ВСЯ МУЗЫКА ИСПОЛНЯЕТСЯ МАЙЛЗОМ ДЭВИСОМ, ЕСЛИ НЕ УКАЗАНО ИНОЕ
СЛОВА МАЙЛЗА ОЗВУЧЕНЫ КАРЛОМ ЛАМБЛИ
Музыка всю жизнь была для меня словно проклятие.
Я всегда чувствовал тягу к ней.
Музыка - превыше всего.
Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о ней.
Она мой вечный спутник.
Музыка важнее всего.
Жизнь - это приключение и испытание.
Мы рождены не для того, чтобы стоять на месте.
Всю свою жизнь я был таким, какой я есть.
Если человек стремится творить, его ждет дорога перемен.
1926
Я родился в Олтоне, штат Иллинойс,
маленьком городке на берегу Миссисипи.
Мой отец перевез семью в Ист-Сент-Луис.
Ист-Сент-Луис и Сент-Луис были типичными провинциальными городами,
где жили, в основном, белые.
Провинциалы
и расисты до мозга костей.
Майлз вырос в богатой семье.
Его отец был стоматологом.
У него была ферма,...
РЕДЖИНАЛЬД ПЕТТИ ЖИТЕЛЬ ИСТ-СЕНТ-ЛУИСА
...скот и свиньи.
В городе их семья считалась элитой.
Он был почти самым богатым...
КУИНСИ ТРУП ПИСАТЕЛЬ
...человеком штата.
Однако в ту эпоху Америка всё еще жила по законам Джима Кроу.
ФАРА ГРИФФИН ПИСАТЕЛЬНИЦА
Поэтому достояние его отца
не защитило бы его от сегрегации и расизма
в таком городе как Ист-Сент-Луис.
Когда мне исполнилось 13, отец подарил мне новую трубу.
Мама хотела, чтобы я играл на скрипке, но отец был против.
Разгорелся нешуточный скандал.
Всё мое детство они жили как кошка с собакой.
Он нередко слышал родительские ссоры,...
ЛИ ЭННИ БОННЕР ПОДРУГА ДЕТСТВА
...что, полагаю, оставило отпечаток в его юном разуме.
Майлз впитал всё это в себя.
Гнев, нелестное отношение к женщинам.
Помню, как мама подбирала с пола вещи и швыряла их в отца.
Он так разозлился, что ударил ее.
Даже пару зубов ей выбил.
Это должно было возыметь эффект,
хотя я не знаю, какой.
Майлза считали гением,
хоть и несколько, скажем так,
чудаковатым.
ШКОЛА ЛИНКОЛЬНА ИСТ-СЕНТ-ЛУИС
Майлз выходил в лес,
слушал звуки животных и пение птиц,
а потом наигрывал то, что услышал.
Он всегда делал всё по-своему.
Карьера Майлза началась рано,
с участия в группе Эдди Рэндла «Blue Devils», где он играл на трубе.
Майлз был юн и невысок,
и буквально утопал в своем концертном костюме.
ЭШЛИ КАН ПИСАТЕЛЬ
Пока остальные...
БЕНДЖАМИН КАВТХРА ИСТОРИК
...трудились на работе,
юный Майлз Дэвис
возглавил популярную танцевальную группу.
«I LOVE THE RHYTHM IN A RIFF» БИЛЛИ ЭКСТАЙН И ОРКЕСТР
Отправной точкой в творчестве Майлза стал тот момент,
когда во время летних школьных каникул
его позвали в оркестр Билли Экстайна.
Там играл Чарли Паркер и Диззи Гиллеспи.
В этом оркестре собралась целая мастерская,
эти люди олицетворяли будущее современного джаза
Величайшее чувство, что я когда-либо испытывал,
будучи одетым,
связано со знакомством с Дизом и Птахой.
Мне было 18 лет.
Тогда я решил, что обязан быть в Нью-Йорке, на 52-й улице,
где кипела вся жизнь.
1944
Говорит Уолтер Кронкайт.
Военные годы всегда приносят новые веяния,
самым странным из которых стала истерия
по музыкальному шуму под названием «джаз».
Эту причудливую музыку винят во всех грехах,
включая плохую погоду и падение морали.
52-я улица была меккой джазовых клубов.
ДЖИММИ ХИТ МУЗЫКАНТ
Куда ни глянь, всюду играли джаз.
То, что играли на 52-й улице, было не сравнимо ни с чем.
Мы шли туда и слушали, разинув рты.
Та музыка была до жути хороша.
У каждого клуба...
ДЖИММИ КОББ МУЗЫКАНТ
...висел свой динамик.
Можно было постоять снаружи...
ДЭН МОРГЕНСТЕРН ПИСАТЕЛЬ
... и послушать музыку, до тех пор,
пока вышибала не прогонит.
ДЖУЛЬЯРДСКАЯ ШКОЛА
Майлз хотел учиться музыке и поступил в Джульярдскую школу,
Его мать тоже хотела, чтобы он получил музыкальное образование.
Он очень ответственно относился к учебе
и ценил то, что могло предложить это заведение.
Многие считали, что если удариться в образование,
то сразу станешь играть, как белый.
Стоит познать азы теории,
и твоя музыка потеряет душу.
Я часто ходил в библиотеку
и изучал фишки талантливых композиторов.
Я хотел познать весь мир музыки.
Однако он понимал, что был и иной мир,
выходивший за стены школы.
Поэтому днем он ездил в Джульярдскую школу,
а вечером отправлялся на 52-ю улицу.
Первую неделю в Нью-Йорке я провел в поисках Птахи и Диззи.
Спустил все деньги, но так и не нашел их.
Но однажды вечером меня окликнул некий человек:
«Эй, Майлз, говорят, ты искал меня».
Я обернулся и увидел Птаху.
«HOT HOUSE» ЧАРЛИ ПАРКЕР ПО ПРОЗВИЩУ «ПТАХА»
Бибоп исполняли крайне одаренные музыканты.
Он сравним с Манхэттенским проектом.
ГРЕГ ТЭЙТ ПИСАТЕЛЬ
Этот стиль был создан серьезными музыкантами,
которые отчаянно желали раструбить о себе на весь свет.
Так Майлз оказался в самом сердце музыкальных инноваций.
Бибоп был музыкой темнокожих.
Она исполнялась музыкантами, которые не желали
походить на пародию.
ГЕРАЛЬД ЭРЛИ ИСТОРИК
Никаких улыбок, смеха, ужимок плясок и прочей лабуды.
Им было не до веселья.
Они хотели быть как Стравинский,...
КУИНСИ ДЖОНС МУЗЫКАНТ
...то есть, быть творцами.
Майлз видел, как элегантно были одеты все эти люди.
Их костюмы придавали им достоинства, благородства
и манерности.
Спустя некоторое время после того, как Майлз начал учебу
в училище приехала Айрин, его школьная подружка,
беременная и с ребенком на руках.
Вдруг, ни с того с сего, у меня на пороге очутилась она.
Это моя мама велела ей приехать.
То, чего он пытался достичь,
казалось невозможным в столь юном возрасте.
Он узнал, что у него есть дети.
Но на учебу в Джульярдской школе
нужно много времени,
да и сама музыка требует немало сил.
Она заберет еще многое,
но отдача не заставит себя ждать.
В музыке заключался целый мир.
Сексуальность, чувственность.
Власть.
Юмор.
Тогда он не мог поделиться всем этим.
И кому-то пришлось сыграть вторую скрипку.
Как-то раз преподавательница сказала, что блюз уходит корнями
в эпоху рабства и воспевает страдания темнокожих.
УЭЙН ШОРТЕР МУЗЫКАНТ
Она говорила, что горе и слезы людей, закованных в цепи,
и породили сам блюз.
Майлз сидел в конце аудитории
и, услышав эти слова, поднял руку.
Она спросила: «Да?»
А он сказал:
«Вы чертова лгунья»
и вышел из аудитории.
На протяжении нескольких месяцев Майлз тесно общался с Птахой
и записывался с ним в студии.
Он незамедлительно
добился признания.
Каждый вечер он выходил на сцену вместе с Птахой.
Тот наигрывал основную тему, а затем уходил.
Майлза тошнило каждый вечер,
настолько его разрывало от напряжения и унижения.
