Галилейские евреи!
Двенадцать. И две женщины.
Мне говорили, женщин среди вас может быть четыре.
Вы ученики Иисуса из Назарета?
- А ты кто? - У меня посылка...
для Андрея и Симона, сыновей Ионы.
- Ты ему не ответил. - Что в посылке?
Я посланник, не отправитель. Мне велено доставить – и всё.
Который из вас Андрей – пусть выйдет вперёд.
Я!
Скажи, кто тебя послал, тогда поговорим.
Спокойно.
До новых встреч.
Я же больше не Симон.
Отправитель не в курсе наших новостей.
И про Раму он не знает.
Почему он первым назвал тебя?
Я старший брат.
Может, этот кто-то знает Андрея лучше?
Это от Крестителя?
Мёртвые подарков не шлют.
Да. Не поспоришь.
Что там?
Если его продать, нам на неделю еды хватит.
Иоанну такое точно не по карману.
Помните мешок золота, который для нас оставили в Самарии?
Я ещё помню мешок дохлых ворон, который кто-то послал в Тель-Дор.
Люди присылали письма с просьбами об исцелении и чудесах.
- Может, кому-то помощь нужна? - И он хочет купить чудо у Иисуса?
Мы же получили благодарность от Фатии, царицы набатеев в Десятиградии.
Почему Андрей шёл первым?
А вдруг там дикий зверь? Выскочит и убьёт нас!
Что?
Ладно.
- Вроде ничего. - Открывайте уже.
От Иоанны.
«Чтобы не прекращались проповеди и деяния Иисуса из Назарета».
Хм. Надо будет распределить вещи между нами.
В одиночку это быстро не продать.
Кто, я? Сейчас. Да.
Серебряные ножи.
Зи?
Я знаю, кто их купит.
О! Надо же! Шёлк с Востока.
Нет. Не лучшая мысль.
Но ты знаешь его цену, Матфей. Выручишь хорошие деньги.
Мы договорились, что деньгами занимается Иуда.
Ну да. Просто принеси, сколько дадут.
Мы доверяем тебе, Матфей. Безгранично.
Давай.
Ляпис-лазурь.
- Аметист. Сердолик. Яшма... - Дорогие?
Дороже рубинов.
Их купят сразу. Уж поверьте мне.
Мария, смотри.
Иаков старший, иди с Фамарь и Марией.
Чтобы никто их не обидел.
Остались только монеты.
И сам ларец.
Вот ты и продашь его.
Я с тобой?
А монеты?
- Иуда, возьми их и положи в кошель. - Это я могу.
- Чего вы ждете? Вперед. - Пошли.
И давайте выручим побольше за подарки Иоанны.
- Идите на рынок. - Возьми это.
Ты, Гедера из саддукеев, настаиваешь, что воскрешения из мёртвых нет.
Закон Адоная молчит о жизни после смерти.
А как же песнь Давидова?
Это не Тора.
«При появлении зари...»
- «Боже мой! Для чего Ты оставил меня?» - Да. Да.
Но вот ближе к концу:
«Будут есть и поклоняться все тучные земли;
преклонятся пред Ним все нисходящие в пыль».
- Я устал от этого спора. - А вот ещё, в пророке Данииле.
«И многие из спящих в прахе земли пробудятся,
одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление».
Я не знаю, как это можно опровергнуть.
Метафорический язык.
Это о воскрешении народа Израилева, томящегося в пыли язычников.
«Пробуждение» относится к приходу Мессии,
когда евреи, чтящие Закон Бога, восстанут от духовного сна.
А те, кто отрицает Мессию, будут посрамлены и опозорены.
Рабби Гедера. Как вы толкуете слова «вечная жизнь»?
Незыблемый закон Бога – вечен.
Жизнь, отданная изучению Торы – это жизнь, сосредоточенная на вопросах вечного значения.
Hayei Olam.
Как отрицание саддукеями жизни после смерти
приводит к более строгому следованию Торе в практическом смысле?
Практичность – наш фундамент.
Я бы обратил ваше внимание на Пятую книгу Торы.
«Итак, соблюдай заповеди, постановления и законы,
которые сегодня заповедую тебе исполнять».
Воля Божья – чтобы мы исполняли. Его закон здесь, сегодня.
Не в каком-то воображаемом мире. А в этом.
Фарисеи слишком дословно читают пророка Даниила.
Это опасно. Это сбивает с толку.
Если ты лишь ждёшь наград в следующей жизни,
то становишься слеп к происходящему в жизни настоящей.
А что ты скажешь на обвинения в том, что богатство и знатность саддукеев
делает ваше толкование слишком удобным?
Вы так хорошо устроились в этой жизни.
Зачем вам тревожиться о следующей?
Бытие простых евреев так трудно,
что надежда на лучшую жизнь после смерти – это то, за что они держатся.
