Иногда я достаю твои письма и стихи, мой дорогой друг,
и когда чувствую их странную силу,
мне трудно писать.
Думаю, что если бы я мог хоть раз
увидеть тебя и убедиться, что ты настоящая,
это бы мне помогло.
Мне трудно понять, как к тебе могут приходить такие мысли,
учитывая, что ты столько времени проводишь в одиночестве.
Такое любого должно отучить широко мыслить,
и вряд ли у кого-то ещё бывают такие озарения, как у тебя.
Так что, наверное, место не имеет большого значения.
Должно быть, ты иногда приезжаешь в Бостон?
Все дамы так делают.
Твой друг навеки, Хиггинсон.
Эмили.
- Эмили. - М-м?
Мама ещё в постели, у Мэгги выходной, а водопровода у нас нет. Так что…
- Надо сходить за водой. - Знаешь, что?
Иногда мне кажется, что я родилась не в том столетии.
Дикинсон
ГРЯДУЩЕЕ МОЛЧИТ
Ах, какой прекрасный весенний день!
Привет, солнышко!
Я говорю по-голландски.
Да, день чудесный. Вот бы почта пришла.
- Зачем? Ты влюблена в почтальона? - Что? Нет. Я просто жду письма от Генри.
- Только не начинай. - Я опасаюсь худшего.
Если в ближайшее время известий не будет,
что ещё можно подумать, кроме того, что он мёртв?
- Есть и другое объяснение. - Правда?
Слушай, я не знаю, где носит Генри, но…
людьми всегда движет лишь одно, и это не компас.
Наверняка он нырнул к кому-нибудь в постель.
Даже если так, он мог бы написать Хелен.
Милая, ну кого ты защищаешь? Он явно бросил и тебя, и Хелен.
Пора тебе снова заняться собой.
Не поняла?
Нужно снова начать ходить на свидания.
Свидания в разгар Гражданской войны?
Время всегда неподходящее, но, несмотря на войну, сейчас весна.
Птички поют. Цветы цветут.
Весной все ищут новую любовь,
вместо того, чтобы страдать и грустить по бывшему,
который любил тебя меньше, чем свой аболиционистский журнал.
Оставь позади прошлое и начни строить будущее. Давай!
В твоих устах это так просто.
Как тебе удаётся сохранять оптимизм?
Бог призвал меня говорить о надежде, живущей во мне.
И вот сейчас я надеюсь,
что у подруги Бетти жизнь снова завертится.
Да и где его найдёшь-то в такие времена?
Доброе утро, дамы!
- Он? - А почему нет?
- Я не смогу. Я ещё не готова. - Сейчас самое время!
- Для нас есть почта, Фредди? - К сожалению, нет.
Я бы хотел принести тебе что-нибудь, Бетти.
Мне нравится, когда ты улыбаешься.
Славный день для прогулки, верно?
Кому-то пора прогуляться.
Самой трудолюбивой швее Амхёрста.
Можешь разносить со мной почту.
Это не свидание, а работа. Своди её на пикник куда-нибудь.
Ну, можно, конечно, если тебя заинтересует это предложение.
Я…
- Вообще-то, с удовольствием. - М-м.
Подышу свежим воздухом.
Но запомни, что тьма сгущается прямо перед рассветом.
Я провозглашаю надежду, что всегда живёт во мне!
Сучка, мне шестьдесят!
Эмили.
Я здесь.
Сью.
Что ты там делаешь?
Я ждала тебя.
Надо поговорить.
Да, надо.
Эм…
Почему ты не приходила?
Ну, я думала, ты обиделась.
Обиделась. Поэтому ты должна была прийти.
Сью, слушай…
Нечестно злиться на меня лишь потому,
что я спросила мнение другого человека о своей работе.
- Это никак не связано с тобой. - Это напрямую связано со мной.
Однажды ты сказала, что пишешь только для меня.
Но, похоже, моих мыслей тебе уже недостаточно.
Теперь, когда у меня ребёнок, мой мозг бесполезен.