Эти гуру джаза таких как Майлз на завтрак ели,
но он пошел своим путем.
Он создал стиль, который идеально отражал его сущность.
Длинные ноты без вибратто, лиричные мелодии.
Такова была его уникальная манера игры.
ТАММИ Л. КЕРНОДЛ МУЗЫКОВЕД
Майлз познакомился с Гилом Эвансом, и их связало такое взаимопонимание
и глубочайшая увлеченность музыкой,
что их дружба длилась целую жизнь.
Мне нравилось, как Гил писал музыку, и ему нравилось, как я играл.
Мы одинаково слышали музыку.
К концу 40-х они стали работать над совместным проектом,
альбомом «Birth Of The Cool».
Этот нонет сольет воедино
классические элементы современной музыки и джаз.
А теперь, дамы и господа,
новые веяния современной музыки.
«Этюды современности» с великим Майлзом Дэвисом
и его великолепным оркестром.
Они хотели создать концертную музыку, годную для прослушивания,
намеренно лишая ее того драйва
и ритмики, что были присущи музыкантам с 52-й улицы.
Они стремились добавить новых красок,
расширить палитру джазовой музыки.
Полагаю, он прекрасно осознавал что, чтобы для движения вперед
необходимо открывать доселе неизведанное.
Сердце европейской цивилизации вновь обрело свою силу.
Париж свободен.
Спустя четыре года нацисты покинули Париж.
«Город света» воспрянул вновь.
Неповторимый момент для всей Франции.
Уникальный.
Все были охвачены эйфорией,
присущей послевоенным годам.
Освобождение Парижа было сравнимо с ударом атомной бомбы.
После войны Франция стала другой, как и вся Европа.
ВИНСЕТ БЕССЬЕР ПИСАТЕЛЬ
Новая эпоха требовала новой музыки.
И ей стал джаз.
Сейчас вы услышите Тэдда Демерона и квинтет Майлза Дэвиса.
Майлз Дэвис!
Я впервые выехал за пределы страны.
Париж был мне по душе, мне нравилось, как со мной обращались.
Он говорил, что во Франции даже еда была вкуснее.
И ароматы в воздухе там ощущались сильнее.
Те дни были для него поистине вдохновляющими.
Музыка была всей моей жизнью.
Я был так поглощен ей, что на отношения времени не оставалось.
Но однажды я встретил Жюльетт Греко.
«SOUS LE CIEL DE PARIS» ЖЮЛЬЕТТ ГРЕКО
Впервые попав на концерт Майлза, я наблюдала за ним из-за кулис.
Удивительное зрелище, прекрасное, эстетичное.
Он был великолепен.
Я не сильна в английском,
а тогда говорила и того хуже.
И...
Но мы понимали друг друга.
Удивительно.
Вот на какие чудеса способна любовь.
Мы с Жюлиетт гуляли по берегу Сены, держась за руки,
и целовались,
смотрели друг другу в глаза и снова целовались.
Айрин была дорога мне,
но я никогда не ощущал ничего подобного.
Она привела его в компанию других артистов,
интеллектуалов, философов,
скажем так, величайших умов того времени.
В те времена в кругах французской творческой интеллигенции
джаз действительно считали вершиной искусства.
Он познакомился с Пабло Пикассо, Жаном-Полем Сартром...
Величайшие гении современности общались с ним на равных.
Париж открыл для Майлза новые возможности и потенциал.
Он ощутил, что можно быть самим собой
и жить вне расовых предубеждений.
Цвет кожи перестал быть сдерживающим фактором,
скорее напротив,
он способствовал его восхождению.
В Париже я понял, что не все белые одинаковы.
Одних сковывали предрассудки, других нет.
Прошло всего несколько недель,
но я уже жил в иллюзии того, что всё возможно.
Видимо, случилось чудо.
Сартр спросил Майлза: «Почему ты не женишься на Греко?»
И Майлз ответил «Потому что я влюблен.
Я люблю ее».
Меня настолько угнетала мысль о возвращении домой,
что во время полета я не мог сказать ни слова.
Я и не думал, что мне придется настолько тяжело.
Каждый афроамериканский артист, побывавший за границей,
говорил о глубоком разочаровании при возвращении в Штаты.
Страна представала перед ними прежней,
но в более ярком свете,
ведь теперь они знали, что можно жить иначе.
Мне нелегко далось возвращение,
ведь в этой стране белые ни во что не ставили темнокожих.
Я утратил чувство дисциплины,
потерял контроль над своей жизнью и начал дрейфовать.
Я не успел оглянуться, как пристрастился к героину,
а это значит, что круглые сутки я искал новую дозу и кололся.
Такова была моя жизнь.
Его карьера вышла из-под контроля.
Никто не ждал, что Майлз вообще выживет
и уж тем более сумеет вернуть себе былую славу.
У меня был небольшой клуб, кажется в Хартфорде.
Я пригласил оркестр Симфони Сида,
на что тот сказал мне: «Не давай Майлзу денег».
В первый же вечер Майлз явился и сказал:
«Джордж, дай пять долларов».
ДЖОРДЖ ВЕЙН ОРГАНИЗАТОР
Я говорю: «Брось, старина».
«Джордж, дай два доллара».
Я сказал: «Перестань, Майлз».
«Джордж, хоть 50 центов».
«Брось, приятель».
«Джордж, дай пенни».
Так я и познакомился с Майлзом.
Мы играли в клубе в Нью-Йорке,
и тут из Ист-Сент-Луиса приехал его отец
и зашел к нам.
Он силком стащил его со сцены, бросив трубу,
и сказал «Ты едешь домой».
Я чувствовал себя мальчишкой.
Со мной такого не случалось,
ни в прошлом, ни впоследствии.
По пути домой я сказал, что намерен завязать с наркотой,
что мне всего лишь нужно отдохнуть.
Не успел я оглянуться, как снова подсел на иглу,
но теперь мое пристрастие спонсировал отец.
Он нередко выбирался из дома по ночам.
Если столкнуться с ним,
то и не признаешь Майлза.
Порой он был одет так, что можно было принять его...
ЮДЖИН РЕДМОНД ЖИТЕЛЬ ИСТ-СЕНТ-ЛУИСА
...за бездомного.
Мы хотели, чтобы он был супергером.
но на деле...
...всё было иначе.
Больно было наблюдать, как он идет ко дну.
Но я...
Не хочу об этом говорить.
Я поехал на ферму отца в Милстадт.
Я был болен.
Если бы мне тогда предложили умереть в один миг,
я бы согласился.
В таком состоянии я пробыл где-то неделю.
Я не мог есть.
А потом внезапно всё закончилось.
В один миг.
Мне полегчало.
Я был чист.
Один молодой белый парень основал джазовый лейбл, «Prestige»,
и хотел, чтобы я записал для него композицию.
Мне некуда было идти, кроме как наверх,
ведь я уже был на дне.
Мы, темнокожие, отказываемся от автобусов...
- Мисс Америка. - Доджерс побеждают.
Эмметт Тилл был убит...
Великолепный «Motoramic Chevrolet».
Смеси для кексов «Бетти Крокер»...
Сегодня был открыт Диснейленд, потрясающее королевство...
«BLUE MONK» ТЕЛОНИУС МОНК
Я зашел в один нью-йоркский клуб, а Майлз стоял где-то в глубине.
На выходе он остановил меня и спросил:
«Ты организуешь джазовый фестиваль в Ньюпорте?»
Я говорю: «Да, Майлз».
Он сказал: «Без меня его проводить нельзя».
Я спросил: «Хочешь поучаствовать?»
А он повторил: «Без меня его проводить нельзя».
Я сказал : «Ладно, позвоню твоему агенту».
Ньюпорт был чем-то вроде прослушивания.
Среди зрителей были руководители «Columbia Records».
В ту эпоху компания «Columbia Records» была главой всех лейблов.
Он понимал, что это значит.
Он знал, какой это шанс для него.
Раз у него была такая возможность,
он намеревался воспользоваться ей.
Майлз поднес раструб своего инструмента вплотную к микрофону
и, тем самым, изменил весь мир джаза,
а заодно и собственную карьеру.
Красота этой композиции и звучания трубы Майлза
сделала бибоп музыкой, доступной для всех.
Теперь под музыку Майлза можно было заниматься любовью.
Чтобы играть баллады, нужно быть смельчаком.