И ты, рабби Завадия, отрицаешь праздники Синедриона?
Гедера, говори о его трактовках, а не положении.
Лицемеры!
Вы намекаете, что моё мнимое богатство влияет на мои трактовки.
Сути это не меняет.
Но сути это не меняет, хоть ты игнорируешь её.
Янни. Поучаствуй.
Рабби Гедера...
- Иосиф! - Брат.
Что ты тут делаешь?
Идём. Сюда.
Я видел твоё имя в списке Синедриона. Подумал, ошибка.
Я сам так подумал.
Ты всё-таки смог. Использовал связи и деньги аввы?
Не ожидал, что доживу до этого.
Но дожил.
Ты мог бы потратить наследство давным-давно.
На что? Я не знал ничего, кроме учёбы.
Сначала нужно было проповедовать народу.
Забудем о моей зависти. Полагаю, твой авва был расстроен.
Да. Но судя по щедрому взносу, он успокоился.
Горячий спор там.
Думаешь, саддукеи правы?
Единственное, с чем я согласен: не надо приплетать его деньги
к спору.
Трактовки не должны зависеть от них.
Деньги – больная тема, Иосиф?
Мы оба применяли все необходимые средства, чтобы добиться своих мест.
Ты использовал политическую хитрость, я – своего авву.
- Мой вариант выглядит хуже? - Самое главное – мы оба здесь.
Остаётся понять, что мы будем делать дальше.
Резонно.
Сначала мне казалось, я понимаю, зачем я здесь. Но теперь...
я уже не знаю.
Что изменилось?
Пойдём, я всё покажу.
К ночи будем в Священном городе.
Или раньше, если побыстрее пойдём.
Лагерь поставим в том же месте, как на праздник Суккот?
Сейчас не праздник. Лагерь привлечёт внимание.
Люди настороженны, Иисуса ищут.
На постоялом дворе?
Та же проблема.
Глаза повсюду. И записи о постояльцах.
Благодаря подарку Иоанны, нам хватит денег на постоялый двор.
Даже на несколько. Разделимся, чтобы не вызывать подозрений.
Поселимся под другими именами?
Под другими? И нарушим Восьмую Заповедь?
Девятую.
Он прав, Иоанн. Девятая про ложь.
Номер неважен. Ложь есть ложь.
Зи, у тебя брат в Иерусалиме.
- Да. Йессей. - Когда виделись, он был бездомным.
Всё могло измениться. Он же изменился.
Но вряд ли нам всем хватит места у него.
Ну что, у кого есть богатый дядюшка в хорошем квартале?
Иуда говорит, у нас хватает на крышу над головой,
надо только сохранить имя рабби в тайне.
И скрыть его приход от священников.
Кто-то пытался связаться с Никодимом?
Мы не знаем его мыслей и намерений.
Я говорила с ним. Он хороший.
Доброе утро, друзья.
- Шалом. - Доброе утро.
- Шалом.
- Учитель, где остановимся на ночлег? - У моего друга. Лазаря.
- А он не в Вифании? - Да.
Мы сегодня не пойдём в Иерусалим. А заглянем к Лазарю и его сёстрам.
Хочу повидать иму.
Давайте поскорее собираться в путь.
Что мне делать?
Стоять!
Вы евреи!
Будьте спокойны.
Сдать оружие! Вещи на землю! Дальше несете наши!
Что?
По законам Рима, солдат может приказать еврею нести его вещи.
Любому?
Есть ограничение. Максимум – одну милю и не дальше.
- Молчать. - Держи.
Учитель, это унизительно.
Мы подчинимся. С достоинством.
Вот.
- Выше. - Подними.
Не упади.
Выше держи. Выше.
Каково это,
разгуливать весь день налегке, без тяжёлых шлемов?
Голова не потеет?
И ты.
Вот.
- Дайте мне. - Я не фарфоровая.
- Справлюсь. - Мария! Дай.
Я возьму.
Шевелитесь, шавки!
Шавки надели шапки!
Шевелись!
Теперь будешь солдатом.
- Учитель, давай я заберу. Ты не должен... - Нет, нет.
Он годится для Моей головы не больше, чем для ваших.
Мы оба знаем, что это не так.
Мы же недавно виделись в Капернауме. Когда ты стал таким мудрым и солидным?
Да ещё и одумался и решил использовать богатство семьи?
- Хватит уже. - Ладно.
Но ты уже не тот впечатлительный Иосиф из Галилеи.
Который путался в своём талите.
Я стал проницательнее и наблюдательнее, Самуил.
Кто это там стоял у входа?
А говоришь, стал наблюдательнее.
Я о богослужении.
Значит, стал наблюдательнее.
Посмотрим, каковы твои наблюдения.
Я знаю, кто такие писцы.
