ДОМ ЛИЗЗО ЛОС-АНДЖЕЛЕС
Начали.
Хелен!
Да.
- Привет! - Привет!
С ума сойти, да?
Ну, сколько там?
Так. Будем выставляться. Готовимся ко входу Дэйва.
Ещё глоточек от беспокойства.
Дэйв, она выходит.
- Да, нельзя трогать друг друга. - Не знаю.
Чёрт!
- Порядок? - Да.
Чёрт, хороша!
ПРОИЗВОДСТВО «НЕТФЛИКС»
14 ОКТЯБРЯ 2014
Сегодня она дебютирует на телевидении, и мы счастливы этому.
Её альбом называется, естественно, «Lizzobangers».
Поприветствуйте Лиззо, дамы и господа!
Это моё первое выступление на ТВ.
- Правда? - Да.
Вообще. Я была так рада и думала:
«Они запустят нас с кем-то крутым».
Помню, мой тогдашний менеджер говорил:
«Знаешь, может позвонить Нил Янг, и тебе конец».
Или что-то в этом роде. А я ему: «Что?»
Я всегда думала: «Этому не бывать».
А это взяло и случилось.
Я уже не припомню, сколько раз в последний момент
мне звонил Нил Янг.
И нам приходилось кого-то убирать.
- Он вёл себя, как свинья. - Да.
Только бы не вылезать из телевизора.
На вас была майка, футболка.
- Да, я хотела её показать! - Где она?
В шкафу, я её сберегла.
С надписью: «Я с тобой, Андре».
- И о чём речь? - Андре 3000.
Я думала: «Я же буду на ТВ, вдруг он это увидит».
И он увидел.
И это факт: вы и Андре 3000 знали, что я существую.
Я сказала себе: «Есть! Я звезда. Конец».
В том шоу мне больше всего нравилась музыка,
я много лет говорил об этом.
Нет ничего лучше живых выступлений, прямо там,
а я сидел очень близко.
Когда вы последний раз выступали на публике?
- Да. - Давно.
Да, я тоже.
Ты получаешь мгновенную реакцию.
Здесь у нас нет зрителей.
- Да. - Мы посреди... пандемии.
Хотел бы вас успокоить в паре моментов.
Меня протестировали.
- Вас протестировали. - Тоже. Много раз.
- Меня - каждые полчаса. - Как ваши ноздри?
Это уже не мой нос.
Но, Мо, наш оператор,
каждый раз, когда упоминается что-то важное или смешное,
Мо кладёт камеру и аплодирует.
- Спасибо, Мо! - Да.
Что ж, давайте попробуем.
А что и важно и смешно?
Нет, я попробую с чем-то важным.
Ладно.
Я буду рад, когда закончится пандемия.
Да. Вау!
Я сказал, что буду рад, когда закончится пандемия!
- Точно! - Да.
- Спасибо, Мо!
- Я этому не учился. - Он не случайно оператор.
Никто не учился.
Я видел вас недавно.
По-моему, это был повтор концерта.
- Да-да. - Вау!
- Понравилось? - Да.
Ещё бы!
Ведь это было до «Грэмми», да?
Поздравляю! Сколько их у вас теперь?
Три. Да, три прекрасных румяных крошки Грэмми.
- С ума сойти, а? - Да.
Я всё оглядываюсь и: «Чёрт, они там!»
Да, и вот ещё что.
Журнал «Тайм» за 2019 - артист года.
- Да. - Да что вы!
- Правда? Ого! - С ума сойти, да? Обалдеть!
Но до сих пор, когда мне говорят:
«Леттерман хочет с тобой говорить», Я отвечаю: «О чём? Почему я?
Что он от меня хочет?» Вы же можете
выбрать любого, чтобы поговорить.
ЛИЗЗО - АНШЛАГ В СИЛВИ
ЛИЗЗО «ПОТОМУ ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ» ЗОЛОТОЙ АЛЬБОМ
- Отличные фото. - Какие именно?
Лиззо - с платиновых и золотых дисков.
Красиво.
Спасибо.
Я очень ими горжусь, и они предают этому реальности.
Смотрите-ка!
- Вон там? - Да.
Да, я была так рада! Мне всегда нравится присутствовать.