Куда проще спрятаться за нагромождением нот,
мол, «гляньте, как я умею».
КАРЛОС САНТАНА МУЗЫКАНТ
Зритель лишь зевнет в ответ.
Большинство мужчин боятся показаться уязвимыми.
А женщинам это нравится больше всего.
Сначала Майлз появляется на сцене,
а затем он начинает играть, и всё.
Он обезоруживает своим исполнением.
Композиции Майлза уникальны с первой ноты.
В них чувствуется...
...удовольствие, красота
и нечто очень романтичное,
однако лишенное сентиментальности.
Он выворачивает себя наизнанку,
отправляя свою музыку прямо в сердце,
в самое нутро.
Я хочу почувствовать, как звучит Майлз.
Майлз умел играть так,
что создавалось чувство, словно камешек скачет по водной глади.
ХЕРБИ ХЭНКОК МУЗЫКАНТ
Он словно едва касался волн.
Порой он опускал ноты.
И слушатели замирали...
МАРКУС МИЛЛЕР МУЗЫКАНТ
...в ожидании.
У него было удивительно чистое,
элегантное
и «вкусное» звучание,
с музыкальной точки зрения.
Майлз мог сыграть одну ноту,
всего одну-единственную ноту,
чтобы некоторые важные гости клуба,
услышав это, сказали:
«Я уже доволен. Не зря отдал деньги».
После такого можно и уходить.
Майлз мог сказать лишь слово, и слушателю этого хватало.
В феврале или марте 1956 года
я перенес операцию по удалению доброкачественной опухоли в гортани.
Она причиняла мне немало беспокойств.
Мне нельзя было разговаривать минимум десять дней.
Неделю он держался неплохо.
КОРТЕС МАККОЙ ДРУГ
А на второй неделе...
...уже не смог молчать.
Ведь кругом было столько ублюдков.
И всё.
В его голосе появилась хрипота,
которая осталась с ним навсегда.
Никто не знал, что Майлз перенес операцию,...
САНДРА МАККОЙ ПОДРУГА
...из-за которой пострадал его голос.
Он вышел на сцену
и сиплым голосом стал объявлять,
что будет играть в тот вечер.
Он успел произнести всего пару фраз,
после чего зрители стали смеяться над ним.
Майлз обернулся
взглянул на зал с очень странным выражением лица
и ушел.
Я мог общаться с оркестром одним лишь взглядом.
Именно так я и делаю, когда поворачиваюсь к залу спиной.
Во время концерта я не отвлекаюсь на болтовню и прочую чепуху,
ведь если всё идет правильно, музыка говорит сама за себя.
Джордж Авакян, джазовый продюсер «Columbia Records»,
предлагал мне эксклюзивный контракт.
Я сказал, что не против договора,
ведь он делал мне заманчивое предложение.
Джордж Авакян сказал:
«Вот список требований, которых нужно придерживаться.
Не употреблять наркотики.
Собрать постоянную команду.
И, наконец, расторгнуть контракт с «Prestige».
Я сначала сыграю, а потом скажу, что это.
Он собрал новый квинтет, взяв саксофониста Джона Колтрейна,
и привел новую команду в студию Руди Ван Гелдера.
Он наигрывал мелодии, одну за другой,...
ДЖЕК ЧЕМБЕРС ИСТОРИК
...и за пару дней записал достаточно музыки,
чтобы отделаться от контракта с «Prestige».
Он словно снял со своих музыкантов оковы и сказал:
«Творите. Будьте собой.
Пусть наша музыка живет, дышит и развивается так,
как мы того хотим».
Майлз считал, что он просто-напросто выполняет свои обязательства,
но в итоге эти песни стали жемчужинами джазовых импровизаций.
Два студийных марафона, более трех часов записанной музыки.
Одна из величайших коллабораций в истории джаза.
Я встретилась с Майлзом,
когда выступала в труппе Кэтрин Данэм.
Тогда я познакомились с множеством разных людей
из мира шоу-бизнеса.
ТАНЦОВЩИЦА УДИВИЛА ПАРИЖ
Я побывала в Париже, в Берлине, везде.
Мне говорили, что у меня лучшие ноги во всей индустрии.
Меня звал на свидания Хью О'Брайан,
а Рори Кэлхун хотел увезти меня в Лас-Вегас.
ФРЭНСИС ТЕЙЛОР ТАНЦОВЩИЦА
Подумать только, сколько джентльменов интересовалось мной...
В те времена я блистала на сцене,
и все эти люди хотели познакомиться со мной поближе.
Я не слишком разбиралась в джазе.
Зато я знала, кто такой Джонни Мэтис.
«CHANCES ARE» ДЖОННИ МЭТИС
Я выступала в клубе «Сиро».
Майлз увидел мое представление
и влюбился в меня с первого взгляда.
Как, впрочем, и все остальные.
Очередная партия кавалеров, желающих заполучить
сердце Фрэнсис.
Сэмми Дэвис-младший спросил
не хочу ли я сыграть в его пьесе «Мистер Вандерфул».
Однажды, по дороге на репетицию,
я увидела, как по улице шел Майлз.
Мы взглянули друг на друга, и он сказал:
«Раз я нашел тебя, то теперь уже не отпущу».
И после этого я переехала к нему.
Фрэнсис Тейлор была для него настоящей музой.
Она была самым вдохновляющим человеком, с которым ему доводилось встречаться.
Это были его самые долгие отношения.
Фрэнсис дарила ему ощущение любви и стабильности
как раз в то время,
когда он создавал свой самый известный альбом.
Он ненадолго отъехал в Париж
и оставил мне свою музыку.
Я влюбилась в эти мелодии.
Они меня зацепили.
И я слушала их снова и снова.
Так я и познакомилась с его творчеством.
В 1956 году, когда Майлз прибыл в Европу,
мы планировали порепетировать.
РЕНЕ УРТРЕГЕР ПИАНИСТ
Ему не доводилось играть с европейской ритм-секцией.
Он даже не поздоровался,
не улыбнулся.
Не сказав ни слова, он просто начал играть.
Я сразу же присоединился, поскольку мы знали его музыку.
Мы были его поклонниками.
Я нередко задаюсь вопросом, что бы случилось,
если мы сказали: «Простите, что вы там играете?
Мы этого не учили».
Вряд ли ему бы это понравилось, но, впрочем, мы сыграли.
Затем он сказал: «Хорошо», и на этом всё, репетиция закончилась.
Мы были в деле.
Я люблю тебя.
Я не оставлю тебя, Жульен.
Я люблю тебя.
Без твоего голоса я бы потерялся в стране тишины.
ЖАННА МОРО
Не очень-то смело.
В ФИЛЬМЕ ЛУИ МАЛЯ
Майлз оказался в Париже,
как раз когда Луи Маль завершил работу над фильмом
«Лифт на эшафот».
Что это за шутки такие?
Маль был еще очень молод,
его карьера только начиналась.
Деньги?
Кроме того, он хотел снимать другое кино,
изменить сам процесс создания фильмов,
снимать настоящих людей в реальной обстановке.
Он обратился к Майлзу и спросил:
«Не хотел бы ты записать джазовый саундтрек?»
Раньше для того, чтобы записать музыку к фильму,
нужно было пригласить человек 30.
Скрипка, перкуссия, духовые и прочие инструменты.
И «Три-четыре, господа. Готовы? Три-четыре».
Люди, которые пишут музыку, знают, сколько длится каждая композиция.
Скажем, две минуты и сорок секунд.
С Майлзом всё было иначе.
Майлз не писал музыку.
Он создавал композицию
непосредственно во время просмотра.
Он импровизировал и творил, вдохновляясь кадрами из фильма.
Было крайне важно опираться на визуальный ряд,
ведь в тот момент он передавал чувства Жанны Моро.
Звучала его музыка, но на экране плакала актриса.
Очень скоро мы поняли, что создаем
нечто крайне выдающееся.
Этот саундтрек и сделал фильм известным.
Многие услышали саундтрек...
МАЙЛЗ ДЭВИС «ЛИФТ НА ЭШАФОТ»
...и только потом заинтересовались фильмом.
Записывая музыку к фильму «Лифт на эшафот»,
Майлз подошел к импровизации несколько иначе.
Этот подход будет развиваться в последующие годы.