Мы ещё зовём их законниками. Ведь они главные,
по священному закону Моисея.
Трактуют Божий завет и разбирают споры.
Не видел я, чтобы законники так плохо одевались.
Им же не платят.
У них вторая работа есть, чтобы тут бесплатно трудиться.
Зачем работать бесплатно?
Чтобы снискать благосклонность влиятельных людей
и получить место, если оно освободится.
- «Всеми необходимыми средствами». - Вот именно.
А они кто?
Кольца с аметистом и топазом. Их любят в Греции.
Синий афинский убор.
Эллинские иудеи пришли из Десятиградия?
Эллинские – да. Но они здешние.
Иродиане.
А, конечно.
Сторонники царя Ирода Антипы, а заодно и Рима.
Хотят добиться большего политического влияния в ущерб остальному Израилю.
Они сбились с пути. Эгоистичны, безнравственны.
- Зелоты их ненавидят. - Нас тоже.
- Да. Всех, кто не зелот. - Даже их.
Пейсы. Теперь их редко увидишь.
Дословно выполняют:
«Не стригите головы вашей кругом, и не порти края бороды твоей».
Сторонники Дома Шаммая?
Наверное, жалуются там на прислужников Гиллеля.
Но они оба очень преданы Торе.
Только Шаммай – за буквальность, Гиллель – за более широкие принципы.
Недавний спор:
''Говорить ли невесте на свадьбе,
что она красива, даже если это не так''.
И Шаммай сказал «нет», потому что это ложь?
Верно. А Гиллель – что невеста всегда прекрасна в день свадьбы.
Вот так же с Богом и Его народом.
Поосторожней тут с такими словами.
У меня предчувствие насчёт тебя.
Ты и правда стал внимательнее. Прозорливее.
Самуил?
Что случилось?
Не так?
Что? Люди всегда называли свои времена «смутными»
и «тревожными».
Наши такие же, наверное.
Честно скажу, я рад, что ты здесь.
Молодец.
Спасибо, рабби.
Прошу внимания.
Подходите.
У меня есть просьба.
Давай помогу. Я возьму, Матфей.
Дело не в том, что я унижен.
Хотя да.
Дело в том, что я до смерти зол, что Его заставили.
Со мной такое было.
В следующий раз легче не станет.
Кому из вас это принадлежит?
Пошли.
Даже представить себе такое не мог.
Он велел подчиниться.
Подчиняемся.
Его учение местами удивляет.
Что говорит человек, который делает обрезание?
- Что? - Что?
Не урони.
«Работа несложная, но денег платят – в обрез»!
Декан, вот знак, мы прошли милю.
Вы небось в жизни
так не радовались незыблемости римских законов.
Мы знаем, это для вас честь.
Стоять!
Я сказал: стой!
Вы идёте на заставу в миле отсюда?
Да. Но нам разрешена одна миля.
Принуждением.
Но нет закона против того, чтобы граждане помогали вам по своему желанию.
Идёмте, друзья.
- Но... - Если кто-то спросит,
скажите, мы сами.
Рабби, что мы делаем?
Зачем нам помогать им?
Иуда.
Где мы встретились?
На проповеди на плато Коразим.
Да.
Да. Когда тебе тревожно, вспоминай ту проповедь.
Может, отдадите шлемы? Чтобы не было путаницы?
Ну ладно.
- Держи. - Дай сюда. Ладно.
- Передай мне. - Я возьму.
Держу.
Кто принудит тебя идти с ним одну милю...
Иди с ним две.
Мы получили новые сведения. Нужно ещё раз обсудить.
Мы по-прежнему скорбим о том, что прокуратор Понтий Пилат
варварски забрал деньги
храмовой казны на строительство акведука,
чтобы снабжать водой Иерусалим.
Ещё больше мы скорбим по тем,
кто погиб, высказавшись против этой провокации,
и был убит,
кого разрубили на части, кому выпустили кишки,
кого посадили на кол в пример другим,
чтобы никто не вздумал критиковать планы Пилата по развитию города
и те средства, которые он для этого избирает.
Гедера, ты напрасно напоминаешь об этих ужасных события.
Нам очень больно.
Безответственностью не извлечь должных уроков
из этой катастрофической расправы.
Уроков?
Наших ушей достигли достоверные сведения.
Те события причинили боль не только нам, но и самому Пилату.
Это хнычущее дитя не знает мук совести!
Он может лишиться места.
Император Тиберий был поражён и тем, что Пилат изъял деньги,
что непростительно даже по римским меркам.
И гораздо больше тем, как жестоко он подавил наш протест.
К чему ты клонишь?
Получается,
хоть это и невероятно,
мы теперь хотим того же, что и Пилат.
- Он что, помешался? - Я не понимаю, что он хочет сказать.
Мира!
Пилат хочет мира.