Мне кажется, когда ничего не гарантировано,
когда не знаешь, чего ждать завтра,
когда искренне боишься и пытаешься выжить,
и наступает момент процветания...
Я сейчас искренне благодарна за каждый день.
А, дойдя до цели,
вы боитесь, что кто-то хлопнет по плечу и скажет:
«Всё, достаточно, спасибо. Можете вернуться в Детройт?»
Точно было такое чувство, когда я была у Леттермана.
Ага!
Я всё думала: «Но это же не правда, да?
Вы пытаетесь отобрать это у меня. - А потом ну вот.
Они отобрали всё у меня, эти ублюдки.
Мне так жаль!
Мелисса Вивиан Джефферсон.
- Мелисса Вивиан Джефферсон. - Да!
- Вот это имя! - Нравится?
Да.
Оно всегда казалось таким обычным.
Мелисса Вивиан Джефферсон?
- Это необычно. - МВД.
Они приснилось отцу ещё до моего рождения.
Правда? Как мило!
- Ваша семья из Детройта да? - Да.
Ваша мама была музыкальной? Или ваш отец?
Мама очень музыкальная.
Она играла в церкви на пианино и пела.
Отец тоже был музыкальным, но он любил рок.
Он вечно ставил Элтона Джона или Билли Джоэла.
«Queen».
У меня очень эклектичное музыкальное воспитание.
И госпел, и рок.
Да, очень музыкальная семья, он хотел создать семейную группу.
Мы чуть её не создали.
И ещё можем! С братом на ударных.
Потом переехали в Хьюстон. Почему Хьюстон?
В поисках лучшей жизни.
- Выбраться из Детройта. - Да, выбраться.
Я люблю Детройт. Родня ещё там живёт.
Но раз решил уехать, ты должен уехать.
Сказал - уеду, и на следующий день уезжай.
Потому что Детройт - такое место, где можно застрять надолго.
Помню, они говорили: «Мы уедем в Техас».
А я им: «Не хочу ковбоев и лошадей!»
На следующий день мы были там, и я увидела лошадей, а на них - людей.
СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ
Вы нравитесь людям? На вами подшучивали?
В школе трудно приходилось?
- Дразнили в средних классах. - За что?
За что?
У меня было столько странностей. Шутили над моими туфлями.
У меня широкие ступни, и туфли слегка расходились.
- Посмотрите! - Боже мой!
Теперь мне шьют на заказ, так что - ха!
Посмейтесь теперь!
Да!
Смеялись за это, смеялись за причёску.
За то, что всё знали.
- Слишком часто тяну руку. - А что такого?
Не знаю. Но они говорили: «Вот чёрт!»
Вы хорошо учились. Хорошие оценки?
Очень хорошие оценки,
пока мне не надоело подшучивание.
Хотела стать крутой, а стала классным клоуном.
Меня постоянно отправляли в чулан.
- Какой ещё «чулан»? - Под замок.
Куда сажают плохих детей, когда они надоели учителю.
И тебе говорят: «Вон!» Наша испанка говорила так:
«Мелисса, вон!» И заставляла покинуть класс.
Я заранее покупала «Читос» , зная, что меня выгонят.
А потом сидела в чулане и уплетала.
Сосала чипсы, чтобы они размокли,
а потом жевала - чтобы не застукали.
Такие истории мы слышим часто -
когда ребёнка в школе недооценивают и отталкивают,
а потом мы видим, что из него получилось,
и говорим: «О! Мы были неправы».
Помню, учительница английского
классе в четвёртом задала нам написать историю.
Я подумала: «Да, я сочиню!»
И я написала целую книгу и переплела её вручную,
с передней обложкой и задней, всё ей отдала, а она:
«Я просила абзац, у меня нет времени это читать».
А я: «Вы подавляете мою креативность!»
Я сказала маме: «Не хочу учиться в её классе».
И меня перевели.
Но я вечно опаздывала, постоянно опаздывала в школу.
Входила, а все тихо сидят
и смотрят на дирижёра, и я плохо себя вела,
потому что чувствовала вину за опоздание
и решила:
«Если буду придуриваться, все подумают, что что-то не так,
и не будут доставать».
Помню, один из дирижёров отвёл меня после школы.
И говорит: «Ты можешь менять настроение людям.
Когда ты входишь в зал
с тёмной, негативной энергией, она распространяется.
