашнюю яичницу с ужина.
Вот и всё.
И это вкусно.
Мы только рис и ели.
Ключ к азиатскому домохозяйству.
Рис.
Он всегда готовится.
На плите всегда котелок с рисом.
Мультиварка всегда работает.
Вас могут запереть в доме у азиата.
Без света. Вы найдете кухню.
Идите на красную квадратную лампочку.
Вот он, гребаный рис, именно там.
На днях отправил сына за рисом, говорю:
«Джо, иди принеси пачку риса.»
Он побежал по рядам магазина, возвратился
с миниатюрным пакетиком риса.
Он вот так лежал в его руке.
Несмотря на то, что я знал, что он взял правильный рис,
я начал вспоминать свое детство.
Пакет риса, который я должен был принести,
был размером с этот долбаный табурет.
Эта хрень весила вдвое больше меня. Мне приходилось нести его маме.
Он был в большом нейлоновом мешке
с китайскими иероглифами на нем.
Снизу было написано – 23 кг.
Мама ставила его в углу кухни, возле мусорного ведра.
Верх мешка был разорван.
В мешке лежала кофейная чашка с отломанной ручкой.
Она называла ее мерной чашкой.
Она научила меня готовить рис.
Я помню тот день.
«Я научу тебя готовить рис, первый и последний раз буду учить.»
«Ладно.
Как это делается?»
«Возьми пару чашек риса, Джозеп, высыпь в кастрюлю,
залей водой, и мешай.
Так мы моем рис.
Если вода мутная – рис еще грязный, вылей эту воду.
Налей чистой воды, мешай еще.
Мешай.
Если вода мутная – рис еще грязный, вылей эту воду.
Продолжай процесс, Джозеп, пока вода не станет прозрачной.
Когда вода будет прозрачной, добавь воды, рис готов к варке.»
«Ну, а сколько воды добавлять?»
«До этой линии, Джозеп.»
Вот как готовится идеальный рис.
Я хочу, чтобы в мире все это знали.
Это долбаный древний секрет.
Каждый азиат знает, как готовить рис, и вот как это делается.
Не нужна мерная чашка или мультиварка.
Нужен только рис, котелок,
и эта чертова линия.
Вы сейчас смотрите и думаете: «Как это возможно? В этом нет смысла.»
Дайте объясню.
Насыпьте сколько угодно риса в любой котелок,
затем налейте воды.
«Сколько воды, Джо?»
Трогаешь верх риса этой штуковиной,
и наливаешь воды пока не достанет до этой чертовой линии.
Идеальный рис.
Детям сейчас хорошо живется.
Очень.
И наказывать его тоже стало легче.
Намного проще наказывать моего сына.
Моей маме приходилось быть изобретательной.
У меня всё просто.
Если мой сын налажал, а так происходит со всеми подростками,
они лажают, а ты что делаешь? Отнимаешь телефон.
Это работает.
Их не нужно оскорблять или физически наказывать.
Просто отними телефон.
Мой сын не знает что делать, когда я отнимаю телефон.
Мой сын бессилен физически, когда я отнимаю телефон.
Типа: «Отдай мне телефон». А он: «Ой, папа.
Что мне теперь делать?»
Он раньше не видел своей руки. «Что это? Алло?»
Когда меня наказывала мама... Боже!
Как я сказала, она меня не била, но черт возьми.
Помню, как-то прятался в шкафу,
она проходила и я ее напугал.
Выскочила такой: «Бах!»
Мама так...
«Думаешь, это смешно?
Выскочить и напугать меня, а?
Полезай обратно в шкаф.
Полезай. Сиди там.
Будешь там сидеть, пока я не разрешу выйти.»
И я сидел в шкафу.
А потом она забыла, что я в гребаном шкафу.
Вернулась с бельем. «Ай, что ты здесь делаешь?»
«Ты мне велела.
Я здесь весь день сидел.»
Она даже не извинилась. «Иди в свою комнату, уже поздно.
Шел в свою комнату, плача. Ей было пофиг.
Позвонила своей сестре, хвасталась проделанным.
«Ты не поверишь, что я сделала с Джозепом.
Я закрыла его в шкафу.