Ну уж Цезарь точно.
Император Тиберий Цезарь Август не жалует Понтия Пилата.
Верно! На кону должность Пилата как прокуратора Иудеи.
Он получил первое предупреждение, когда послал войска убить галилеян,
пока те приносили жертвы в наших храмах.
Второе – после бойни из-за акведука.
Он и так был слишком молод и не годился для этой должности.
Теперь за ним пристально следят.
- Подстроим что-то. Избавимся от него. - Недальновидно, Завадия.
Согласен, мы воспользуемся его непростой ситуацией.
Устроим то, что раньше откладывали.
Это что?
А это уж пусть решает сей управляющий орган.
Мы можем сказать Пилату,
что некий главарь-бунтовщик собирается, например,
сбросить обетные щиты во дворце.
Он не одобряет подкуп.
А что ему остаётся?
Иосиф! Придержи язык.
- Я не буду молчать. С какой стати? - Стой, я знаю, о чём ты. Идём.
Я знаю, чего ты хочешь добиться. Но ты тут недавно.
Тебя никто не знает. Тебя зашикают.
Что мне делать?
Будь разумнее.
Чего ты хочешь добиться?
Самое главное тут -
попасть в комитет тех, кто добивается того же.
- А что за комитеты? - Да по всем еврейским вопросам.
Комитет ритуальной чистоты и жертвоприношений.
Очень практично.
Комитет Десятины. Земледелия и кошрута,
Обучения и Труда, Шабата и соблюдения праздников.
- Тебя что интересует? - Я хочу что-то изменить!
- Все так сначала говорят. - А что потом?
Я хочу помочь.
Иосиф, ты из богатой и знатной семьи.
Сначала ты хотел служить среди простых людей в захолустье,
где нет места таким образованным людям, как мы.
Но потом ты решил уйти от юношеского позёрства.
- Это не позёрство. - Ладно, идеализм.
- Ты повзрослел. - Не оскорбляй меня.
Ты склоняешься к школе Гиллеля под влиянием Никодима?
А на тебя общение с ним иначе повлияло?
Все эти комитеты мне неинтересны.
Есть и помельче цели.
Вот малый комитет по ремонту храма,
по реформе богослужений, возвращению Беэр-Шевы на южной границе...
- Беэр-Шевы? Это в Эдоме, да? - Да.
Мы все хотим, чтобы Израиль был целым, как Бог повелел.
Но они там цепляются за слова из эпохи судей:
границы Израилевы идут от севера до юга, «от Дана до Беэр-Шевы».
Хотят вернуть её. Восстановить границы.
Разве может быть что-то скучнее и бессмысленнее?
Может.
Сохранение наследия Давида для национального архива,
исследование авторства Иова.
Теоретизация сбывшихся пророчеств периода Исхода из Вавилона.
Историческая точность книг Юдифи и Товита...
Стой! Что там про Вавилонские пророчества?
Там изыскания.
Ну, предполагаемый список пророчеств времён Навуходоносора Второго,
которые могли сбыться в правление Антиоха Эпифана,
и которым ещё предстоит сбыться.
Этот!
Точно?
Вдруг такая уверенность.
Да.
Что ж. Представлю тебя.
- Иисус? - Да?
Ты говоришь, пройди ещё милю. Но вышло три,
пришлось же возвращаться за вещами.
Чудо, что они ещё здесь.
Ну вот.
Я вами горжусь.
Я знаю, как было тяжело.
Но вы все молодцы.
Всё. Идём в Вифанию.
Рабби?
Иуда, как самочувствие?
Я без сил.
Я не привык жить в дороге, быть проповедником.
Да?
Привыкнешь.
Я тоже устал.
Почти пришли.
Город уже видно.
- Ты был в Вифании? - Да.
Да. Я как раз хотел спросить.
Пока ты будешь со своей имой,
можно мне проведать одного старого знакомого?
- Старого? - Я работал у него.
Он взял меня учеником, когда отец умер.
Важный человек для тебя.
Не важнее, чем ты, рабби. Пойми меня верно.
Ну что ты. Я понимаю.
Повидай его.
Но давай после ужина?
Да. Да.
Начинается.
Иисус!
Ты пришел!
Кажется, мы на месте.
Наконец! Идёмте! Сюда, все!
Привет.
Адонай небесный!
Почему моя дорогая Марфа прячется в доме?
Господи!
О, рабби. Прости за беспорядок в доме.
- Я... - Всё в порядке.
Что там у вас за шум?
Пришёл сюда без спроса с такой толпой?
Марфу мне расстроил.
Лазарь, мы просто шли мимо и решили, что...
Что тут постоялый двор? Не знаешь, как я занят?
Какой нервный.
Я думал, ты нас приютишь. Видимо, ошибся.
Он пришёл!