Ты - лидер».
Я не думала, что могу влиять на чью-то радость или её отсутствие.
И решила тогда: «Я приму эту ответственность,
ведь он знает больше моего, он старше».
Это вас сформировало. Фантастика!
Подростком и лет до 20 с небольшим
мы часто выступали за выпивку.
Приличные места или так себе?
- Забегаловки, хипстерские места. - Ага.
В начале нам было всё равно.
Мама как-то пришла на концерт, и в зале буквально никого.
Думаю, это вас роднит практически с каждым успешным музыкантом
во всём мире с начала времён.
Ты играли, пусть даже приходил один человек.
И вы прошли через это.
Однажды на концерт и не пришёл никто,
и мой барабанщик сказал: «Отыграю вполсилы».
А я отвечаю: «Никогда не играй вполсилы,
Надо играть каждый концерт, как аншлаг».
- Точно. - Я всегда выкладывалась полностью.
Просто падала на пол.
Потому что для вас это долг.
Я с детства воспринимала это, как свой долг.
Потому что отец был очень жёстким человеком,
но хотел, чтобы мы добились успеха.
И о чём бы ни шла речь, он всегда толкал в спину.
Он был строгим отцом, или мягким, любящим?
Очень строгим.
Мой отец настаивал на флейте в моей музыкальной карьере.
Он говорил: «Ты должна играть на флейте и петь.
Надо петь!» А я ему: «Ладно».
А когда здоровье стало уже его подводить
по самым разным причинам
Помню, я думала: «Я добьюсь успеха,
разбогатею, чтобы позаботиться о папе».
- Сколько ему было, когда он умер? - Пятьдесят семь.
- Мой тоже умер в 57. - Правда?
Да. 57 - это же совсем ерунда.
А вы были ребёнком - 20 с небольшим?
- Да, мне было 20. - Да.
Я посмотрела вокруг, всё было так уныло.
И я такая: «О чём я вообще думаю?»
А что именно вам показалось унылым?
Да что вы! Я думала:
«Всё, что я делала до того, было напрасным».
- Правда? - Да.
Я был очень огорчало чувство,
что я должна что-то делать,
а моя жизнь этого никак не отражает.
Я знала, что должна быть вот этим человеком всю свою жизнь.
Не знаменитостью, но этим человеком.
Заражающим радостью, помогающим людям, общительным.
Любой скажет, что такое
может привести человека к депрессии.
Мне часто приходится иметь дело с тревожностью.
Я знаю кое-что о тревоге. Тревога и депрессия - лучшие друзья.
Насколько сильно вас беспокоит тревожность?
Очень сильно, когда я была моложе.
Иногда мне казалось, что я покидаю своё тело.
Я просыпалась, сердце колотилось,
я думала: «Боже!» и не знала, что это было.
Я стала заниматься акупунктурой и медитацией,
и увидела, что эти симптомы начали исчезать.
Медитация помогла?
- Очень. - Да.
- Можно взять? - Да.
- Это розовый кварц. - Они тактильные.
- Приятные на ощупь, да? - Да.
Моя коллекция растёт.
Мне дарят кристаллы
с тех пор, как я показала их в Instagram.
Я купила три кристалла, они были первыми.
- Вот этот, этот, и ещё… - Этот?
Люблю его! Это аметист - мой любимый.
Люблю аметисты! Они повсюду.
- В жеодах. - Да, точно.
Я мечтала найти жеоду и расколоть.
- Да. - И найти аметист.
Но эти камни очень важны для меня, они - часть больших изменений.
Я буквально брала их, ложилась и медитировала.
Иногда я клала розовый кварц на сердечную чакру,
ведь это кристалл любви, и он помогает каналу любви.
Вот сюда. Чёрный турмалин защищает от зла.
- Турмалин? - Чёрный турмалин.
Он защищает от зла и тех, кто хочет тебя обидеть.
И, конечно, же... А! Хотите подержать?
- Как красиво! - Правда?
И это всё правда?
Я верю, что всё проводит энергию, и если ты веришь,
что это может всё изменить, то сработает.
У меня с детства остался кусок аметиста
с фермы моих бабушки и дедушки.
А больше я ничего о мистических силах не знаю.
Но какая разница?
Какая разница, если вас это радует?