Таким образом, во время записи саундтрека
зародилось нечто новое.
Заново, пожалуйста.
Поехали.
0-62-291.
- Номер два, дубль первый. - Подожди.
Я пришел первым, чтобы успеть собрать установку.
Я взял всё необходимое, развесил тарелки и сел ждать остальных.
Майлз явился всего с парой набросков.
У него даже нот не было.
Он сказал мне лишь одно:
«Свингуй».
«Играй свинг».
Я не писал музыку для «Kind of Blue»,
я лишь принес наброски.
Мне хотелось придать игре больше спонтанности.
Я знал, что хорошие музыканты
справятся с подобной задачей
и сыграют на заданный мотив, выходя за рамки своих возможностей.
Первая часть «So What»...
Затем Пол вступает на басу и играет...
Это было первое, что я услышал из музыки Майлза.
Я позаимствовал пластинку из коллекции отца.
Первым делом цепляет слух басовая линия Пола Чемберса.
Святыни не обсуждают, верно?
ДЖОШУА РЕДМАН МУЗЫКАНТ
Почему Библия стала Библией?
Да потому что!
Почему «Kind of Blue» стал классикой?
Потому что он такой, какой есть, и он изменил звучание джаза.
Удар по крэшу в начале «So What»
казался мне избыточным.
Как по мне, он прозвучал громче, чем следовало.
Он звенел будто целую вечность,
но затем плавно переходил в мелодию.
Словно выезжаешь на шоссе,
а отголоски музыки рассеиваются в небе.
Во время записи «Kind of Blue» Майлз просил подумать,
какое именно звучание способны создать музыканты.
Он говорил: «У меня есть пара идей. За дело».
Именно так Майлз и работал до конца своих дней.
«Kind of Blue» не торопится демонстрировать всю свою страстность,
но когда музыканты раскрываются,
они показывают, насколько они искусны, изобретательны
и зажигательны.
«Kind of Blue» стал символом
другого видения своих композиций,
иного подхода к исполнению и к музыке в целом.
А для Колтрейна этот альбом открыл дорогу
к поиску собственной индивидуальности.
Мало кто видел в юном Джоне Колтрейне хоть какой-то потенциал,
но Майлз взял его под крыло и предоставил ему возможность
стать тем самым артистом, которого будут любить и почитать.
Этот альбом нравится даже тем, кто не любит джаз.
Каждое десятилетие
обязательно кто-нибудь вспоминает про «Kind of Blue».
Благодаря этому альбому я начал слушать джаз.
Его можно переслушивать сотни раз,
и каждый раз в нем открывается что-то новое.
Как по мне, это признак истинного шедевра.
Вряд ли Майлз понимал, что он записывает пластинку,
которая станет самым продаваемым альбомом
за всю историю джазовой музыки.
Если бы он знал, что всё так сложится,
он бы попросил выделить ему
целое здание и подогнать пару Феррари в придачу.
Да он бы с катушек слетел.
Если бы он заподозрил подобный расклад,
он бы ополчился на музыкантов.
Альбом «Kind of Blue» незамедлительно обрел успех.
Майлз становился звездой популярной музыки.
Благодаря контракту с «Columbia», пластинка разлетелась по всей Америке.
Он возвысился до уровня настоящих музыкальных гуру.
Я всего лишь хотел передавать свои эмоции с помощью музыки.
Контракт с «Columbia» прочил хороший заработок,
но разве зазорно получать деньги за выполненную работу?
Настала эпоха темнокожих.
Они хотели показать, что гордятся тем, кто они есть.
Майлз был наглядным тому примером.
Выходя в свет, он старался выглядеть безупречно.
Майлз Дэвис был самим олицетворением крутости.
Он стал мифологическим героем.
Нашим темнокожим супергероем.
Когда вышел новый альбом Майлза,
мы показывали его всем вокруг.
ДЖЕЙМС МТУМЕ МУЗЫКАНТ
Слушать Майлза
уже само по себе было модно.
Майлз Дэвис стильно одевался, гонял на спортивных автомобилях,
его всегда окружали женщины.
Хотелось и играть с ним,...
ЛЕННИ УАЙТ МУЗЫКАНТ
...и быть им.
Я спрашивал: «Майлз, что ты делаешь с детьми,
когда хочешь вывести их в свет?»
А он отвечал: «Говорю им взять такси».
Майлз стал символом статности,
изысканности
и мужественности.
Он был из тех темнокожих, кто не потерпит оскорблений.
Я был дерзким модником, утонченным стилягой
и еще много кем.
Но я шикарно играл, и у меня был отличный оркестр,
так что я получил признание не только благодаря бунтарскому образу.
Люди начали судачить о загадке Майлза Дэвиса.
Майлз Дэвис воспринимал цвет своей кожи
не как обузу,
а как достоинство.
Его подход отличался от того,
что транслировали по телевизору или показывали в кино в ту эпоху.
Майлз превратил свой цвет кожи в нечто выдающееся, нечто желаемое.
Всякий раз, когда я выходил в свет, я был одет с иголочки,
как и Фрэнсис.
Темнокожий мерзавец вроде меня
рядом с такой потрясающей красавицей.
Это было нечто.
Люди останавливались и глазели, разинув рты.
Майлз покупал мне одежду, ведь все знают,
что у меня шикарные ноги.
Мы были великолепны.
И, разумеется, мы разъезжали всюду на Феррари.
Мы, несомненно, были роскошной парочкой.
Майлз и Фрэнсис в ударе.
В детстве...
ВИНС ВИЛБЕРН ПЛЕМЯННИК
...я искренне удивлялся им.
Всегда разодетые в пух и прах, стильные
и влюбленные.
Они были как принц и принцесса.
У меня был друг, писатель. Его звали Джордж Фрейзир.
И он подобрал одно слово,
которое употреблял, говоря о Майлзе.
Оно имело отношение к испанским матадорами.
Многие могли убивать быков,
и некоторые бились так, что дух захватывало.
А другим стоило лишь зайти на арену и взять плащ,
как бык начинал бесноваться,
а зрители смотрели на бой чуть дыша.
Всё потому что у этого матадора была харизма.
Майлз тоже был харизматичен.
Майлз окружал себя тем, что ему нравилось.
Если ты ему не понравился, то ничего не поделаешь.
Таким уж он был человеком.
Раз уж кто-то пришелся ему по душе,
значит, так оно и будет.
А если он тебя невзлюбил, остается лишь смириться.
Так-то.
Я был холоден практически со всеми.
Таков был мой защитный механизм.
Я не показывал никому своих чувств и эмоций.
И долгое время меня всё устраивало.
Я пришел в клуб «Village Vanguard» на концерт Майлза...
АРЧИ ШЭПП МУЗЫКАНТ
...подошел и сказал: «Мистер Дэвис, меня зовут Арчи Шэпп.
Вы не против, если я сяду?»
Он переспросил: «Кто, еще раз?»
И...
Я повторил: «Арчи Шэпп».
Он сказал: «Пошел на хрен.
Нечего со мной сидеть».
Майлзу было плевать.
Ему не нужно было угождать никому,
кроме самого себя.
Майлза никто не интересовал.
Понимаете? Люди в целом были ему не интересны.
Ведь он был Майлзом Дэвисом.
У него было немало причуд.
Он вел себя озлоблено, асоциально.
Но зачастую подобные комплексы
дают толчок к творчеству,
и, таким образом, искусство исцеляет человека.
Оно и дало ему возможность проявить свою уязвимость,
показать то,
что он скрывал в реальной жизни.
Мы работали в клубе «Birdland».
Отыграли свою программу, и Майлз пошел наверх, покурить.
Я стоял перед клубом, насквозь мокрый.
Был август, в воздухе висела неимоверная духота.
Я хотел проводить белую девушку по имени Джуди до такси.
Ко мне подошел белый полицейский и велел отойти.
А Майлз спросил: «Чего вдруг? Я просто курю.
Работаю в клубе и вышел покурить».
Он стоял прямо у вывески с его именем.
«М-а-й-л-з. Майлз.
СТЭНЛИ КРАУЧ ПИСАТЕЛЬ
Это я. А ты кто?»
Вышел «Kind of Blue».
КВИНТЕТ МАЙЛЗА ДЭВИСА
О Майлзе говорил весь город, его имя красовалось над входом.
