В среднем за год выпускается более 7 000 новых фильмов,
более тысячи новых телешоу,
тысячи новых видеоигр,
сотни тысяч новых подкастов,
а на Spotify загружают более 60 000 новых треков в день.
Из всего этого выбора развлечений и досуга
наибольший всплеск популярности в 2020 году пережила игра,
которой уже более 1500 лет.
Происходит невиданный шахматный бум.
Игра возглавляет списки желаний,
магазины не успевают пополнять склады.
Даже по всему миру
объем загрузок шахмат вырос на 11%.
Они даже на время стали самым популярным жанром
на стриминговой платформе Twitch,
обойдя такие видеоигры, как League of Legends и Fortnite.
Тысячи людей смотрели даже на то, как играю я.
Он зевнул на H4. Я думаю, Лоджик увидит мат.
Что это было? Идиот!
На протяжении всей истории
шахматы считались игрой, в которую играют очень умные люди.
Они привлекали великих лидеров.
А также мыслителей,
творцов
и элитных спортсменов.
Звезды заходят сюда поиграть в шахматы.
По этому адресу играл Марсель Дюшан.
Стэнли Кубрик тут играл.
И Бобби Фишер тоже приходил играть.
Чтобы быть хорошим шахматистом, гением быть не надо. Это миф.
Но шахматы всегда были не просто досугом,
а тем, что выходит за рамки эпох, верований и культур,
но почему-то не надоедает.
Это увлекательно. Это как побег из своей реальной жизни
в новый мир из 64 клеток.
Так почему эта древняя настольная игра
по-прежнему пленяет наше воображение?
Что в шахматах такого особенного?
Шахматы — отличная игра. Игра и спорт для ума.
Надо посвятить этому всё время, чтобы стать одним
из лучших в мире игроков.
Я люблю играть в шахматы, потому что это хорошая игра.
Мы поняли, что и с самыми обычными мозгами можно
стать гроссмейстером.
Шахматный робот определяет лучшие ходы,
используя свой прошлый опыт для анализа различных ходов.
А потом выбирает один.
ШАХМАТЫ
На королевство напали.
Вражеская кавалерия штурмом взяла замок.
Король уже сбежал.
Никто точно не знает куда,
но все будут драться, пока не узнают о его смерти.
Впервые в жизни королева совершенно беспомощна.
Империя так эффектно поставлена на колени,
что это стоило бы изучать будущим поколениям.
Они и изучают.
Всё это происходит на этой шахматной доске.
И этот момент в этой игре
вошел в легенды.
Прекрасная была игра.
Для начинающих, конечно,
она выглядела каким-то чудом.
Эдуард Ласкер, немецкий инженер,
понятия не имел, что войдет в историю шахмат,
когда сошел с корабля в Лондоне в тот памятный день в 1912 году.
И тут же направился в лучший шахматный клуб города.
Ласкер не говорил по-английски,
но здесь
это было неважно.
Кто-то предложил ему сыграть.
Ласкер не знал, что это был сэр Джордж Алан Томас,
который считался лучшим шахматистом Англии.
Это была случайная игра-экспромт, и так вышло, что ее записали.
Это было не на турнире, не ради денег.
Теперь эту игру называют «Идеальная охота на короля»
за ее восхитительную беспощадность.
А иногда — «Роковое влечение»,
потому что она при этом прекрасна.
А чтобы увидеть эту красоту,
сначала надо научиться играть.
Я учу шестилетку или двадцатилетку?
Шестилетку. Точно шестилетку.
В вашем распоряжении восемь пешек,
солдат-пехотинцев.
Шестилетки отождествляются с пешками.
Это слабейшие фигуры,
но они могут одолеть вражеского короля.
Дальше у нас ладьи, мощные башни.
Они ходят по прямой. Не самая интересная фигура.
Рядом с ладьями — кони. Они так и выглядят…
Лошадки. Все любят лошадок, верно?
Они ходят буквой «Г».
- Они скачут. - Как настоящие лошади.
Следующая фигура — слон.
Очень дальнобойный. Может ходить через всю доску
и атаковать вражеские фигуры.
Рядом со слоном стоит сильнейшая фигура: ферзь, или королева.
Вплоть до конца 15-го века
эта фигура ходила только на одно поле.
Но потом в Европе появилось много могущественных женщин.
ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ
И внезапно эта слабая фигура…
Сменилась королевой,
которая могла пересечь всю доску за один ход.
Без королевы играть нет смысла, если ты не мастер.
А вот и самая важная из всех фигур.
Маленький король
ходит только на одно поле в любую сторону.