И они прекрасны.
У меня плохое настроение уже 30 лет.
- Боже! - Это можно как-то исправить?
Вам приходилось лечиться от тревожности?
Нет. Ну, то есть...
- Я ела... - Как отдых?
Я ела грибы.
Не понимаю, о чём вы. Я слышал, когда принимают грибы,
бывают всякие психоделические переживания.
- Вы не ели грибов? - Только на швейцарском стейке.
То есть, шиитаке.
А вот трип-грибов вы не пробовали, понимаете?
А что с ними делать?
Я за микродозу.
Я крошу их на крошечные кусочки,
как крошки, а потом это съедаю,
потому что не хочу сразу нырять в кроличью нору.
Ясно. И что потом?
Ты просто... успокаиваешься.
- Ты счастлив. - Спокоен?
Ты отвергаешь всё искусственное.
Иногда технологии бросают тебе вызов.
И ты говоришь: «Минутку! Я тут был до тебя.
- Да. - И ты будешь меня учить?»
Как интересно.
- Мы все были ещё до технологий. - Да.
То есть, мой айфон говорит: «Пора вставать!»
И я ему:
«Слушай, друг!» Понимаете?
«Я уже проснулась. Во-первых, ты ошибся».
То есть - как ты смеешь? И я положила его в ящик.
Лично меня это пугает.
Мысль о грибах,
или, как в моём детстве, ЛСД или кислоте.
Боже!
Эта дрянь так меня пугает!
Я слышала такие рассказы: «А потом телевизор ожил,
проглотил меня, и я был внутри».
А я не хочу, чтобы меня проглотили.
Единственное в моей жизни, что всегда работает -
это мои мозг и рот.
И если я сгублю свой мозг, что мне остается?
- Только мой тупой рот. - Ваш рот.
- Отлично. К этому мы еще вернемся. - Да.
Говорят, Джей-Зи просто…
Он делает так, садится за микрофон,
изобретает и сходит с ума.
Что вы сейчас и сделаете. Вы станете Джей-Зи!
- Ага! - Станете... Ди-Зи. Дэйв-Зи!
- Кто это? - Маленький...
- Что за парень? - Не знаю.
- Нравится? - Да.
Я это вставлю. Вот так.
- Что он говорит? - Круто!
Теперь добавим немного клавиш. Боже, как это весело!
- Это в миноре? - Это минор.
- Я гений, да? - Вы точно гений!
Спасибо!
Начали!
Ого!
Да!
А сверху можно наговорить всё, что угодно, понимаете?
Как я пойму, что закончил?
Я задаю себе этот вопрос каждый день!
- Ладно. - Начали!
Я никогда этого не делал.
Чёрт! Вы серьезно?
Вы же видите.
Поехали!
- Начинайте, как услышите! - Ладно.
Вот так всегда, когда слух проверяют.
- Достаточно громко? - Я ничего не слышал.
- Правда? Чёрт! - Да.
Так громче? Громче?
- Лиззо, я ничего не слышу. - Громче?
Возможно, проблема не в оборудовании.
Чёрт подери!
Знаете...
- Послушаем вот это! - Ладно.
Лиззо, я ничего не слышу.
Возможно, проблема не в оборудовании.
- Минуточку! - О! Вот это огонь!
Чушь какая-то.
Я это сохраняю!
Для меня поворотным пунктом стало, когда
меня вытеснили из утреннего эфира.
Каким был поворотный пункт в вашей карьере?
Миннеаполис?
Да, Миннеаполис изменил мою жизнь.
- С кем вы туда поехали? - С продюсером.
И мы приехали в Идайну.
- И мы жили у него... - Я знаю, где Идайна.
Я жил в Индианаполисе, рассказывал о погоде,
перебрался в Идайну на станцию KSTP или что-то вроде,
и там платили ровно столько же.
Та же работа, те же деньги, это был ход по горизонтали.
Я помню, как ехал из аэропорта
и видел эти бесконечные заборы вдоль разделительной, на шоссе.
Я спросил у водителя: «Зачем тут забор?»
Потому что там их многие километры.
А он говорит: «А! Это от снега».
А я: «Ну, я сюда больше не вернусь».
Ага!
Мне говорили, как высок этот чёртов снег!