Он был на пике славы.
Парень говорит: «Чихал я. Пошел вон».
Майлз ответил: «Ну уж нет».
Я смотрел ему прямо в глаза
и не двигался.
Майлз в те годы был в отличной форме,
мало бы кто осмелился поднять на него руку.
Вдруг из ниоткуда вылетает белый сыщик
и бьет меня по голове.
Я его даже не видел.
Мне позвонили
и сказали приехать в полицейский участок.
И я увидела его лицо.
Зрелище было душераздирающее.
Я не могла сдержать слез.
Я мог бы ожидать чего-то подобного
в Ист-Сент-Луисе,
но никак не в Нью-Йорке,
ведь он считался самым модным городом во всем мире.
Всё дело в расизме.
Весь город погряз в расизме, как, впрочем, и весь мир.
Что еще
могло стать причиной?
Других версий у меня нет.
Этот случай напоминает нам о том,
что ни личные достижения,
ни солидный достаток, ни даже всеобщее признание
не уберегут человека
от расистских нападок в Соединенных Штатах.
Проклятье.
Никуда от этого не денешься.
Этот случай изменил меня навсегда,
Я стал вести себя еще более резко и цинично чем прежде.
Он мог посреди разговора сказать:
«Ну и ублюдки эти копы».
Вот так вот внезапно, ни с того ни с сего
накатывали воспоминания.
Такие истории
не забываются с приходом успеха.
События юности
остаются в памяти до конца твоих дней.
Альбом «Miles Ahead» стал первой совместной работой Майлза и Гила Эванса
после сделки с «Columbia Records».
Это одна из причин, по которой Майлз подписал контракт.
У «Columbia Records» было достаточно средств,
чтобы воплотить в жизнь такой проект.
У нас с Гилом образовался особенный тандем.
Мне нравилось работать с Гилом, он был дотошным и изобретательным,
и я полностью доверял его музыкальным решениям.
Мы играли...
ГИЛ ЭВАНС АРАНЖИРОВЩИК
...и говорили: «А так?»
Мне очень хотелось создать его интерпретацию песен,
и всё сложилось безупречно.
«MILES AHEAD» МАЙЛЗ ДЭВИС
Когда вышел «Miles Ahead»,
на обложке красовалась молодая белая модель,
она стояла на палубе парусника.
Девушка должна была стать символом роскоши и достатка,
что позволило бы продавать пластинку
более широкой публике, то есть белым.
Майлз пошел к Джорджу Авакяну и спросил:
«Что эта белая дрянь делает на обложке моего альбома?
Он понимал свое влияние,
ведь он зарабатывал огромные деньги,
в том числе и для лейбла,
поэтому в таких ситуациях его слово имело вес.
Следующие партии того же альбома
выходили уже под другим названием и с другой обложкой,
на ней был изображен сам Майлз Дэвис.
Альбом «Miles Ahead» стал одной из трех восхитительных коллабораций
с Гилом Эвансом и оркестром из 19 человек.
Через два года вышел альбом «Porgy and Bess».
А спустя еще два года...
Я провела немало времени в Барселоне.
После окончания наших шоу
мы отправлялись слушать фламенко и смотрели танцы.
Это была моя страсть.
Я сказала Майлзу:
«Я хочу, чтобы ты увидел...
ФРЭНСИС ТЭЙЛОР ДЭВИС ЖЕНА
...и ощутил то же, что и я».
Он не хотел, но вскоре сдался.
И мы пошли слушать музыку фламенко и смотреть танцы.
Когда мы вышли из театра,
мы...
...зашли в магазин виниловых пластинок,
и он скупил все альбомы с фламенко.
В альбоме «Sketches of Spain» сложнее всего оказалось
сыграть на трубе партии, которые должны исполняться вокально,
особенно импровизируя.
Я должен был звучать и радостно, и печально, что тоже было непросто.
Если сыграть такую песню раза три-четыре,
то она потеряет свою эмоциональность.
Кажется, тогда всё получилось.
Всем понравилась та пластинка.
- Жила-была принцесса... - И это ты была?
И к ней пришла любовь.
А долго ль она шла?
О, вовсе нет.
Ведь знали все кругом, что принц прекрасный
и славный человек.
Майлзу нравились сильные мелодии.
Ему казалось, словно они дарили ему голос,
говоря: «Вот то, что тебе знакомо.
Погляди, как прекрасна эта музыка».
Он мог взять песню в духе «Someday My Prince Will Come»
из фильма Уолта Диснея
и вдохнуть в нее невероятную чувственность и глубину.
Он говорил: «Я играю для своей жены, Фрэнсис».
В его исполнении чувствовалась любовь и нежность.
«Someday My Prince Will Come»
стал первым альбомом, на обложке которого появилась я.
Он тогда был в отъезде.
Помню, когда я поехала на съемку,
он звонил каждые две минуты, чтобы спросить,
что на мне одето.
Он хотел убедиться, что я выгляжу безупречно.
И, как по мне, так оно и было.
Я приклеила на щеку мушку, мне казалось, она придает мне шарма.
МАЙЛЗ ДЭВИС «SOMEDAY MY PRINCE WILL COME»
С момента выпуска этого альбома я стал требовать,
чтобы «Columbia» разрешили печатать на обложках темнокожих женщин.
Это был мой альбом,
и я был принцем Фрэнсис.
В итоге я поставил на обложку Фрэнсис.
Он горой стоял за красоту темнокожих женщин,
он говорил, что именно эту красоту он транслирует посредством музыки,
с помощью своего инструмента.
Сильное заявление.
Думаю, он говорил так, потому что считал свою жену красивой.
Всем хотелось попасть в «Вестсайдскую историю».
Джером Роббинс, Стивен Сондхайм...
Уникальный состав.
На прослушивание пришло по меньшей мере 300 девушек.
Я поднялась на сцену, стала отщелкивать ритм и спела...
Я исполнила скэт в духе Эллы Фитцджеральд,
Джером Роббинс был поражен, как и все остальные.
Меня взяли.
В ту пору я прикладывался к бутылке больше, чем прежде,
и нередко баловался кокаином.
От такого несложно стать раздражительным.
Фрэнсис была единственной женщиной, которую я ревновал.
Прибавим к этому проблемы с выпивкой и наркотой...
Она считала, что я умом тронулся.
Впрочем, так и было.
Я считал себя здоровым, думал, весь мир принадлежит мне.
Он страшно ревновал меня.
Он попросту не мог смириться с тем, что вокруг меня кружит столько людей,
что я интересна им.
Однажды он заехал за мной в театр на своей Феррари и сказал:
«Я хочу, чтобы ты ушла из "Вестсайдской истории".
Место женщины рядом с мужем».
Я оцепенела.
Но я была влюблена,
поэтому послушалась.
Я ушла из мюзикла.
Он послал за своими детьми,
Шерил Энн, Грегори и малюткой Майлзом.
Теперь мои выступления ограничивались лишь кухней.
Я приехала в Нью-Йорк, и Фрэнсис устроила нас в школы.
ШЕРИЛ ДЭВИС ДОЧЬ
Мы ходили на учебу, возвращались домой, делали уроки.
Для нее настало время перемен.
Я не умела готовить и вести дом. Я вечно была на гастролях.
Он сказал:
«Послушай меня,
просто наблюдай за мной и повторяй».
Так я научилась готовить.
Она порой отрывалась от плиты
и время от времени уходила на второй этаж.
Потом она призналась: «Помнишь, я иногда сбегала
на второй этаж?»
Я говорю: «Да».
Она сказала: «Ходила взглянуть на мою балетную обувь».
Она словно всегда держала
некоторую обиду
за утраченную славу.
В апреле 1965 года мне прооперировали бедро.
Головку бедра заменили какой-то другой костью,
но это не помогло.
В августе операцию пришлось повторить.
В ту пору я страдал от жутких болей.
Я стал пить еще больше прежнего,
принимал обезболивающие
и всё больше подседал на кокс.
Причиной тому была депрессия.
В нем смешался коктейль из ревности,
кокаина,
обезболивающего,
скотча и молока,
о чем я узнала лишь позднее.
И...
...из-за такой мешанины легко потерять контроль над собой.
Так оно и случилось.
Как-то раз вечерком мы с Майлзом зашли в «Birdland»,
там был Куинси Джонс.