На целый день!
На целый день, клянусь.
Я даже проходила мимо: "Где, блин, Джозеп?"»
Мой сын, черт возьми,
ему 15, и такое со всеми 15-летними.
Он думает, что он хитрый, а это не так.
И я ему об этом говорю.
В том-то и дело. Если у вас мальчик,
будьте с ним честны, говорите, как со взрослыми.
Не говорю за девочек. Но если у вас мальчик подросток,
говорите, как с мужиками, они вас будут уважать.
Я ничего не скрываю и не приукрашиваю. Я говорю об этом сыну.
Типа: «Джо, я знаю, что ты сделал.»
- «Ты о чем, папа?» - «О том, что и мне было 15.
И я знаю, что ты сделал.
Все твои жуткие выходки, я тоже их делал.
Но я лучше их скрывал.»
- «О чем ты, папа?» - «Перестань. Я знаю, что ты...
Ты был в душе 30 минут. Я знаю, чем ты занимался.»
«Я ничего не делал. Я мылся.» А я: «Джо, ты не мылся.»
- «Откуда ты это знаешь? - «Джо, ты был там 30 минут,
а волосы сухие.
Купил тебе большую бутылку Head & Shoulders, а она пустая.
Но у тебя всё еще перхоть.
Я не знаю как...
Но твой член всегда пахнет мятой. Только мятой.
Отсюда доносится запах мяты и цинка.
Шампунь называется «Голова и плечи», а не «Член и рука».
Написано же «Голова и плечи»!
Не написано «Член и рука», Джо. Голова и плечи.
Это совсем не хитро.
«Ладно, пап. Я понял.»
Теперь мой сын так себя ведет. Нормально относится к этому.
Хорошо.
Обещаю.
«Я буду... Я не буду... Буду делать так, чтобы ты не знал.»
Потом дает мне руку, «Я обещаю», а я такой:
«Я не стану жать тебе руку.»
Я не трону орудие убийства.
Красавец-парень.
У него на голове копна волос. Афро стрижка.
Темная кожа.
У него кожа темнее моей.
Он играл в футбол с командами
с других школ, и дети его спрашивали, не мулат ли он.
Даже как-то сказал мне: «Пап, многие дети думают, что я мулат.»
А я: «Ага, и что ты ответил?»
Он: «Я отвечаю да.»
«Почему ты так отвечаешь?» «Не знаю, они не знают.»
«Так может я за тобой как-нибудь заеду,
чтобы они видели, что ты не мулат?»
А он: «Нет, лучше не заезжай.»
Потом спросил может ли он сделать ДНК-тест,
потому что видел рекламу, и такой:
«Папа, давай сделаем ДНК-тест.»
«Зачем тебе ДНК-тест?»
«Давай посмотрим, может, в семье был черный, пап?
Может давным-давно...
Может давным давно был кто-то,
и теперь я в него. Давай проверим. Интересно же.»
«Джо, у нас в семье не было черных».
«Как знать. Давай проверим.»
А я: «Джо, у нас не было черных.»
Твоя тетя вышла за черного, но на тебя это никак не влияет.»
«Давай, пап.
Давай сделаем.
Ну давай. Будет классно. Давай купим.»
И я купил.
И мы его сделаем.
Надеюсь, не знаю...
Надеюсь, результат покажет черных.
Если результат покажет черных, я тогда скажу: «Эм,
выметайся из моего дома.
Иди ищи настоящего отца. Что за хрень...?
Кто этот самозванец?
Отдай мне свою дебетовую карту.
Он постоянно надо мной издевается.
Постоянно.
Ой, простите, здесь...
Здесь черный парень сидит, прости.
- Как тебя зовут? - Малкольм.
Малкольм, черт побери! Чернее имени не придумаешь!
Вот фигня!
Черт, Малкольм.
Конечно.
- Это твоя девушка? - Жена моя.
- Ты кто? Какой национальности? - Филиппинец.
Ты филиппинец. Вот видишь...
Вот как должны выглядеть родители моего сына.
Родители моего сына здесь!
Думаете, шучу? Подождите, сейчас увидите.
Потом скажете: «Черт, это наш ребенок!»