Он кажется таким слабаком,
но если не защитишь его — проиграешь.
В древней Персии говорили «шах мат»,
то есть «король мертв»,
что стало названием игры и ее конца.
Вот и всё.
Это твоя армия, такая же, как у твоего врага.
Теперь надо просто сделать первый ход.
ДЕБЮТ
Эдуарду Ласкеру достались белые, поэтому он ходил первым.
У него было 20 вариантов.
У сэра Томаса тоже.
Но уже эти два выбора
могут дать 400 разных раскладов.
Ласкер и Томас сыграли такой.
Спустя один ход число возможных конфигураций доски
взлетает до 71 852.
А после третьего хода обоих игроков достигает девяти миллионов.
Когда вариантов так много, как же решить, что делать?
Веками ответ был таков:
«Бросаться в бой».
В 18-м веке это считалось
единственным достойным способом игры.
Надо было самозабвенно атаковать противника,
не жалея пешек.
Мы называем это эпохой романтизма в шахматах.
Она примерно совпала с эпохой романтизма в искусстве.
В музыке, живописи, поэзии
главным было выражение чувств, а не техническое мастерство.
В шахматах было важно не просто победить, а победить красиво.
Потом появился Стейниц.
Вильгельм Стейниц,
первый официальный чемпион мира по шахматам, сказал…
«Как-то это примитивно».
Стейниц положил начало новой эпохе
научной шахматной школы.
Так же, как художники отошли от драмы в пользу реализма и точности,
шахматисты начали закладывать фундаментальные принципы игры.
Посмотрите на эти ходы снова.
Ласкер ходит в центре доски.
Стараться контролировать центр — это первый принцип.
Это сердце поля битвы.
Потом Ласкер ходит конем.
Это второй принцип.
Как можно скорее вводить в игру сильные фигуры.
Но в дебюте вы не одиноки.
Великие шахматисты прошлого уже проделали много работы.
Есть северный гамбит, гамбит Эванса.
Сицилианская защита,
французская защита, дебют Руя Лопеса.
И, да, королевский гамбит.
Сотни дебютов были систематизированы,
и знать теорию дебюта не помешает.
Если соперник это знает, а вы нет,
вы можете попасть в ловушку. А это вам не нужно.
Но к четвертому ходу число разных конфигураций доски
уже достигает 315 миллиардов.
Рано или поздно придется оставить книжные ходы
и начать думать своей головой.
МИТТЕЛЬШПИЛЬ
Миттельшпиль, или середина игры, — это главная боевая арена,
где реализуются планы и стратегии.
Миттельшпиль обычно решает
исход игры.
Слон Ласкера жаждет крови.
Но триумф недолговечен.
Пешка храбро вступает в бой
и сразу же погибает.
Белая королева только успела положить глаз на короля,
как он уже спрятался.
Это была головокружительная игра для своего времени.
Не забываем, это был 1912 год.
Научная школа была на пике,
шахматы стали чем-то более сложным,
просчитанным и скучным.
Но вскоре началась новая эпоха.
Эпоха бунта в искусстве, музыке,
политике и шахматах.
Встречайте гипермодернистов.
Они были иконоборцами,
они заявили: «Мы будем играть иначе».
Например, оставлять центр доски открытым,
но располагать свои фигуры так, чтобы центр
стал смертельной ловушкой.
Мы не сдаем центр, мы просто контролируем его по-другому.
Гипермодернисты были для шахмат тем,
чем сюрреалисты были для живописи.
Они брали обычные вещи
и переосмысляли их возможности.
Всё могло быть чем угодно.
ЭТО НЕ ТРУБКА.
Надо учитывать, что шахматы — древнейшая военная игра в истории.
На высочайшем уровне игры
это поистине кровавый спорт.
Это тяжело.
Во время турнира кровяное давление шахматиста
может быть таким же, как у спортсмена-марафонца.
Они сжигают до 6 000 калорий в день —
больше, чем теннисист мирового уровня.
И всё это время они сидят
и просто думают.
Так что в 1940-х нидерландский психолог
Адриан де Гроот
стал исследовать, как работает голова шахматиста.
Он предъявлял игрокам разного уровня
незнакомую позицию, вроде этой,
а потом просил их обдумывать свой следующий ход вслух.
Оказалось, что гроссмейстеры и обычные шахматисты
рассматривали почти одинаковое количество вариантов хода.
И просчитывали почти одинаковое количество ходов вперед.
В чём же секрет великих?
Они видели более удачные варианты.
Рихарда Рети, одного из великих гипермодернистов,
спросили, сколько ходов он просчитывает наперед.