Когда мы вернулись домой,
я просто ненароком сказала Майлзу, что Куинси Джонс привлекателен.
И тут внезапно...
Я и понять не успела.
Из глаз полетели искры, я упала на пол.
Ничего более невероятного и представить нельзя,
ведь меня в жизни никто не бил.
Это был первый раз
и не последний,
к сожалению.
Я еще не знала, что скоро уйду от него,
но...
...это было неизбежно.
Сейчас я знаю наверняка.
Фрэнсис была лучшей женой в моей жизни.
Я осознал, что плохо с ней обращался, но теперь всё было кончено.
Как жаль, что я тогда не понимал своей ошибки.
Он постоянно говорил о ней.
Даже после того, как они расстались,
четыре или пять лет спустя, он мог сказать:
«Видишь платье на той девушке?
Я как-то купил Фрэнсис такое же».
После развода
Майлз частенько говорил, что страшно облажался.
Еще он сказал:
«Счастлив тот ублюдок,
которому она достанется».
По крайней мере, так говорят.
Что ж, он был прав.
В последние годы работы с моей группой
Колтрейн начал играть сольно.
Когда такое происходит, в группе пропадает магия,
и люди, некогда любившие играть вместе,
охладевают друг к другу.
И тогда группа распадается.
Я бы слукавил, сказав, что не расстроился,
ведь мне нравилось играть с ними.
Как по мне, это была лучшая группа всех времен.
Вернее, лучшая, что мне доводилось слышать.
Я всегда находился в поиске новых идей,
новых вызовов для своих музыкальных находок.
Настало время для чего-то нового.
Я работал в клубе «Half Note».
Однажды к нам пришел Майлз,
такой загадочный, в черном плаще и шляпе,...
РОН КАРТЕР БАСИСТ
... и сказал: «Я ищу басиста.
Интересует?»
В ту пору круче Дэвиса были только вареные яйца.
Мне позвонили.
Я услышал гитару.
УЭЙН ШОРТЕР САКСОФОНИСТ
Кто-то перебирал струны.
По телефону сказали:
«Гитара чертовски хороша, да?
Приходи ко мне завтра в половине второго».
И повесил трубку.
Даже не представился.
Не дал ни телефона, ни адреса, ничего.
Но я это был сам Майлз!
Он прислал мне билет в первый класс,
и отправил к своему портному за смокингом.
И я полетел в Калифорнию.
Что будешь играть на этот раз?
Скажите кто-нибудь, а то у Майлза ларингит.
Блюз, значит.
Поприветствуем, квинтет Майлза Дэвиса.
Великий квинтет Майлза эпохи 1960-х
открыл совершенно новый подход к импровизации,
создающий невероятные просторы для творчества.
Любой мог сделать свой вклад
и развить музыкальную идею в любом направлении.
Он неизменно окружал себя молодыми, начинающими, неизвестными артистами.
Майлз позволял им развивать собственную музыкальную идентичность
и сам продолжал возрождаться, снова и снова,
вплоть до конца своей карьеры.
Когда я присоединился к группе Майлза, мне было 23.
Тони Уильямсу, ударнику, было 17 лет.
Дети, да и только.
Творческое начало и талант в любом виде искусства
не знают возраста.
Гением можно лишь родиться,
возраст таланта не прибавит.
Каждый вечер мы спешили в нашу лабораторию.
Майлз был главным ученым.
Нашей задачей было смешать все компоненты, новизну, темп
в единую взрывоопасную смесь, готовую вспыхивать каждый вечер.
И она вспыхивала.
Майлз хотел, чтобы мы жили на сцене,
творили прямо на глазах у публики.
Наши прежние познания его не интересовали.
Он всегда находился в поисках неизведанного.
Хорошая задумка. Ненавижу репетиции.
Там гибнут все идеи.
Я хочу ошибаться на сцене и там же исправляться.
Майлз даже говорил:
«Я плачу вам за репетиции перед зрителями».
Я возражал: «Публика этого не оценит».
А он говорил: «Публику беру на себя.
Ваше дело играть».
Тео, я не могу играть эту лабуду.
Можешь.
Получается!
Понимаешь? Херби, можем так сыграть?
- Давайте по частям. - Да, хорошая мысль.
Шесть.
Погоди, Тео, я даже не знаю, что там играть.
- Первый ритм не играй. - Давай так, Тео.
Как только получался дубль,
на котором вся духовая секция сыграла мелодию правильно,
не наделав особых ляпов,
он попадал на пластинку.
У меня была тетрадь,
которую я брал с собой в армию.
Я иногда делал наброски, и однажды он спросил: «Музыку пишешь?»
Я говорю: «Да, есть пара набросков».
Он открыл мою тетрадь и сказал: «Играем».
- Как называется? - «Footprints».
«Footprints»?
Никаких репетиций.
Взглянули на ноты, сыграли разок и записали.
Когда мы снова стали собираться в студию,
он сказал: «В следующую среду запись. Прихвати тетрадь».
1969
В 1969 году человек впервые ступил на поверхность Луны,
а Соединенные Штаты по уши увязли в этой чертовой Вьетнамской войне.
Майлз осознавал, насколько важно мнение молодого поколения,
ведь он всегда думал наперед.
В 1969-м рок- и фанк-альбомы разлетались как горячие пирожки.
Люди собирались стадионами, чтобы услышать и увидеть звезд,
и, казалось, что эпоха джаза уходит.
В 1969 году мы нередко играли в полупустых клубах.
Я сделал для себя выводы.
Благодаря Джими Хендриксу, Слаю Стоуну и Джеймсу Брауну
Майлз понял, что на одном концерте можно собрать огромное множество людей.
За одно 45-минутное выступление можно было заработать больше,
чем за неделю работы в клубе, с учетом трех сетов за вечер.
Майлз ушел от акустики,
потому что много общался со Слаем и «The Family Stone».
Слай рассказывал о своем заработке, а Майлз ушам поверить не мог.
После этого Майлз решил кое-что изменить.
Я начал понимать,
что рок-музыканты ничего не смыслят в музыке.
Я подумал, раз уж они могут
собирать залы и продавать альбомы,
не особо разбираясь в этом деле,
то и я смогу, только у меня получится даже лучше.
Майлз попросил меня встретиться, и состоялся очень напряженный разговор.
КЛИВ ДЭВИС ГЛАВА «COLUMBIA RECORDS»
Он говорил, что эти патлатые белые сосунки
украли его музыку, его риффы.
Он был разгневан и хотел покинуть лейбл.
Я сказал: «Давай я организую тебе выступление,
поиграешь с музыкантами другого поколения,
которые исполняют другую музыку.
Если ты сыграешь эти концерты, непременно что-нибудь произойдет».
«IF I'M IN LUCK I MIGHT GET PICKED UP» БЕТТИ ДЭВИС
Примерно в тот период
я познакомился с Бетти Мабри, молодой певицей и автором песен.
Она была полна новшеств и сюрпризов, и она смогла указать мне путь.
Бетти Дэвис славилась своей неуемной энергией,
она была частью рок-сцены Нью-Йорка и Калифорнии.
Эта девушка кардинально изменила его представление о музыке.
Бетти оказала огромное влияние
как на мою личную жизнь, так и на музыкальную.
К тому же, она помогла мне сменить стиль одежды.
Теперь у него дома была целая куча забавных костюмов,
причудливых туфель, шляп и всякого такого.
Я спросил: «Это еще что?»
Он тогда полностью поменял гардероб.
Я хотел сменить курс,
чтобы и дальше верить в свою музыку и любить ее.
Я искал того, кто играл бы на электробасу.
Он дал бы мне тот звук, которого не получить на контрабасе.
Он позвонил и сказал: «Надо поговорить». Я согласился.
Он сказал: «Играй на басу, как на контрабасе».
Я говорю: «Это не одно и то же.
Там иная манера, звук,
атака, длина нот,
расположение...
У них, разве что, ноты одни и те же.
Я играю на контрабасе с 18 лет.
С какой стати мне бросать?
Чтобы играть с тобой? Нет уж, дудки».
Он сказал: «Ладно».
Я надел шляпу и ушел в закат.
Группа распалась, когда Рон решил уйти.
Он не захотел играть на электробасу.
Я начал думать, как еще я могу изменить
свой подход к музыке.