Подошел как-то сын ко мне... Это настоящая история.
Мы были...
Я был...
...в своей комнате, он подошел, всегда издевается.
Но у него такая красивая копна волос.
Чертовски красивые волосы.
И...
Смахивает на Майкла Джексона из клипов, такой типа: «Эй!»
Но...
Он подходит мне, Малкольм, и такой...
«Папа, когда я вырасту,
я буду лысым, как и ты?»
Мне было так больно.
Он даже не понимает, как это больно.
И я такой...
Я хотел ему дать понять, как это больно, но не словами, а тоном.
И я такой: «У тебя волосы по маминой линии,
а у мамы в семье у всех были копны волос на голове.
Поэтому у тебя их столько. Не стоит переживать,
что облысеешь, как твой отец.»
И мой сын говорит «Класс!
Здорово!»
И, козел, ушел в свою гребаную комнату.
Я был сокрушен.
Думал: «К черту этого ребенка.»
В любое время, когда он задает вопрос, у меня есть шанс его задеть.
Я так и делаю, Малкольм.
Он подошел ко мне через две недели.
И грустный такой: «Папа».
«Папа, можно тебя на минутку,
пожалуйста,
обещаешь, что не будешь смеяться?»
«Да.
Обещаю.»
«Нет, я серьезно, пап. Меня это беспокоит,
и мне нужно поговорить с тобой об этом, пожалуйста, серьезно.»
«Ладно Джо, выкладывай. Что случилось?
Почему плачешь? Что случилось?»
«Ладно...
Даже не знаю, как это сказать...
Ладно, я растил свои лобковые волосы пару лет...»
«Джо, нужно было предупредить меня о теме.
Нельзя вот так с маху про такое. Нужно предупредить. Подготовить.
Я же сейчас обедаю.
А теперь все мысли о лобковых волосах.»
«Ну, пап. Ты обещал, что не будешь шутить.
Я серьезно. Выслушай меня.
Я растил лобковые волосы на протяжении нескольких лет.»
«Ладно, ты подросток, Джо, так и надо делать.
Лобковые волосы должны вырасти. В чем беда?
Что тебя беспокоит?»
«Просто послушай.»
«Ладно, слушаю, что? Что тебя беспокоит?»
«Ладно, я всегда думал,
что когда начинаешь растить лобковые волосы,
пенис тоже начинает расти?»
«Да, и?»
«Мой пенис не растет, папа!
Только лобковые волосы.
Мой пенис всё той же длины, что два года назад,
а лобковые волосы длинные, папа.
Они продолжают расти. Я не понимаю, папа.
Папа!
Папа!»
Я не знал, что делать, клацал в телефоне, такой: «Что за хрень?»
А он: «Что ты делаешь, папа?»
А я такой:
«Отменяю ДНК-тест».
«Господи, папа.
Ты не можешь без шуточек?
Не можешь без шуточек?»
А я такой: «Ты над моими волосами издевался.
Теперь пришел мой черед.»
«Господи, папа.
Перестань.
Серьезно.
Я не понимаю, что происходит.
Папа, что происходит?
Что будет дальше?
Я всё жду, а ничего не происходит.
Папа!
Папа!» Я схватил его.
Схватил его, и сказал «Эй, перестань реветь.
- Остановись!» - «Скажи мне, что делать.
Я не понимаю.»
- «Сначала перестань реветь.» - «Тогда скажи мне. Что?»
«Послушай.
Посмотри на меня. Послушай.»
«Боже мой, что, папа?»
«К сожалению, Джо,
это тоже по маминой линии.»
А теперь...
...вот в чем соль этой истории.
Я соврал своему сыну.
Он не унаследовал его от матери.
Это на 100% мой член, 100%.
Я знал это, когда он его описал.
Подумал: «Вот черт. Точно мой. У меня та же...»
У меня та же фигня.
Но я ему не скажу.
Не стану я: «Да, это семейный член, передаю его тебе.» Нет, ни хрена.
Я передаю этот член из поколения в поколение.
Не буду ему этого говорить.
Что получил,
пусть с тем и играется.
У меня маленький член и ничего.
Я с таким живу, и он пусть живет.
Чего грустить.
Пусть с этим смирится.