Чего я там осталась! Но я люблю Миннеаполис.
Сразу ясно, что в Миннеаполисе есть что-то притягательное.
Чтобы я терпела этот холод?
Но жизнь в Идайне была такая странная. Богатая и белая.
Она из тех городов, где, если сделаешь себе афро,
то услышишь: «О, забавная причёска!»
А я думаю: «Чёрт, да что тут забавного?»
Я работала в ресторане «Маккормик и Шмик»,
Помню...
Я из Детройта, мы говорим «лосос» вместо «лосось».
Помню, как много раз меня поправляли клиенты.
«Лосось! Лосось!»
А я: «Это же притеснение!»
Я встретил своего диджея Софию Эрис
за неделю до того, как эвакуировалась из Идайны.
Я просто плакала в такси: «Я не знаю, куда идти!»
Звоню ей и говорю: «Положишь меня на кушетке?»
Так я оказалась на юге Миннеаполиса.
Мне было так странно слышать,
что в Миннеаполисе богатая музыкальная сцена.
- Да! - А я думал: «Совсем нет».
Это же Миннеаполис, Бога ради!
У них заборы от снега. Никакой музыкальной сцены.
Принс - вот богатая музыкальная сцена Миннеаполиса.
Итак, вы в Миннеаполисе.
Была ли там настоящая, процветающая музыкальная сцена?
Была и есть!
Так очень круто!
Там может быть аншлаг сразу во всех залах местными силами
в один вечер.
Ты долго вы там пробыли, и что делали,
когда пересекались с Принсем?
Была такая цель? «Я хочу встретится с Принсем!»
Нет!
Не может быть такой цели. Это что-то астрономическое.
И это - астрономическое. По-вашему, я думаю:
«Вот бы Дэвид Леттерман пришёл ко мне поболтать?»
- Да. - Никогда такого не понимала.
Это непостижимо.
Я пробыла в Миннеаполисе недолго, это точно.
Полгода? Два года?
Два года.
Я выступала в паре девчачьих групп
вместе с моим диджеем и музыкальным партнёром Софией Эрис.
Принс тогда оказывал помощь
юным чёрным креативным женщинам, он их поддерживал.
В Пейсли Парке.
Он называл Пейсли Парк своим домом?
Это было больше, чем дом. Это было...
невероятно!
Это была и студия...
Вы бывали там раз в неделю, два раза, каждый вечер?
Не каждый. Если бы!
Наши отношения с Принсом были...
Он - Чарли, а мы - ангелы.
Что-то в этом духе!
Когда мы впервые записывались в Пейсли Парке...
Он слушал по громкой связи.
- Ага! - А мы спрашивали: «Ему нравится?»
Он же слушал нас.
Там было так круто! «Ему нравится!».
Понимаете?
А для меня это было, как: «Знаешь что?
Твоя мистика - настоящая, всё - правда, я не буду спорить.
Я не буду...
ни на чём настаивать».
Вы жили там же, когда он умер?
- Уже в Лос-Анджелесе. - Ясно.
А потом пришло сообщение: «Его больше нет».
Я прилетела в Миннеаполис тем же вечером, сразу - на Первую Авеню,
и спела песню Принса «Красивые».
Последний раз я видела Принса в Пейсли Парке.
Он играл «Фиолетовый дождь» на фортепиано
и начал плакать, пока играл, и это был самый красивый звук,
какой я только слышала.
В звуке фортепиано слышались струнные и скрипки,
а я думала: «Стоп! Откуда все эти звуки?»
Его голос был прекрасен. А потом он плакал,
и это тоже было прекрасно. А потом сказал:
«Мне надо поработать над программой».
Потому что, как он сказал: «Не могу поставить эту песню так рано».
Но «Фиолетовый дождь» его тронул.
Я не придала этому значения.
- Да. - Просто...
Не ожидала таких эмоций.
Нет ничего лучше, чем найти истинного артиста,
живого, во плоти.
И мир плачет кровавыми слезами по этому человеку.
Весь мир был фиолетовым.
ПОЧИВАЙ В ФИОЛЕТОВОМ
Вы перебрались в Лос-Анджелес, потому что стали известны?
Лос-Анджелес сделал так, то ты подняла глаза - и ты уже там.
Я говорила: «Нет, я никогда не уеду. Мне нравятся города-близнецы».