- Как поживаешь? - Как я рад тебя видеть, друг мой!
И я рад.
- Ну и лица у вас были. - С ним не заскучаешь.
Иисус, чего тебе хочется? Воды, олив, вина?
Того, что ещё лучше.
Что может быть лучше?
- Ах ты маменькин сынок. - Ты меня знаешь.
Она ушла в лес за ягодами.
- Одна? - Я пытаюсь.
Честно. Но ты же её знаешь.
Знаю. Её не переспорить.
Вообще, она единственная у нас, кто знает, какие ягоды не ядовиты
и где растут самые вкусные.
У неё большой опыт.
- Лазарь, сходи за ней. - Мария сходит.
Ладно. Ладно. Она вернётся засветло.
- Давайте присядем. - Да, конечно.
Вы, наверное, очень устали. Прошу.
- Проходите в дом. - Спасибо.
Спасибо.
Сюда.
Завадия.
Это Иосиф, сын Арнана.
Да. Новенький, я слышал. Поздравляю.
Спасибо.
Занятно было вдруг увидеть твоё имя в списке.
- Ну не так уж и вдруг. - Спрошу прямо.
- Откуда у тебя деньги на это место? - Завадия!
Моя семья занимается строительством в Иерусалиме.
Владеть землёй – одно, а уж строить...
Как пошло.
Иосиф!
Это председатель комитета предсказаний.
Что пошлого в строительстве?
Они считают, новые здания портят стиль города.
Гедера! Прекрасная речь о Пилате, позволь сказать.
И? Ты меня поддержишь?
Давай обсудим это за обедом с рабби Янни.
- Это Иосиф, сын Арнана. И... - Я знаю Арнана.
Он мне дом строил.
Кто из рабби за тебя поручился?
Анас, сын Сифа.
Тоже саддукей.
Не буду спрашивать, почему он рекомендовал нового человека из партии соперников.
Ответ я знаю.
Мы все сыны Израиля. Хотя можем спорить о деталях.
Встретишь старого друга своего аввы Анаса,
передай, хочу обсудить с ним лотки его сыновей.
Они скупают лотки на рынке на Масличной горе
ещё до того, как их выставят на продажу.
Хочу узнать, кто ему подсказывает.
А то ведь могу нашептать Каиафе про один случай, когда зять Анаса
побил своего слугу.
Он поймёт, о чём я. Поверь мне.
Мне угрожать ему?
Идём. Идём. Иосиф. Со всеми надо познакомиться.
Гедера, насчёт обеда подумай.
Кстати, давай поедим? Я без сил.
- И я без сил. - Пошли.
Интересно.
Лошади любят.
Как твой виноградник?
Дожди бы не помешали, но справляемся.
Сколько ты платишь поливальщикам и обрезчикам?
Что? Работу ищешь?
На тебя работать не буду!
Как и плотникам.
- Ладно. - Да.
- Динарий? - Да.
- Я разочарован. Думал, ты практичнее. - Я же щедрый.
Это так.
Вспомнил одну притчу.
У тебя всё хорошо, Марфа?
Да. Просто...
Не обращайте внимания.
Она... Прошу, продолжай.
Ладно.
Царство Небесное подобно хозяину дома,
который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой.
И, договорившись с работниками по динарию на день,
послал их в виноградник.
У тебя всё так просто.
Выйдя около третьего часа,
он увидел других, стоящих праздно на торжище.
И им сказал: «И вы идите на виноградник,
и что следовать будет, дам вам».
Они пошли.
Спасибо.
Опять выйдя около шестого и девятого часа, сделал то же.
Около одиннадцатого часа он нашёл других, стоящих праздно,
и говорит им: «Что вы стоите здесь целый день праздно?»
Они говорят ему: «Никто нас не нанял».
Он говорит им: «И вы идите на виноградник мой».
Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему:
«Позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых».
И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию.
Пришедшие же первыми думали,
что они получат больше, но получили и они по динарию.
И получив, стали роптать на хозяина дома и говорили:
«Эти последние работали один час,
и ты сравнял их с нами, перенёсшими тягость дня и зной».
Он же в ответ сказал: «Друг! Я не обижаю тебя;
не за динарий ли ты договорился со мною?
Возьми своё и пойди.
Я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе.
Разве я не властен в своём делать, что хочу?
Или глаз твой завистлив оттого, что я добр?»
Так будут последние первыми, и первые последними.
Стой. Подожди.
Кто-то час работал – и получил динарий?
Это в двенадцать раз больше, чем он заслужил.
Мне кажется, владельца виноградника обманули.
- Царство Божье несправедливо? - Я понял.
- Спасибо. - Рад быть последним.
Для земных глаз это может выглядеть несправедливо.
Но я ведь говорил не о земном царстве.
А о небесном.
Там другой счёт.