Смирись. Было бы грустно, если бы он сказал:
«Папа, у меня нет члена.» А я такой: «Вот черт!
Мне так жаль.
Ой!
Может Малкольм и не твой отец.»
Пошел ты, Малкольм, слишком сильно смеешься над этим.
Пошел ты! Видишь?
Закатывается над шуткой о черном члене.
А потом разозлился за шутку про Малкольма: «Потому, что я черный,
и имя у меня такое. Малкольм».
Стереотипы по одной этой причине смешные.
Это хороший стереотип, Малкольм, и ты это знаешь.
Всю жизнь тебе этот стереотип помогал.
Стереотип про большой член. Мы не знаем, большой ли у тебя,
но никто тут и не будет проверять.
Мы просто думаем, что у Малкольма большой: потом что это стереотип.
Так же, как ты думаешь, что я математик.
Шел бы ты, Малкольм!
Но вот в чем облом. Вот он где, Малкольм.
Нельзя злиться, когда кто-то говорит тебе в ответ другой стереотип,
ведь это смешно.
Мы просто развлекаемся.
Не злись.
Если принимаешь этот стереотип, нужно принимать их все.
Принимать их все. Не быть к ним предубежденным.
Не злись, если кто-то скажет: «Малкольм, любишь курицу?»
«Почему? Потому, что я черный?»
Черным всегда нравится курица, вашу мать.
- «У тебя большой член?» - «Да».
К сожалению,
у меня небольшой член.
Так же, как у сына.
Вот печаль-беда будет для сына, когда увидит это на Netflix.
Боже, черт!
Черт!
Будет ходить по школе,
а все будут:
«Ууу!».
«Это была шутка.»
Ничего подобного.
Это не выдумка.
И что?
У него маленький член? Это неважно.
Маленький член... плевать.
Сработает. Он работает. Он, блин, работает.
Знаете что? Он переживет подростковый возраст,
стесняясь своего члена.
Потом, где-то в 20 с чем-то, у него появится уверенность.
Думаю, если... Потом в 30,
если будет стесняться маленького члена,
тогда я пойду и поговорю с ним.
Подойду и скажу: «Привет, мужик.
Привет!
Все еще злишься на шутку про член?»
«Да, папа. Отстой.»
Это мой сын, с 30-летним голосом.
«Да, папа. Отстой.
Тридцать лет, а член как у 15-летнего.»
Повернусь сюда. «Да, мне 30 лет,
а член как у 15-летнего, папа.
Что за черт?»
Тогда я его схвачу.
«Послушай меня.
- Так, слушай.» - «Что? Что, папа?
Что ты можешь мне сказать?»
Я скажу ему от всего сердца: «Слушай, Джо,
у тебя маленький член, и...
Тебе нужно только одно.
Поднять кредитный рейтинг.»
Вот тебе правда, Малкольм.
Если хочешь жить.
Если хочешь жить как чувак с большим, как Малкольм...
Подними кредитный рейтинг.
Маленький член – подними рейтинг.
Правда. У тебя маленький член?
Хороший кредитный рейтинг – +10 см к члену.
Это правда.
Тут много парней с маленьким, как у меня.
Вы смеетесь меньше других.
Стараетесь держаться.
Не смеяться, будто это шутка
не про вас. Вот так на меня смотрите.
Но ваша девушка укатывается от смеха.
«Над чем ты смеешься?»
«Подними кредитный рейтинг.»
Это правда.
Подними кредитный рейтинг.
Эта хрень работает.
У меня работает. Я уверенный. И мне пофиг.
Я не женат, и у меня хороший кредитный рейтинг.
Признаюсь каждой здесь – у меня маленький член!
Но хороший рейтинг.
Большой член тебе купит дом?
А этот маленький ублюдок может!
Реальная тема.
Все, что ты слышишь, Малкольм, слышу и я.
Слышишь разговоры о большом члене? Я тоже.
Женщины не такие, как мужчины.
Женщины – другие существа. Когда они любят, то любят.
Заботишься о женщине, обеспечиваешь, защищаешь.
Лелеешь.
Уважаешь. Любишь.
Всё такое. Даешь почувствовать себя королевой.