С ребёнком тебе едва хватает времени на стихи.
А тебе с твоими чёртовыми стихами едва хватает времени на моего ребёнка!
Вот оно как.
- Тебе нет дела до моих стихов. - Конечно, есть! Я…
Так в чём проблема, что я прошу ещё чьё-то мнение?
Мужчины? Незнакомца?
- Кого-то, кто тебя совершенно не знает? - Вот именно!
Он меня даже не знает.
Он знает только мои слова.
И я не волнуюсь, что могу задеть его чувства.
Когда тебе якобы не нравится строфа,
может, ты просто зла, что я не помогла менять подгузник.
Ещё хуже - когда тебе нравится строчка, может, дело в том, что ты любишь меня?
Я люблю тебя, Эмили, но разве это плохо?
Боже мой, как ужасно так жить. Это несправедливо.
Всё, чего я хочу, это быть с тобой,
обнимать тебя, лёжа в постели по ночам.
А мне приходится ждать днями и неделями, напрасно.
Не напрасно.
Я пишу для тебя. Разве это ничто?
Эмили, ты поэт.
Ты работаешь над своими стихами, чтобы каждая строчка была идеальной.
А мне нужен хаос.
Мне нужно то, что ты не можешь выразить словами.
Мне нужна ты.
- И нужно, чтобы я была нужна тебе. - Конечно, ты нужна мне.
Но мне нельзя жить в твоем доме.
Во-первых, Остин даже не разговаривает со мной.
Ладно.
А что, если Остина заберут на войну?
- О чём ты? - Они призывают всех трудоспособных.
Его пора придёт.
Когда Остин уедет воевать, тогда ты придёшь ко мне?
Или найдёшь себе другое оправдание?
Мне нужно отнести воду.
Скоро пойдёт дождь.
Поцелуй меня.
Не могу.
- Сегодня не лучший день. - О Боже, Эмили.
Пойми наконец, это всё, что у нас есть!
О, какая боль!
Мучение…
Винни?
Винни? Что случилось?
Взгляни на меня.
Я изо дня в день делаю всю чёрную домашнюю работу для матери,
тогда как всё, о чём я мечтаю,
это изо дня в день делать всю чёрную домашнюю работу
для моего роскошного и недоступного благоверного.
Господи, я больше этого не вынесу.
Честно говоря, я тоже.
Жизнь - отстой.
Я совершенно одна, в Америке идёт война,
а теперь ещё и дождь.
Да, сегодня - самый худший день.
Да.
С самого начала войны я всё надеялась, что жизнь как-нибудь наладится,
что небо прояснится, что мы как-нибудь отыщем путь к светлому будущему.
Но ничего не происходит.
Наша семья рассыпается на части.
Я хочу вернуться назад.
Ещё до этой войны, до того, как погибли все парни.
О, нет, я бы хотела в будущее.
Пропустить всё до тех пор, когда война закончится и всё станет иначе.
Вот бы можно было моргнуть -
и ты уже в будущем. Раз - и всё.
- Ты это видела? - Что это было?
Что происходит?
Эмили.
- Винни? - Что?
- Мы движемся? - Кажется.
Эмили?
- Что происходит? - Я не знаю.
- Винни! - Эмили!
Боже мой!
Что это?
Что случилось?
Беседка, что, крутилась?
А потом перестала.
Да, и дождь перестал.
- Винни? - Что?
Тебе не кажется, что дом изменился?
- Стой… Эмили, мне страшно. - Что это…
Эмили, в этой карете нет лошадей, а сзади - смотри - идёт дым!
Что?
- Боже… - Что?
Что?
АМХЕРСТ СТЬЮДЕНТ ВЫПУСК 1955 СТАВИТ НОВЫЙ РЕКОРД
1955?
Мы в будущем!
ЖЕНСКИЙ ЖУРНАЛ ГОДИ
НОВЫЕ ФАСОНЫ ФАРТУКОВ
Миссис Дикинсон?
Эдвард, как ты посмел ворваться в моё святилище?