Людей оценивают не по тому, что они заслужили.
Спасибо. Уверен, это вкусно.
Было бы лучше, если бы не пришлось мне одной готовить.
- Лучше? - Да, лучше.
Для такого важного человека, как Ты.
Разве Ты не заметил, что моя сестра оставила меня служить одну?
Как вы пришли, она ничего не сделала для вас.
Ничем мне не помогала, пока я старалась получше принять вас.
Ясно, что она не хочет видеть, что я тружусь за нас обеих.
Лишь одно может изменить это. Если Ты ей скажешь помогать мне.
Марфа, Марфа. Сядь рядом со Мной.
Я не могу! Я ещё не всем еду подала.
Обсудим это потом.
Прости.
Я знаю, но пусть все услышат.
Тут нечего стыдиться.
Ты делаешь хорошее дело.
Ты тревожишься и заботишься о многом,
и это не напрасно.
Гостеприимство очень важно. Я благодарен тебе за труд.
Ты заслуживаешь и большего.
Ты хочешь как лучше.
Но лишь одно только нужно.
Лучший способ служить Мне – внимательно слушать Мои слова.
Это главное.
Это выбрала твоя сестра.
Это благая часть,
которая не отнимется у неё.
Как?
Еда, все блюда –
они чудесны.
Но они исчезнут вместе с этим миром.
Мои слова не исчезнут.
Мария решила вкушать пищу вечную.
Я хочу, чтобы вы поняли правильно. Я не упрекаю Марфу.
Служить – хорошо.
Что-то делать – хорошо.
Ты делала то, что полагается.
И это очень ценно.
А Мария могла бы немного помочь.
Но Марфа.
Я хочу, чтобы ты могла получить тот подарок,
который мы с друзьями принесли.
Я приглашаю тебя разделить с нами то, что важнее.
Сесть у ног Моих, слушать слова Мои,
усвоить их как пищу, более питательную любой пищи.
Но всё же прекрасная еда Марфы не должна пропасть.
И если вы все усвоили урок, скажем ей спасибо и поедим.
Спасибо.
- Молодец, Марта. - Спасибо.
Божественно.
Такое слово – от Тебя?
А мне божественного?
Я принесу остальное. Андрей?
Я тебе помогу.
Откуда такой вкус у хлеба?
Я добавила немного мяты и лимона в тесто.
- Гениально! - Ну вот. Кому не хватило?
Ты уже поел.
Нет, нет. Сюда, сначала мне.
Да там крошечный кусочек был.
Я на смерть встану.
Прости.
- Малышу Иакову маленький кусочек. - Они одинаковые.
Я весь день тележку толкал. И что же...
Это я её толкал!
Хей!
Сынок!
Има.
Ты пришла.
Ты пришел!
Да, но...
Есть проблема.
- Что стряслось? - Я не знаю, как быть.
Это испортит вечер.
У них...
кончилось вино.
- Что же делать? - Не знаю даже.
Рабби?
- О, извините, что помешал. - Ну что ты.
Ты сказал, после ужина.
- Сейчас можно? - Да. Передай другу привет.
Очень рад видеть тебя.
- Шалом. Шалом. - Шалом. Шалом.
- У вас там праздник. - Это точно, но...
- Давай пока не пойдём, ладно? - Ладно.
- Пошли к колодцу. - К колодцу?
- Тебе бы голову помыть. - О. Вот как?
По-моему, она чистая.
Как тебе живётся в Вифании?
Не как дома. Но мы с тобой знаем,
что нам обоим не вернуться в Назарет.
- Скучаешь? - Назарет – это просто место.
Да и что они там тебе устроили...
Но там могила аввы.
Мои мысли не с мёртвыми, а с живыми.
Лазарь заботится о тебе?
Даже слишком.
Дай ему волю, я бы сидела в доме весь день,
подальше от солнца. И Марфа прислуживала бы мне как Царице Савской.
Пришлось спорить, чтобы он позволил мне вносить свою лепту.
Я собираю семена и ягоды.
Ну понятно.
- Има! - Ой, ладно Тебе.
- Вижу, волосы у Тебя всё так же путаются. - Вижу, ты их всё так же не жалеешь.
У Тебя сильные руки от меня, не забывай.
Только не вытираешь мне лицо, облизнув палец, ладно?
Не нужно. Повезло.
Отлично.
Напоминает времена, когда всё было просто.
Да разве когда-то было просто?
Бывало, нам с твоим отцом приходилось решать,
кто из нас сегодня ест.
Я знаю.
Важно было познать неопределённость бедности.
Мои ученики...
бедны в другом смысле.
Их понимание, восприятие, вера...
бедны, к сожалению.
Настолько?
Они просят земного,
престижных мест по правую руку и левую, во славе.