Оказалось, что я уже летаю туда - сюда.
Началось с «мы поселим вас в отеле»,
а закончилось на «снимем квартиру».
- А потом вдруг... - А это всё...
...ваш продюсер финансирует?
Я переехала туда из-за работы на MTV и контракта
с «Атлантик Рекордс».
Я не могла всё это делать из Миннеаполиса.
Теперь вы можете жить, где хотите. Не обязательно здесь.
Хоть в Линтоне, штат Индиана.
- Не искушайте. - Да.
Привет, мир!
Как жизнь?
ПРИВЕТ!
Знаете, в чём дело?
ЗНАЕТЕ, КАК ПОМОЧЬ ИЗМЕНИТЬ МИР?
Который сейчас час? Который сейчас час?
Пора голосовать!
ГОЛОСУЙ! СЕГОДНЯ ПРАЙМЕРИЗ.
Пора голосовать!
ОКРУГ КОЛУМБИЯ
Пора голосовать!
- И всё это время вы пишете музыку. - Как сумасшедшая!
С избытком. Слава Богу, научилась наоборот.
Не понимаю, что это значит.
И избытком - когда многословно.
Я писала очень сложные ритмы.
Если послушаете «Batches & Cookies», там:
«Я помню те деньжатки,
Ты взяла и сказала: сладкий,
Две таких - моему шпанятке!» Зачем так быстро?
И я поняла: чтобы быть понятной людям - упрощай.
У вас есть такая строчка: «Почему мужчины велики…»
«...пока не бредят величием?»
По-моему, это...
прекрасно.
Так лаконично и верно.
Вау!
Я нашла видео, где я плачу, когда записываю
«Правда - это больно».
Какой опыт привёл вас к этому?
Целая бутылка вина привела к этому опыту.
Я тогда путешествовала с двумя танцорами, диджеем,
креативным директором и тур-менеджером, все - женщины.
Мы распили бутылку вина в зелёной комнате
и заорали: «Чёрт! Давай!»
Не совсем тот звук, но примерно.
Мне было очень грустно из-за травматического опыта.
В любви не только от драмы бывают травмы.
И эта фраза просто как-то выскочила в разговоре.
«Почему мужчины велики, пока не бредят величием?»
И я это записала.
И отложила, потому что не хотела забыть.
А потом, когда мы сочиняли «Правда - это боль»,
я к этому вернулась.
Для меня это значит, что...
мы всё время даём мужчинам много власти,
особенно в любви, потому что мы им доверяем.
Доверяем заботу о нас.
А когда приходит время,
они нас часто подводят.
Мужчины хотят, чтобы о них так думали.
Как о великих.
Они - и я в том числе - говорят при любой возможности:
«Давай, я расскажу тебе обо мне».
Но когда доходит до дела, то: «Боже, где огнетушитель?
«Чёрт, куда же я его…» И так всегда.
В другой раз называя меня талантливой, добавь «мульти»!
Отсоси!
Для меня игра на флейте... Честно, я потому и пришёл.
- Просто... - Вот и выяснилось!
Да, именно.
То есть, кто, чёрт возьми…
Кто-то в классе сказал: «Иди сюда, детка?»
Я могла бы играть на кларнете. Тверк, играя на кларнете.
Но если взглянуть на мою жизнь,
это было настоящее чудо, потому что, во-первых,
оркестр школы «Янгблад» был самым крутым в стране.
Мы - пяти- и шестиклассники, устраивали концерты в спортзале.
Мой дирижёр мистер Джеймс Брауден
списывал песни на слух с радио,
а потом мы играли, и он заставлял нас танцевать,
и это влюбило нас в музыку.
Смешно сказать, я боялась флейты в джазе и роке,
но в классике - «Человек с золотой флейтой»...
- Джеймс Голуэй. - Джеймс Голуэй, обожаю!
И я решились.
Я слушал его компакт-диски,
пыталась читать с листа и играть с ним.
- Вы не знакомы? - Нет.
У него платиновая флейта, и я думала: «Ну и туз!»
Понимаете?
У кого-то платиновые цепи, но у него платиновая флейта.
Называть мастера
симфонической оркестровой флейты «тузом» -
это недурно!
Он и есть туз!
Мо, мог бы и посмеяться!