В августе 1969 года я отправился в студию.
Майлз сказал: «Приезжай в студию к 10 утра».
В 9:30 я уже был на месте. Меня впустила уборщица.
Я принес наброски, которые никто никогда не видел,
ровно как на записи «Kind of Blue».
Я позволил музыкантам делать всё, что душа пожелает.
Сказал им играть всё, что они когда-либо слышали.
Одновременно играли четыре перкуссиониста,
два басиста,
два или три клавишника и гитарист.
Мы устроили масштабную импровизацию.
Он велел взять лишь одну тарелку и малый барабан.
И мы сыграли первую часть альбома «Bitches Brew».
А затем...
Звуки трубы будто бы отскакивали от стен высоток
ночного города.
Словно Нью-Йорк превратился в большой каньон, состоящий из зданий.
Мелодия звучала зловеще.
Словно вот-вот что-то произойдет.
Течение музыки напоминало движение амебы,
которая порой шла волнами, периодически выпячиваясь в сторону.
Вся эта музыкальная масса перемещалась единым потоком.
Я слушал джазовое радио, и ведущий сказал:
«Ну и ну! Вот он, новый Майлз Дэвис».
ЗАПИСКА ДАТА: 14 НОЯБРЯ 1969
МАЙЛЗ СКАЗАЛ, ЧТО ХОЧЕТ НАЗВАТЬ АЛЬБОМ
«BITCHES BREW»
ДАЙТЕ УКАЗАНИЯ.
МАЙЛЗ ДЭВИС «BITCHES BREW» («СУЧЬЕ ВАРЕВО»)
Я спросил: «Сам-то сможешь сказать это в эфире?»
Он сказал: «Забудь о музыке. На обложку глянь!».
Альбом «Bitches Brew» разлетелся быстрее, чем что я когда-либо делал.
Он стал самым продаваемым альбомом в истории джаза.
После выпуска «Bitches Brew»
он выступал в Филлмор Исте и на других площадках.
Мы стояли в гримерной, когда Майлз получил чек.
Он взглянул на него и произнес:
«Я будто кого-то ограбил».
На 125-й улице был индийский ресторан.
Мы часа два сидели там, ели и разговаривали.
Когда мы выходили оттуда,
он спросил: «Что ты думаешь?»
Я говорю: «Погоди, думаю о чем?»
Я попросту не успел переключиться на другую тему.
Он спросил: «Что думаешь о такой музыке?»
Я сначала не понял, ведь там звучали индийские напевы.
А Майлз говорит: «Такие мотивы будут в нашем новом альбоме “On the Corner".
Я хочу сыграть фанк, добавив в него табла и электрический ситар».
Альбом «On the Corner» лишен двусмысленности.
Он построен на ритме.
Музыка стала агрессивнее.
Четыре, раз, два. В этом весь фанк.
Их популярность росла подобно Большому взрыву.
Они выходили на новый уровень.
Их музыка звучала дерзко и агрессивно
благодаря перкуссии и дисторшну.
Это музыка космических джунглей.
Тогда-то мы и прикипели к Майлзу.
Для нас он был сродни колдуну, служителю культа музыки.
Это была психоделическая музыка.
Те, кто покурили травки и забалдели,
в один миг обретали ясность ума.
А те, кто были чисты, ловили кайф.
Он менял всё вокруг себя одной лишь манерой игры.
Слушатели Майлза менялись, поскольку менялась его музыка.
Она впитывала в себя всё,
что происходило именно в ту пору, а не десять лет назад.
Я никогда не понимал, почему многие находили эту музыку привлекательной.
Я пытался понять, что слышит он.
Но так и не понял.
Да и звучало всё это так себе.
Когда я слышу такие слова,
я всегда думаю: «Да вы просто невежды,
и вы говорите так, потому что завидуете,
ведь вам никогда в жизни не суждено понять то, выходит за рамки
вашего ограниченного, извращенного, убогого разума».
«Черт, Карлос, зачем так грубо?»
Зато как точно!
Когда слушаешь все эти записи,
которые он сделал в период с 1969-го по 1975-й,
можно легко распознать элементы хип-хопа, хауса,
драм-н-бэйса, электроники.
Майлз делал всё это уже в начале 70-х.
Он создавал новую музыку и будоражил разум людей.
В ту пору он был здоров.
МАРГАРИТА КАНТУ ПОДРУГА
Правильно питался, следил за собой,
тренировался в спортзале каждый день, занимался боксом.
Тогда это было очень важно для него,
и с ним всё было хорошо.
Я знала, что Майлз снова подсел на наркотики,
хотя при мне он не употреблял.
Однако у него развивалась паранойя.
Он вел себя грубо, жестоко.
Я сказала, что не собираюсь это терпеть.
В октябре 1972-го я уснул за рулем
и влетел на своей Ламборгини прямо в отбойник.
Я пролежал в больнице три месяца, а по возвращению
пришлось ходить на костылях, из-за чего разболелось больное бедро.
Наверное, это и был ключевой момент его жизни.
Из-за боли, которая преследовала его круглые сутки,...
МАРК РОТБАУМ МЕНЕДЖЕР
...Майлзу ничего не оставалось кроме как принимать лекарства,
нюхать кокаин, пить алкоголь, курить сигареты,
всё, лишь бы унять боль.
Он стал давать меньше концертов, реже гастролировал.
В итоге, группы Майлза Дэвиса попросту не стало.
Я морально устал от всей той дребедени, что я пережил
за эти долгие годы.
Я был опустошен.
Мне нечего было сказать в музыкальном отношении.
Я знал, что мне нужен отдых, и я взял перерыв.
Я оставил то, что любил больше всего в жизни - музыку.
Чем дольше длилась пауза,
тем глубже я погружался в иной темный мир.
Его квартира превратилась в настоящую пещеру,
он по доброй воле отправил себя в заточение.
Майлз мог неделями не выходить оттуда.
Когда мне было 15 или 16,
я приезжал в Нью-Йорк, как раз в тот мрачный период.
В доме всегда было темно.
ВИНС ВИЛБЕРН ПЛЕМЯННИК
Всюду валялись сигареты, пивные бутылки и кокаин.
Помню, как навещал его пару раз.
Настали темные времена.
Он был...
ЭРИН ДЭВИС СЫН
Я боялся за него.
Он жил один, пытаясь совладать с болью, и не играл.
Для него отказ от музыки
был сродни отказу от воды.
Я хотел прекратить всё это.
Хотел развеять тьму.
Я совершенно его не узнавал.
А я хотел, чтобы он снова стал... моим дядей, моим супергероем.
Я помню, как мы поехали в Гарлем,
и с нами в машине была женщина.
Она сидела рядом со мной.
Майлз подъехал к какому-то дому и сказал: «Подожди».
А когда он выходил оттуда, то был...
... под кайфом.
У него на лице виднелись следы кокаина.
Я хотел что-то сказать, но был жутко напуган.
Он пихнул меня локтем и сказал: «Ты ее трахал».
Я говорю: «Не трахал я ее».
А он всё наседал: «Не уедем, пока не признаешься».
Он запер машину.
Я сказал: «Ладно. Трахал. Поехали уже?»
А он говорит: «А я-то думал, мы друзья».
Вот так проходили вечера с Майлзом.
Майлз частенько забегал в ту пору.
Ему были нужны деньги, и мы давали ему взаймы.
Деньги, как мы понимали, улетали враз.
Однажды мы уехали, и я сказал Мари:
«Кажется, это конец.
Вряд ли он сумеет выкарабкаться.
Хотя кто его знает».
Примерно в тот период
ко мне снова стала наведываться Сисели Тайсон.
Она и раньше заглядывала ко мне,
но теперь стала появляться всё чаще.
В те годы он был в ужасном состоянии.
Многие считали, что он настолько плох,
что больше не сможет играть.
Он и сам думал, что музыке конец.
Сисели вновь дала ему понять,
что его талант не иссяк,
что его творческий потенциал
еще не достиг своего пика.
Она помогла вывести из моего дома посторонних.
Она стала защищать меня и следила,
чтобы я правильно питался и меньше пил.
Она помогла мне слезть с кокаина.
Она кормила меня здоровой пищей, готовила овощи,
делала соки.