И он сказал:
«Только один. Самый лучший».
Думаю, в первую очередь нужно хорошо уметь запоминать.
Почти любой сильный гроссмейстер
так или иначе может вспомнить свои игры прошлых лет,
и часто бывает, что смотришь, где стоят слоны и кони,
где пешки,
и сравниваешь это с прошлыми играми.
Позиции фигур для шахматиста — то же, что аккорды для композитора.
После каждого аккорда
игрок сознательно рассматривает не так много вариантов,
потому что в его памяти записано
звучание десятков.
Всё это благодаря изучению гамм и тональностей,
науки о гармоничных сочетаниях нот, систематизированной столетия назад.
А также благодаря
самой практике игры.
Это вопрос опыта.
И поверьте мне, чтобы стать мастером-шахматистом,
надо много играть и учиться.
А в 20-м веке
нигде не учились усерднее, чем в СССР.
Шахматы изучали в школах,
в них играли в парках и на берегах рек.
Повсеместно открывались клубы,
а журналы перепечатывали известные игры и их разборы.
Шахматы — одна из областей, где соревнуются страны,
потому что в каком-то смысле они отражают прогресс нации.
Для режима шахматные победы не сводились к бою на доске.
Они доказывали интеллектуальное превосходство коммунистов
над загнивающим Западом.
Целых 24 года они не просто побеждали в чемпионате мира.
Никто другой даже не проходил отбор.
До 1972 года
и Бобби Фишера.
В США шахматы внезапно стали излюбленной темой новостей.
Борис Спасский из России, чемпион мира,
встретится с Бобби Фишером из США
в чемпионском 24-партийном матче этим летом.
На кону огромный престиж русских,
ревностно охраняющих свою репутацию шахматных мастеров.
Международная шахматная федерация просит Фишера к утру ответить,
согласен ли он на 24 партии в Исландии,
а Фишер не спешит отвечать.
У него была репутация
невероятно привередливого и требовательного игрока
на всех этапах карьеры.
Наконец Бобби Фишер согласился,
поехал в Нью-Йорк, чтобы успеть на самолет, но потом…
…передумал.
Никто не знал, как быть. Он не садился в самолет.
Держал Бориса Спасского
и весь остальной мир в напряжении.
Это ожидание нарушает ваши планы?
Нет, спасибо. Большое спасибо за вопросы.
Похоже, вы не сильно обеспокоены происходящим?
Мы были в тупике
и не знали даже, где он будет ночевать.
Я позвонил своей маме среди ночи,
и, верная ливанскому гостеприимству, она сказала: «Конечно, веди его сюда».
Она не знала, что наш дом
превратится в новый центр вселенной,
что сотни журналистов
разобьют там лагерь,
что Генри Киссинджер будет звонить
и уговаривать его поехать.
А дальше известно что было.
Этот турнир был не просто игрой.
Шла холодная война,
которую часто сравнивали с шахматной партией
с расставленными всюду ловушками.
И многие вещи были пешками в борьбе за власть,
в том числе и сами шахматы.
Завоевав титул чемпиона мира,
Бобби стал звездой.
Король мертв.
Пока еще нет.
Наверняка сейчас уже во всём мире знают имя Бобби Фишера.
Он лучший шахматист во всём мире.
Как Бобби Фишер вас победил? Он лучше играл?
Да, он лучше играет.
Но в одном важном смысле холодная война была не похожа на шахматы.
В шахматах вся информация видна сразу.
Ничего не скрыто.
В отличие от карт, которые можно держать закрытыми.
Не полагаешься на бросок костей.
Не полагаешься на удачный расклад.
Вопрос прямо перед тобой и ответ прямо перед тобой,
надо только увидеть.
Королева Ласкера решает нанести удар.
Она смело вступает на территорию врага.
Но черная королева приходит на помощь супругу.
Теперь король в безопасном углу,
прикрытый со всех сторон.
Если вы играете в шахматы, как бы вы поступили?
По словам Ласкера, он знал, что это решающий момент игры
и надо действовать радикально.
На обдумывание у него было пять минут,
а у нас, к сожалению, их нет.
Ласкер поступил так.
Его королева оказалась рядом с королем.
Шах.
А сэр Томас сделал то, что сделало бы большинство.
Он ее убил.
Похоже, Ласкер фатально просчитался.
Пока еще не видно,
что это начало конца.
ЭНДШПИЛЬ
Мы десятилетиями учили компьютеры играть в шахматы,
скармливали им миллиарды игр.