Я тут нашёл кое-что
в оранжерее Эмили.
Вдруг ты захочешь знать.
Что? В оранжерее? О чём ты говоришь?
Вот это росло в оранжерее, среди её цветов.
Ясно. Что это?
Это, миссис Дикинсон, каннабис.
- Прошу прощения? - Cannabis sativa.
Также известный как шмаль, гашиш и конопля.
Модный наркотик. На востоке его сушат и курят.
И людей уносит, миссис Дикинсон.
Ну, я уверена, Эмили ничего об этом не знает.
Она просто посадила красивый цветок.
Может, ты и права. Может, она и не знала.
Но это очень опасно.
От неё бывают всякие экстазы, мечты, галлюцинации.
Ого…
Попробуем?
Что… Правда?
- Мы живём лишь раз. - О!
- Эй! Есть кто-нибудь? - Там заперто.
Заперто, и мы в будущем. Просто класс! Замечательно.
Это же наш дом! Они должны впустить нас.
Кто - "они"? Кто там, по-твоему?
Эмили, мы с тобой перенеслись на сто лет вперёд.
Вся наша семья мертва.
Ладно, мне-мне-мне нужны ответы, и как можно скорее.
НА ВЕЛОСИПЕДАХ НЕ ВЪЕЗЖАТЬ
Не ломись. Двери открывают только по вторникам.
А вы чего вырядились, как старые бабки?
О! Это костюмы на Горный день? Понятно. Класс.
На Горный день?
Да. Горный день в Колледж Смит. Бывает раз в семестр.
Занятия отменяются,
и все гуляют, веселятся, разыгрывают друг друга и всё такое.
Ох уж эти женские колледжи и их дурацкие традиции.
Женские колледжи? Так теперь женщинам можно учиться?
Само собой. Оглянись, мы же в кампусе.
Ого! Кажется, женщинам теперь очень весело.
М-м, нет. Они в депрессии.
У меня бывали срывы, и я пыталась себя убить.
- О. - Я выпускница. У вас какой год?
Мы… из 1862.
Ясно, вы вжились в роль.
Эти корсеты и всё прочее.
Не знаю, как вы дышите в этих штуках.
Ну ладно, посторонитесь, я захожу.
- О. - У тебя есть ключ?
Знаю, где искать. Я часто здесь бываю.
Б-бываете? Зачем?
Просто я поэт.
А это дом великой американской поэтессы Эмили Дикинсон.
З-значит,
Эмили Дикинсон жила здесь?
Много лет назад, да.
Теперь всё заколочено, хотя попечители иногда экскурсии устраивают.
- Я была на многих. - Ты сказала, ты поэт?
Да. Начинающий.
Хотя временами мой мозг кажется мне чёрной дырой,
откуда не может явиться ни истина, ни красота.
Может, это всё электрошок, которым меня лечили в дурдоме.
А может, моя природная харизма.
Скажи, а как тебя зовут?
О, я Сильвия.
Сильвия Плат.
Великая американская поэтесса.
Грядущее молчит
И знаком, как глухой
Пред нами не откроет
Извечный смысл свой
Полковник Хиггинсон?
Можно минутку внимания, сэр?
Генри. Давай.
Не ждал тебя. Заходи.
Я тут пытаюсь разобраться в этой карте.
Я в них не разбираюсь.
Скажи мне, что ты хотел.
Вы знаете, что конфедераты на марше
и что уже совсем скоро
битва разгорится в этих самых краях, прямо в Бофорте.
Да.
Вообще-то, если я правильно всё понимаю,
наш враг идет прямо отсюда…
БРОД-РИВЕР
и будет атаковать нас…
ОСТРОВ ПОРТ-РОЯЛ
где-то здесь.
Там будет месиво.
Знаешь, Генри…
Ах, иногда мне так хочется вернуться в уютный офис журнала "Атлантик"
и давать советы поэтам.
Писать эссе о жизни птиц сейчас кажется райским занятием.
Война - ад.