Он совершал пробежки по пляжу
и пытался стать вегетарианцем,
что поразительно, ведь он не был на это способен.
Майлз говорил: «Приежай ко мне и забери меня.
Поехали туда, где готовят мясо.
Дай просто ощутить аромат, а потом купи мне горячий сэндвич».
Майлзу нужны были все эти годы, чтобы собраться с силами,
бросить наркотики, вернуться к музыке и публике,
начать гастроли, вынести нападки критиков
да и жить.
Я не прикасался к трубе с 1975-го до начала 1980-х.
За четыре года я ни разу не брал ее в руки.
В итоге прошло почти шесть лет.
Он всё приносил мне записи групп
с совершенно иным, электронным звучанием.
Я сказал: «Заплачу тебе 70 000 долларов за два концерта в "Эйвери Фишер Холл"».
Он решил, что я чокнулся. Неслыханная сумма.
Я выписал чек на 35 000 долларов, отдал ему
и затаил дыхание.
Я купил новую ярко-желтую спортивную Феррари 308 GTSi
с открытым кузовом.
Я был готов вернуться к музыке.
Он купил эту машину, чтобы явиться на тот концерт.
Я себе купил рубашку,
а он взял Феррари.
Майлз вернулся
с совершенно иным звучанием и молодыми музыкантами.
Его не было семь лет, и вот он вернулся.
МАЙК СТЕРН ГИТАРИСТ
Он мог окончательно бросить музыку и сказать: «Я сделал достаточно».
И все бы с ним согласились.
Но он шел дальше.
Он вернулся не только как артист,
но и как человек.
Я никогда не видел ничего подобного.
Вы еще хотите играть на фестивалях в Европе?
Я бы с радостью сыграл на европейских фестивалях.
А что насчет Молде? Вы поздно прибыли.
Мне было плохо утром.
В туре...
МИКЕЛЬ ЭЛАМ ЛИЧНЫЙ ПОМОЩНИК
...мы каждый день кочевали по городам и странам.
Концерт начинался в восемь,
и в отель мы возвращались к полуночи.
А потом он садился рисовать.
Брал всё, что пишет, и начинал рисовать.
Когда мы были в дороге, он рисовал и в самолете, и в машине,
и в зале ожидания перед рейсом.
Добравшись до площадки, он рисовал в гримерной.
Рисунки словно выливались из его разума прямиком на бумагу.
Неверно нарисованная линия
напоминает создание музыки.
Нота, следующая за той, что казалась неудачной,
исправляет предыдущую.
Как-то ранним утром я вышла на пробежку.
ДЖО ГЕЛБАРД ХУДОЖНИЦА
Я стояла у лифта, двери открылись, и появился он.
У меня аж сердце подскочило.
Как в кино, когда встречаешь вампира,
знаешь, что вот-вот умрешь, но не переживаешь.
Я оглянулся, а он сказал: «Уноси ноги,
а не то вернусь и поймаю».
И всё. С того момента мы стали рисовать вместе.
Чем бы он ни занимался, любая его деятельность
пользовалась спросом.
Что привело вас в живопись?
Он был востребован как никогда.
Кто вы такие?
Похоже, что он забыл, кем был.
Я начал жизнь с нуля.
Он ходил на ток-шоу.
Добрый вечер. С вами Майлз Дэвис.
На вечерние передачи.
Майлз Дэвис!
Он давал интервью в каждом городе гастрольного тура.
С виду он стал совершенно другим человеком.
Он даже общался с Принсом.
Он обожал Принса. Казалось, будто сама судьба свела их вместе.
Мне позвонил Томми Липума,
заместитель главы «Warner Bros.» по вопросам продвижения артистов.
Говорит: «Майлз Дэвис ушел из "Columbia" в "Warner Bros."».
Я сказал: «Поздравляю!» Он спросил: «Музыка есть?»
Я повесил трубку и сразу написал басовую линию к «Tutu».
Если при создании песни я могу представить,
как исполнитель кивает в такт, значит, я угадал.
Я окинул взглядом студию и увидел Майлза.
А потом он стал играть на пианино всякие наброски.
Вспоминая то время, я понимаю, что он никогда не записывался вот так,
в наушниках, под трек с драм-машиной и прочими приблудами.
Он не прощупывал почву, а погружался в процесс с головой,
наслаждался.
Да!
В душе он оставался всё тем же юным пареньком,
приехавшим в Нью-Йорк.
Он берег в себе эту черту.
Майлз никогда не говорил о своих старых записях.
Он даже не держал их у себя дома.
Майлз просто не хотел о них вспоминать.
Он желал видеть только то, над чем работал.
Когда я только пришел в группу,
казалось, что у Майлза всё путем, он был собран и сосредоточен,
но вскоре стал неважно выглядеть.
На шоу «Saturday Night Live»,
это сразу было видно.
Он шатался из стороны в сторону, звучал слабо.
Он переживал, что не может добиться нужного тона.
Никак не получалось.
Порой он ходил по сцене прихрамывая, но всё же
он был собой.
Майлз Дэвис и Куинси Джонс сегодня впервые
сыграют на одной сцене.
Я 15 лет к этому шел.
Всё капал и капал ему на мозги.
КУИНСИ ДЖОНС ПРОДЮСЕР И КОМПОЗИТОР
Наконец, он сказал: «Ладно, черт с тобой».
Он мог бы не играть больше ни ноты,
ведь последние полвека он дарил жизнь самым передовым направлениям музыки.
Я наблюдал, как в 65 лет
он пытается воссоздать себя 25-летнего,
и это было потрясающе.
Моя любовь, мой брат,
один из моих самых любимых музыкантов, Майлз Дэвис!
Да, я обожал его.
Он радовал мое сердце.
Была песня под названием «The Pan Piper».
УОЛЛЕС РОНИ ТРУБАЧ
Я знал, что она сложная,
и я не думал, что он вообще сможет сыграть ее.
Но он бы не признался.
Когда пришло время исполнять ее, я стал помогать ему.
Помню, он сказал: «Если бы мне пришлось взяться за старое,
я бы умер».
Я сел у телевизора, и думал лишь одно: «Он болен.
Болен».
Он говорил: «Когда Бог наказывает тебя,...»
Это очень грустно.
«...кара не в том, что тебя лишают желаемого.
Ты добьешься всего, что хочешь,
но времени уже не останется».
Майлз Дэйвис!
Куинси Джонс!
В сентябре 1991-го Майлз лег в больницу.
Мы разговаривали и слушали музыку.
Я смотрела на него, и он выглядел несколько странно.
Я подняла взгляд, и в палату зашел врач.
Он подошел к нам, и минула буквально секунда.
Майлз лежал головой у меня на коленях,
и врач бросился его откачивать.
Он вызвал подмогу, вошел еще один врач,
потом еще целая толпа врачей и медсестер.
Я всё еще сидела на его койке. Он побледнел как полотно,
но дышал. Я знала, что он не умер.
Но зрелище было ужасающее.
Врачи вовсю трудились,
прыгали над ним, ставили уколы,
затем нас обоих выкатили в лифт и повезли в коридор.
И они даже не заметили, что я была на койке,
что Майлз еще лежал у меня на руках.
Нас окружили люди,
потом мы поднялись на лифте, и мне сообщили: «У него инсульт».
Позвонила моя бывшая жена, Дебора, и сказала:
«Тебе лучше присесть».
Я говорю: «Что такое?»
И она сказала:
«Майлз Дэвис скончался».
У меня было чувство,
будто меня ударили
отбойным молотком по голове.
Вне всяких сомнений,
Майлз был самым удивительным человеком, что я знала.
Он делал всё совершенно не так, как остальные.
Он иначе смотрел на мир и видел его по-другому.
Нужно оставаться верным самому себе. Такова была его философия.
Как можно сочинять столь прекрасную музыку,
имея подобные наклонности?
Порой я не выдерживала.
А иногда всё было идеально.
Я ни о чем не жалею, ничего не забываю, но всё равно люблю.
Мне его не хватает.
Я скучаю. Он часто снится мне.
Он...
...был великой личностью.
Конечно, я любил его.
Он был мне как брат,
который порой делает глупости, но ты готов смириться.
Он был настоящим.
Искренним.
Нечасто рождаются такие люди, как Майлз.
Довольно. Я устал.
Перевод субтитров: Фетисова Юлия