Обижаются, когда я проявляю безразличие к мирским властям,
вместо того чтобы превратить римлян в соляные столбы.
Они же люди. Чего ты ждал?
И я человек.
Сынок, я меняла Тебе пелёнки, когда они намокали.
Поверь, я знаю.
Меня гнетёт это...
Да, человеческое чувство,
что никто не понимает этого.
Но они не виноваты.
Просто неспособны.
Я произношу слова Отца Небесного,
а первосвященники называют их богохульством и вредят Мне.
Кто-то просто выбирает не тот путь.
Мои ученики говорят, что поняли,
но потом ведут себя так,
словно бы не усвоили ни оного слова, что Я сказал.
Что нужно, чтобы они поняли?
Сынок?
Горько.
Что?
Горький ответ на горький вопрос.
Ты говоришь загадками.
Да. Бывает.
Помнишь, отец учил Тебя выпиливать «ласточкин хвост»?
Он не рассказывал Тебе притч.
Он дал Тебе инструменты, взял Твои руки в свои
и показал, что делать.
Кипарис, дуб, платан.
Слушают руки мастера.
Но сердце человека –
дело другое.
Попробовать-то можно.
Прямо говорить.
Я пробовал. Недавно.
Я прямо сказал, что произойдёт. Они вообще не поняли.
Человеческое нежелание слышать дурные вести
превращает нас в глухих.
Да.
Ты что-то придумаешь.
Пошли в дом.
- Хочу посмотреть, как там Симон. - Ну, для начала он сменил имя.
Да что ты!
Как Аврам на Авраама?
Вроде того.
- Старый фокус не подводит? - Аид всемогущий!
Как ты вошел?
Ключ под горшком укропа.
Знаешь, когда увольняешь работника,
рекомендовано менять замки и место хранения ключей.
Я тебя не увольнял. Ты ушёл. Не думал, что увижу тебя.
У тебя там не сложилось?
Мы просто зашли в Вифанию.
- Устраивайся как дома. - Извини.
Надо было постучать.
Где ты теперь живёшь?
Мы странствуем. Живём в палатках.
У твоего рабби нет дома?
Капернаум, наверное.
Если можно назвать домом места, где мы обитаем.
Мы ушли из Капернаума на какое-то время.
Внимания много.
Я слушал, распространилась добрая и дурная слава о Нём.
Почему Он не соберёт армию,
чтобы Его не выгнали из северного захолустья?
Я там меньше остальных и...
- Моё мнение не считается. - Он многому мог бы у тебя научиться.
Он явно ничего не понимает в восприятии в коммерции.
В любом её виде.
Его репутация среди священников так себе. Они Его боятся.
И не только они.
Я слышал, одну из Его учениц убил высокопоставленный римлянин.
- Это так? - Это ужасная случайность.
Это был сам претор.
Его наказали и понизили потом.
Они убивают одного из нас, а им за это – выговор?
Представь, если мы их хоть пальцем тронем.
Мы узнаем, что будет, ведь это скоро случится, да?
Наверное.
Иуда?
Хадад,
Он – Мессия. Несомненно.
Он исцеляет людей. Творит чудеса.
Его учение не похоже ни на что другое.
- Ты сам так сказал, помнишь? - Так откуда неуверенность?
Я помню, Он не брал пожертвования.
Хотя народу было – море.
И все Его слушали, раскрыв уши. Стоило только слегка им намекнуть,
- они бы все деньги отдали. - Поэтому Его и называют великим.
Никто не считает его шарлатаном или мошенником.
- О себе я такого сказать не могу. - Ты на хлеб зарабатывал.
Признаю.
Я...
Я не понимаю, что мы делаем и зачем...
Или почему не идем быстрее. Я...
Я стараюсь учиться.
В целом я...
Да. Я не голодаю.
Ты всегда был тощий, даже когда мы ели как цари. По тебе не видно.
Деньги есть?
Стараюсь тратить аккуратно и обдуманно.
Откладываю на чёрный день, но такое редко бывает.
- Ты о чем? - Меня сделали казначеем.
- Я тебя ничему не научил? - Я стараюсь забыть.
Прости.
Я благодарен за обучение,
но сейчас я пытаюсь помогать друзьям.
Тебе платят за эти твои особые навыки?
Там есть человек, с опытом счетовода. Но он это бросил.
- Бывший мытарь. - Совесть заела.
Не тебе судить.
Раз уж ты там один умеешь и хочешь,
то заслуживаешь платы за свой труд.
Как сказано в Притчах Соломона:
«Горе тому, кто заставляет ближнего своего работать даром и не отдаёт ему платы».
Это не Соломон.
Не важно, кто сказал. Главное смысл!
Ты ведь умеешь вкладывать деньги.
И это разумно – взять немного, положить в банк, пусть процент капает.
У Иисуса есть об этом притча.