- Он плохой актёр. - Ужасный.
- У вас тут есть флейты? - У меня столько флейт!
А они дорогие?
У меня ничего не было, но была Флейта Саша,
и она была самой дорогой из моих вещей.
Ни машины, ни дома. И я охраняла флейту своей жизнью.
- Можно взглянуть? - Взгляните.
- Она женского рода. - Поразительно!
Вас так очаровала какая-то флейта?
Нет, правда, а почему бы и нет?
Наверное. Я так к ней привыкла.
- Давайте, протру. - Да.
Она жирная, потому что я играю, и не протираю её.
Флейта Мурамацу, сделана в Токородзаве, Япония.
Они особенные. У меня очень редкая флейта.
- Откуда она у вас? - Отец мне купил эту флейту,
когда я была классе в девятом - десятом.
И с тех пор она у меня.
- Смотрите! - Как драгоценности, да?
- Можете потрогать. - Я не хочу.
Честно, не будь здесь вас, я бы попробовал.
- Правда? - Да.
У меня столько флейт. Вот окарина, а это «Тут».
- Как детская блок-флейта. - Но играют, как на флейте.
- Сбоку. - Ну, не знаю.
У меня столько флейт.
Попробуйте одну, не слишком дорогую.
Можно взять Блю Айви!
Это Блю Айви.
- Она противоречивая. - Из-за цвета?
Да. Мне говорили: «Это не флейта, а игрушка».
Да...
Как можно так говорить о флейтах!
Терпеть этого не могу!
Руку надо класть сюда, а потом - вот так.
Боже, как круто! У вас талант.
Редко у кого в первый раз так получается.
Куда дуть?
Ну...
- Как маленький. - Прекратите!
Дуйте прямо в эту дырку.
Придётся попросить вас выйти.
Давайте!
Дыхание перехватило.
Добро пожаловать в мой мир.
Представьте: делать это и петь?
- Давайте вы. - Ладно.
Ты дуете резко или мягко?
Всё дело в мундштуке, а это ваш рот.
- Да. - Просто надо как бы...
Так никто не может!
- Вот так. Держите. - Да.
Попробуем вот эту.
Стоп, нет!
Там у вас что-то есть. Как вы это делаете?
Стойте, как вы это делали?
- Как птичий крик?
- Можете аккомпанировать на Саше? - На флейте?
Ладно. Что это за нота?
- Это «Джингл Беллз». - Бензин кончился!
Вы могли сделать карьеру классического флейтиста.
- Я так этого хотела. - А что случилось?
Ты вылетела из колледжа.
Когда умер ваш отец?
- Сколько вы там проучились? - Полтора года.
Вот так!
Но с музыкой, флейтой всё было хорошо.
Да, хорошо.
Я всех их делала на мастер-классе.
Всех делала!
А мастер-класс, для тех, кто не знает,
это когда приходят все флейты, ты играешь свой кусок,
а потом учитель тебя критикует.
Просто чтобы нам ничего не перепутать -
вы всех «сделали».
- Я правильно понял? - Я их всех сделала!
А! Всех их сделали. Ладно.
- У меня был стиль. - Да.
По мере того, как ваш музыкальный горизонт расширялся,
и вы брались за другую музыку,
вас просили уже не приносить флейту.
- «Не берите её». - Да.
А по-моему, вы сошли с ума!
Флейта - же деньги, Бога ради!
У меня возникло чувство вины за занудство.
Когда мне говорили: «это занудно»,
я не отвечала: «Нет, это круто!»
Я говорила: «Вы правы». Я ничего не понимала.
Случилось так, что я выложила видео в Instagram,
где я играла на флейте, и людям понравилось.
И я такая: «О! Вам нравится? Ладно!»
Я вышла так на сцену, и это зажило своей жизнью.
- А чем их не устраивала флейта? - Рэперы не играли на флейтах...
Я знаю, но это же круто. Сложите их вместе и - есть!
Какой звук!
Да. Целебный.
Красивая частота.
Музыка для медитации - это обычно флейты.
Правда? Чудесно!
- Спасибо! - Да.
Я делаю так на бис.
- Выхожу с флейтой. - Люди сходят с ума!
- Орут! - Да.
Она звезда! Меньше, чем за 20 000 из дома не выйдет.