Я согласен, полковник.
Но я хотел спросить, когда начнется бой, что должны делать наши люди?
Вы натаскали их и испытали,
вы нарядили их, как солдат, но так и не выдали им оружие.
Или они должны просто встать в ряд и превратиться в пушечное мясо?
У них был приказ от генерала Сакстона - укрепить баррикады.
При всём уважении, полковник,
мне кажется, все баррикады стоят в этой комнате.
Как только Линкольн одобрит, оружие окажется в их руках.
- А если этот день не настанет? - Он придёт! Придёт!
Но если мы поспешим, то потеряем то, чего уже добились.
Ты не представляешь, как внимательно следят за организацией этого полка.
Как будто ты что-то сажаешь, но лишь оно пустит корни,
как его выдёргивают и смотрят, как оно растёт.
Малейшая ошибка отбросит нас лет на сто.
- Ты не представляешь… - Вполне представляю, сэр. Я думаю…
Я живу всем этим каждый день.
Ну, а что я могу?
Пойти против приказа президента и раздать оружие?
Я уверен, что именно так и поступил бы радикальный активист.
Ну…
Я не могу так.
Понимаю.
Но…
Если бы кто-то решил их вооружить, я бы мог ему подсказать.
Можно…
перехватить доставку новых винтовок, которая поедет сегодня по Шелл-роуд.
Можно сказать водителю с завода в Чарльстоне,
что они пришли по моему приказу за оружием.
Эти рабочие ничего не смыслят в военных правилах, так что поверят на слово.
Целая машина оружия
может быть передана просто так.
БОФОРТ
Полковник Хиггинсон?
Да.
Что они сделали с моей спальней?
Это вообще не моё одеяло.
Вы превосходно вжились в роль.
Репетировали со Страсбергом в Нью-Йорке?
Он ненавидит женщин.
Обои выгорели, а картина вообще не отсюда.
- Но письменный столик на месте. - Да, у окна, выходящего на юго-запад.
Ого! Класс.
Ты сидишь, словно ты тут хозяйка.
Так я могу общаться с духом Эмили.
Ом-м-м…
Странно, сегодня мне трудно связаться с ней.
Хм. Я прямо здесь, так что…
Это поможет.
- Что это? - Стихи Эмили Дикинсон.
Полное собрание издали только в этом году.
СТИХИ ЭМИЛИ ДИКИНСОН ДЖОНСОН
Я же велела тебе сжечь все стихи после моей смерти.
Ты не это имела в виду.
Я не хочу, чтобы все забыли мою сестру.
Посмотри, в будущем ты правда станешь знаменитой.
- Не так чтобы знаменитой. - О… А?
Скорее, местной легендой.
Малоизвестная, странная поэтесса, жившая жалкой, скучной жизнью.
Это не так.
Большинству людей в двадцатом веке наплевать на Эмили Дикинсон.
Они закинули бы её стихи на чердак, и те бы там пылились.
Но я чувствую родство с ней.
Она была в жуткой депрессии. И я в жуткой депрессии.
Неправда. Она не была… Я…
Вы знали, что она всю жизнь жила одна?
- Что значит - "одна"? - Она была невинной.
Несчастная, иссохшая старая дева.
Так и не вышла замуж, не влюбилась. Всю жизнь сидела в комнате.
Всё, что делала Эмили Дикинсон - ходила в белом и рыдала.
Эм, это не так. Она почти не носит белое.
Эмили Дикинсон не в депрессии. Она не хочет умирать.
Она хочет жить и своими стихами общаться с миром.
М-м… Она умерла одна в своей спальне.
Ладно. Я и есть Эмили Дикинсон,
так что я знаю, что чувствует Эмили Дикинсон.
Ваша вовлечённость в Горный день меня уже пугает.
- Откуда вы берёте информацию? - Это общеизвестно.
Эмили Дикинсон была воплощением печали.
Её жизнь была сущим кошмаром.
Говорят, она была без ума от мужчины, который не отвечал ей взаимностью.