- О пользе процента? - Да, вроде.
Значит, можешь не сомневаться, что будешь делать то, что Он одобряет.
Я не за советом пришёл.
А зачем тогда? Ты сам не свой.
То ли святее всех нас, то ли ничтожнее.
Ты злишься, Иуда.
Да!
Я в полном смятении.
Я знаю только, что Он - тот самый Мессия
и будущий Царь Израиля, что сядет на трон Давида.
И Он призвал меня.
И призвал с какой-то целью.
Пока ты не поймёшь, в чём она,
хотя бы обеспечь Его финансами
для жизни и служения.
И когда Он сядет на это трон Давида,
кого как ни тебя Он захочет назначить главным казначеем Царства.
Я...
так далеко не загадываю.
Да они же тебе полностью доверяют.
Не жди, пока тебе разрешат что-то улучшить или принять решение.
Им надо повзрослеть. Тебе – получать плату. А Ему – руководить.
Если ты правда веришь, что Иисус – будущий царь евреев,
помоги Ему стать им.
Для этого Он тебя и призвал.
Заседание окончено.
Тихо в последние дни, да, рабби Иосиф?
Много узнал?
- В основном то, что многого не знаю. - Все с чего-то начинают.
Я вот ещё не стал одним из семидесяти двух, как вы.
Разберёшься. Держись. Завтра будет не так тоскливо.
В шабат все хотят успеть домой до заката.
Рабби Лиад! Рабби Иосиф, идём.
Вчера не успел вас познакомить.
Это Лиад, сын Эфнана.
Он возглавляет комитет по возвращению Беэр-Шевы
и реформе южной границы, я говорил о нём.
Я польщён знакомством, рабби.
Я решу, польщён ли я, когда задам мои знаменитые вопросы «или-или».
- Да, они знамениты. - О чем они?
Лещ или треска?
Что первое в голову пришло.
Лещ.
Сандалии из кожи или пеньки?
Кожа.
- Гиллель или Шаммай? - Гиллель.
- Почему? - Я ученик рабби Никодима.
Учитель учителей. Все его боятся. Даже Шаммай.
Хоть он не признаётся. Уважаем во всей стране.
Уже несколько недель, как уехал по делам.
Он проводил уроки в твоей школе?
Не слишком ли ты молод?
Он приезжал в Капернаум, когда я уже служил.
Почему ты выбрал Капернаум?
Чтобы быть среди галилеян, простых людей. Подальше от нашего дома в богатом квартале.
Достойно. Я удивлён.
Напоминает притчу о Самуиле, который поехал в Вифлеем
помазать одного из сыновей Йессея на царствование в Израиле.
А ведь Давида не хотели даже показывать Самуилу.
Никогда не знаешь, что найдёшь в тёмных уголках.
Верно.
Рабби Самуил сказал, вы хотите перенести южную границу Израиля,
чтобы включить Беэр-Шеву.
Всё так.
Исполнить Господний завет. Граница от севера до юга,
«от Дана до Беэр-Шевы».
Трудновато найти сторонников в этом вопросе,
когда у нас с Римом такие сложности, тебе не кажется?
У нас стратегия.
Может, Беэр-Шевы для кого-то в Синедрионе и не срочное дело,
но мы знаем, что их привлечёт.
Смерть Иисуса из Назарета.
Я не понял.
- Вы наверняка встречали Его в Капернауме. - Конечно, да, но...
Он повсюду заводит врагов, и неспроста.
Вот жители Тель-Дора прислали своих представителей в Иерусалим
с просьбой лишить Его сана и судить.
Я не слышал, чтобы люди требовали суда.
Они говорят, из-за Него погибла чья-то дочь.
Они хотят суда.
Иерусалим уже настороже.
Кто-то из окружения Пилата был на каком-то сборище
в Десятиградии, где Он преломлял хлеб с язычниками.
Рим к Нему относится серьёзно.
Если Его арестуют или даже казнят благодаря нашим усилиям,
это привлечёт внимание к вопросу.
Извини.
Я удивлён тем, как буднично ты говоришь о смерти человека.
Казни ведь разрешены только на территории храма?
И вообще когда Синедрион разрешал казнь?
Ещё Он называет себя Сыном Человеческим.
Забудем даже о политике. Разве Он невиновен?
Кровь на руках не всегда бывает грехом.
Иногда она оправдана.
Если назарянин не уймётся, народ нам спасибо скажет.
Многовато оливок. Отдохнуть бы.
- Это тебе. - Мне?
- Да. - Правда?
- Ты посмотри. - Спасибо.
- Мы готовы, рабби? - Да.
- Тебе чем-то помочь? - Нет, спасибо.
- Я сейчас. - Давай.
Ну всё, има.
- Береги себя. - И ты.
Люблю тебя.
ИЗБРАННЫЕ