Смотри, что она делает с твоим эго.
Смотри, что женщина делает с твоим эго.
Она знает, для мужчины оно важно,
его чертово эго.
И мужчинам это нравится.
Она скажет тебе то, что ты знаешь,
она не должна говорить.
Она лжет тебе в постели,
и ты принимаешь ложь.
Ты любишь эту ложь.
От нее ты себя хорошо чувствуешь. Никогда в этой лжи не сомневаешься.
Ты с кем так разговариваешь?
Тебе нравится, когда она так говорит, просишь повторить.
«Ой, боже, ой!»
«Да, сучка. Больно, да?»
«Да, о боже!»
Размер не важен. Не важен. Вы гляньте.
Он маленький, а ей плевать. Она тебя любит.
Всё, что ты делаешь физически, занятия любовью – обожает.
Ей не важен размер. «Он мой.
Мой.
Он мой.
Мой.
Буду на нем спать.»
Так что перестань вести себя, будто у тебя большой.
Почему мы это делаем?
Перестань это делать.
Хватит делать то, что у Малкольма выходит само собой.
Стой!
Будь собой!
Будь собой! Я всегда так делаю.
Выгнут до предела. Что я делаю?
Выгибаю спину, будто член должен выйти.
Что за фигню я делаю?
Будто у меня еще один на бедре.
Нужно только освободить его. «Вот он, детка. Чувствуешь?»
Твои яйца – вот где предел.
Они говорят: «Член закончился.»
«Член закончился.»
Яйца такие: «Вот и весь член.
Только яйца, Джо. Только яйца.»
Перестань вести себя, будто у тебя большой.
Перестань делать эту фигню – вынимать и вставлять.
Что ты делаешь?
Нужна точность лазера, чтобы попасть обратно.
Стой!
Прекрати!
Оставь его там.
Засади в киску.
Засади, трахни ее. Засади.
Засади, черт возьми.
Засади.
Засаживай. Толкай сучку.
Засаживай.
«Куда мы двигаемся?»
Да, засаживай глубже.
«Мы на кухне!»
Будь счастлив, что тебя пригласили на вечеринку в особняк.
Это ее особняк.
Ее 40-миллионный особняк.
Она устраивает вечеринку,
а в списке гостей только один человек – ты!
У меня слеза катится от одной только мысли.
Вечеринка в 40-миллионном особняке,
а у нее один гость –
ты.
Это нереально круто.
К сожалению, до конца в особняк зайти нельзя.
«Большой у тебя домик.»
Но вы можете сделать комплимент дверной раме.
Потереть ручку.
Поискать запасной ключ. Он здесь, вон там, и там.
Вот где запасной ключ. Клянусь вам.
Найдите его.
Малкольма наверху, «У них там есть джакузи».
Пошел ты, Малкольм!
Я просто скажу сыну правду,
«Послушай, Джо, размер не имеет значения.
Не имеет значения.»
Что-то вы притихли.
Размер имеет значение?
- Да. - Да?
Размер имеет значение?
Да!
Да?
Одно «нет»?
Я был прав.
Спрошу еще раз, размер важен?
Да!
Да.
А здесь – нет.
Там – да.
Тебе поможет хороший кредитный рейтинг.
Заведет тебя в норку.
Вот черт.
Малкольм в первом ряду. У него большой член и хороший рейтинг.
Ублюдок!
Уверена, что у тебя маленькая киска?
Что? Слишком жестко?
Хватит. Я сказал, что у меня меленький.
Может, это не она кричала. Может, это ее большая киска, типа:
«Да!»
- «Заткнись, большая киска». - «Нет, он лжет».
- «Заткнись, большая киска». - «Нет!»
Если...
Если размер важен...
...почему популярная секс-игрушка,
которую продают в секс-шопе, этот маленький...
Посмотрите на всех женщин.
Точно размер моего члена. Вот.
Каждая женщина покупает эту хрень.
Ни одна не пойдет в магазин и не скажет: «Я возьму это.
Хочу, чтобы и трахнуться себя и горло поскрести одновременно.»
Каждая женщина...
Когда ты это видишь...
Я люблю вас, Гавайи. Спасибо, чувак!