Боже мой…
Мужчина? Это правда?
- Нет, это… - Да, мужчина был,
но неизвестно, кто он, и это было безответно.
Так что, предполагаю, она хотела покончить с собой. Наверняка пыталась.
Совсем как я, когда порезала себе ноги и приняла мамино снотворное.
- Ужас. - Знаешь,
я никогда не хотела покончить с собой. Я бы так не сделала. И я не была влюблена.
- Эмили. Это Джордж? - Нет.
- Фрейзер? - Нет!
Неужели… Тосияки?
Лавиния, я в жизни никогда не была влюблена в мужчину.
Может, ты и права.
Несколько лет назад вышла одна книга, которая спровоцировла невероятный скандал.
Потому что в этой книге автор пишет, что Эмили Дикинсон была лесбиянкой.
- Кем? - Лесбиянкой.
Нет, она была американкой.
Что?
Я говорю о сексе, детка.
Она была лесбой, гомосексуалкой, женщиной, любившей женщин.
Вы должны это знать. Вы ведь… ходите в Смит Колледж.
Эмили, это… правда?
Я, эм…
- Боже мой. Кто? - Простите, сменим тему?
Я… Зачем… обсуждать её личную жизнь? Давайте поговорим о стихах?
Ты хочешь отделить одно от другого?
Как думаешь, откуда берётся поэзия,
как не из страсти, желания, самых мрачных глубин?
Лично я считаю, что Данте был прав.
Чтобы писать стихи, вы должны опуститься в самый глубокий ад.
Твоя энергия впечатляет, и это говорит сама Эмили Дикинсон.
Во сне меня ласкал ты, как вампир,
О, ладно.
И поцелуи лил, как лунный свет.
Как жаль, что ты - мой мысленный эфир.
Низвергся бог, окончен адский пир,
Нет здесь ангелов, и бесов нет,
Закрыв глаза, я убиваю… мир.
Круто. Что ж, нам пора. Надо вернуться в 1862.
- Да, не на такое будущее мы надеялись. - Будущее?
Ты не знала?
У женщин не бывает будущего.
- Винни? - Что?
Как попасть домой?
Какое странное ощущение.
Значит, всё работает.
Вероятность того, что я когда-нибудь встану с кровати,
стремится от нуля и ниже, куда-то в подвал.
Меня вывезут отсюда исключительно в гробу.
- В гробу. - Давай-ка ещё разок.
- Больше нет. Всё скурили. - Нет, нет, мне нужно.
Мы всё скурили. О-о, есть хочу.
- Приготовь что-нибудь. - Сама приготовь.
- Я не стану. - Я голоден.
- И я мужчина. - М-м.
Я вообще не умею готовить еду.
Что-то мне не нравится.
Каннабис? Почему?
Сначала была просто печаль.
А теперь стала печаль, голод, тяжесть,
и ещё немного паранойи.
Ты сейчас прямо какую-то тоску излучаешь.
- Прошу, оставь меня в покое. - Что…
А когда пойдёшь вниз, пересчитай ложки. Мэгги нельзя доверять.
Хм?
Нет, наверное, лучше я и сам вздремну.
- Ну, будем. - Мм-хм.
Всё так запуталось!
Я же правда люблю своего ребёнка.
Ты знаешь, я хочу держать его…
Хочу растить его…
Хочу его нюхать…
Я не успел его узнать,
как вдруг случилась эта лажа.
И вот теперь… что?
Теперь я должен умирать? Да?
Не делай то, чего не хочешь.
Э-э, да, но я должен.
Это же призыв.
Всё строго по закону.
Я юрист, я разбираюсь в этих вещах.
Вот именно. Ты юрист и сын юриста.
Чувак, аллё. Ты богат.
А богатые делают всё, что захотят.
Это первый закон Соединённых Штатов Америки.
Ну не знаю. Моё имя в списке.
Да. Так заплати кому-нибудь, чтобы он назвался твоим именем.
Ого… А так можно?
Из любой ситуации есть выход, если деньги есть.