И наделили их памятью, значительно превосходящей нашу.
В то время как человек может просчитать десятки ходов за раз,
робот рассматривает десятки миллионов.
То, на что вам понадобились бы годы,
компьютер проанализирует менее чем за секунду.
И 11 мая 1997 года
в финальной решающей игре
между чемпионом мира по шахматам Гарри Каспаровым
и суперкомпьютером IBM Deep Blue
компьютер победил.
По сути, нас обошел
гигантский калькулятор.
Никаким психологическим давлением
не поколебать такого противника.
Разве что из розетки вытащить.
Людям же свойственна слабость.
Король не видит, что попался в ловушку,
и начинается идеальная охота на короля.
Конь скачет вперед, ставя королю двойной шах.
Если король отступит,
следующим ходом будет мат.
У него только один вариант.
А Ласкер атакует снова.
И снова.
Король изгнан из королевства, королева осталась одна.
Когда проходишь точку невозврата,
сначала наступает шок,
а потом — принятие.
Компьютерные мощности росли,
компьютеры всё больше играли друг против друга,
играли всё лучше и лучше.
Теперь ни один человек не решился бы
бросить вызов компьютеру, потому что компьютер точно победит.
А в 2017 году
мир покорил шахматист нового типа.
Его звали AlphaZero,
и он не был суперкомпьютером.
Он мог просчитать совсем мало ходов
по сравнению с мощнейшими движками,
но обучали его совершенно иначе.
AlphaZero — это «ноль людских знаний».
Ему просто дали правила,
а потом он играл сам с собой
снова и снова,
а потом еще раз.
Сорок четыре миллиона игр на космической скорости с самим собой.
Сперва эффект случайности
давал много безрезультатных игр,
ведь робот даже не умел ставить мат.
Но когда некоторые игры удачным образом завершались,
он оценивал ходы победившей стороны
и старался играть так же.
За девять часов обучения
он освоил примерно всю историю человеческих шахмат.
И играл AlphaZero
совсем не так, как компьютер.
Он смело кидался в атаку и охотно приносил жертвы,
прямо как романтики.
Следовал он и некоторым принципам научной школы.
Но при этом иногда он их нарушал,
потому что у него не было убеждения,
что общие правила всегда действуют.
Во времена моей юности некоторые ходы считались безумием.
Компьютеры научили нас делать то,
что столетиями считалось невозможным.
Компьютеры не убили шахматы.
Они подстегнули величайший прорыв в истории шахмат.
Гроссмейстеров становится больше,
и они раньше достигают этого звания.
В прошлом почти все лучшие шахматисты были из бывшего СССР,
потому что там были лучшие игроки.
Получить этот опыт можно было только рядом с лучшими.
А теперь достаточно интернет-подключения.
Думаю, Рубиус и вне стримов как следует поработал,
потому что он очень хорошо играет.
И в странах, где нет традиции шахматного спорта,
появляются лучшие из мировых шахматистов.
Например, в Индии.
Или, скажем, в Иране.
Даже в Норвегии, конечно. До Магнуса Карлсена
у них не было шахматистов, скажем, из мировой 20-ки.
Это сильно выровняло игровое поле, и мы видим, что хорошо играть
можно в любой стране, в разных ситуациях.
В строгих рамках правил,
в границах каких-то 64 полей,
общее число уникальных шахматных партий насчитывает
около десяти в 120-й степени.
Или, простыми словами,
тысячу триллионов триллионов триллионов триллионов триллионов триллионов
триллионов триллионов триллионов триллионов игр.
Больше возможностей,
чем песчинок на земле,
или частиц пыли в Млечном Пути,
или атомов в наблюдаемой вселенной.
Красота игры и, думаю, ее волшебство — в этой подвижности.
С каждым ходом меняется вся игра.
Надо перестраиваться, всегда смотреть на доску.
Там столько глубины, что идеальным быть невозможно.
Всегда есть что улучшить.
Хотя я большую часть своей карьеры играю в шахматы и годами их изучал,
я не перестаю удивляться, когда смотрю на доску
и вижу что-то, чего еще не видел.
Шахматы вызывают зависимость, спору нет.
Я не разбогател,
не стал знаменитым,
но мне было очень приятно играть в хорошую игру.
Я вспоминаю эти мгновения с радостью.
После серии вынужденных ходов
черный король оказывается на другом конце доски,
посреди белого королевства.
Белый король делает шаг вперед,
милостиво позволяя своей ладье,
ни разу не ходившей с начала игры,
нанести смертельный удар.
Шах и мат.
Перевод субтитров: Юлия Эво