Да, но… кому платить?
Да любому.
Этому.
Или ему.
Ещё по одной, парни?
Да, сделай двойной.
Ему всегда нужны чаевые.
Ставка за уклонение - 500 баксов. Для него это миллион.
Он не упустит такой шанс.
Нет, я не смогу.
Точно.
Выпьем ещё. Вдруг ты передумаешь.
Ну, хоть дождь прекратился.
Мне плевать на погоду.
Солнце, дождь, снег… Для меня никакой разницы.
Для почтовых работников капризы погоды неважны. Погода - это часть работы.
Гроза, жара, град
не помешают.
Я всё равно доставлю почту.
Я восхищаюсь.
- Прости. Тебе скучно? - Что? О, нет.
Я знаю, далеко не всем интересно, как работает почтовая система.
О, нет, нет, нет. Я люблю Почтовую службу США.
Я просто… Это…
Знаешь, что? Я слегка устала.
Могу представить.
Всё приходится делать одной.
Не всё так плохо.
Воспитывать дочь.
Держать бизнес на плаву.
Ты сильная женщина, Бетти.
Но времена неспокойные.
В защите нуждаются даже самые сильные женщины.
Я могу себя защитить.
А что до Хелен,
я пока не теряю надежды, что её отец вернётся.
Что, из Бофорта?
Это вряд ли.
Откуда?
Генри ведь в Бофорте, в Южной Каролине.
- Я думал, ты знаешь. - Нет.
Как ты знаешь, я не получала писем от него уже много месяцев.
- А ты? - Не напрямую. Но слухи ходят.
Он уже давненько работает там с добровольцами из Южной Каролины.
Как часть эксперимента в Порт-Рояле.
Представь:
чернокожие завербовались в армию Союза и готовятся драться.
То есть, Генри… теперь солдат?
Так говорят.
И если позволишь так сказать,
его шансы вернуться обратно живым примерно так же высоки, как…
Ну…
Примерно как доставка килограммовой посылки с маркой в пять центов.
Ну, класс.
Утром мы застряли в настоящем, а теперь застряли в будущем.
Эмили, пока мы здесь…
- Я хочу знать. - Что?
Это правда?
Ну, её слова, что ты любишь женщин?
Это Сью.
Всегда была Сью. Я люблю Сью.
Я это знала.
Ну, это уже неважно, я всё испортила.
Что значит - испортила?
Не знаю.
Вероятно, иногда мне просто
легче быть влюблённой, чтобы писать стихи,
чем таковой, знаешь, не быть.
Я скажу тебе, что думаю.
Я думаю, тебе невероятно повезло,
что рядом с тобой та, кого ты правда любишь.
На твоём месте я была бы так счастлива.
И если бы он был живой, в настоящем, со мной здесь и сейчас…
я бы заключила его в объятия и никогда не отпускала.
Чёрт, Винни, ты права.
Зачем мне вообще захотелось в будущее? У меня всё и так было в настоящем.
У меня была Сью.
О, боже! Мы вернулись!
Мы больше не в будущем.
Что ты имеешь в виду?
Мы с тобой были в будущем.
Я… просто пошла в уборную, вынести мамино судно,
потому что моя жизнь - кошмар, а потом зашла в беседку и стала плакать.
- Что? - А потом явилась ты
и начала лить слёзы по Сью,
после чего мы мило поговорили с тобой.
Ох…
Воображение играет со мной злые шутки.
Об этом я и говорю, Эмили.
Настоящая любовь - она не в твоём воображении.
Любовь - прямо здесь,
в кошмарном месте, которое мы зовём реальностью.
О, это же Джордж.
Джордж, что случилось?
Джордж, что с тобой? Что такое?
Фрейзер…
- Фрейзер Стернс? - Да. Фрейзер. Он…
- …схватил пулю. - Что?
При Нью-Берне, в Северной Каролине.
Фрейзер… убит.
Ох.
Похоже, я всё-таки видела будущее.
Перевод субтитров - Юлия Коваленко