Точно!
Мы выходим, и начинается угадалка: «Знаете, что это?»
И все такие: «Не знаю».
Поиграешь так с ними, и они кричат: «Что это за песня?»
«О, крошка!»
И вот тут они узнают и кричат: «О'кей».
Я-я-и!
Да!
- Я-я-и! - Боже мой!
Это поразительно - стоять так близко к этому звуку.
Спасибо! Я не играла уже минуту и...
- Да, вы не в форме. - Слегка.
Как наш Литл Расти?
Я постоянно тренируюсь последние пять лет,
и кого-то это может удивить,
но это не ради вашего идеала фигуры.
Я стремлюсь к своему идеалу фигуры.
И знаете, что это за идеал? А вот это не ваше дело!
О вашем теле довольно много написано.
Да.
Единственное, что мне самому говорили о моём теле, это:
«Вам нездоровится?»
Потому что: «Нам кажется, что у вас неправильная фигура
для вашей профессии?»
Это просто мнение?
Меня долго беспокоило,
что люди говорили и думали только о моих размерах.
Мне не нравилось, когда меня осуждали за это,
но раздражало и когда меня за это хвалили.
«Ты такая смелая!»
Это в соцсетях или…
В соцсетях,
статьях, прямо в лицо.
Они думали сделать мне комплимент, говоря, что я не извиняюсь,
а я их спрашивала: «А за что?»
В 2014 году, когда я выступала в трико,
и говорила, что нравлюсь себе, ещё с двумя толстушками в трико.
люди спрашивали: «Как она смеет? Как смеет любить себя?
Как она могла?»
Быть активисткой, потому, что я толстая и чёрная?
Я хочу быть активисткой, потому что умная,
потому что меня волнуют проблемы,
потому что моя музыка хороша, и я хочу помочь миру.
Во скольких протестах вы участвовали?
Первый раз я пошла...
Собиралась приехать церковная группа,
они протестовали против легализации гей-браков.
И мы устроили анти-протест, по-моему, году в 2012.
И с тех пор я постоянно активна.
Так это смесь?
50 на 50 - вдохновение и раздражение?
- Я фокусируюсь на позитиве. - Да что вы.
Конечно, бывают и негативные комментарии.
Шутки.
Тут присутствует фактор зависти?
Эти дураки мне завидуют.
Вы меня поняли?
Когда люди видят кого-то, кто свободен,
они любят навешивать ему ярлык «другой»,
или навешивать ему ярлык изгоя.
Изгоя даже не в отрицательном смысле.
Но они говорят: «Это недостижимо,
она такая единственная, таких быть больше не может».
И ещё тут есть немного «жаль, что я не такой».
Особенно у ненавистников.
У меня из-за этого сердце не болит.
Я в порядке. Я знаю, что красивая, что я такая стерва,
я успешна, я на взлёте, я здорова.
Я знаю, что в любой гонке опережу любого из них -
физической, умственной, духовной, финансовой.
Пробегусь по твоему банковскому счёту!
Хочешь посмотреть, шалава?
Хотите, пробегусь?
ДЖОРДЖ ФЛОЙД
МАЙ 2020
У нас пандемия,
а ещё у нас другой вирус, который живёт в нас 400 лет.
Это было линчевание, вот что это было.
По-моему, этот громила
был рад так себя вести,
хотя его снимали.
А тут ты понимаешь:
«Да, наш мир именно таков».
Как чернокожему гражданину этой страны,
мне разбивает сердце то, как с нами обходились и воспринимали
всю мою жизнь.
Помню убийство юного чернокожего человека
без оружия в Миннеаполисе, рядом с моим домом.
Это был Джамар Кларк.
СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ ДЖАМАРА
Я написал песню «Моя кожа» и я говорила:
«Нужны перемены».
Люди встали лагерем перед участком.
В нас стреляли. Бог знает, кто это был.
Было страшно, тёмные времена.
А потом Тамир Райс, которому было 12 лет.
Он просто играл в парке,
И его моментально застрелил полицейский.
Моментально.
Чернокожий мальчик 12-ти лет.
И люди это политизировали.
Как можно политизировать убийство ребёнка?
И я...
...так онемела,
что потеряла всякую надежду на любые перемены в этой стране.
Четыреста лет - и вот куда мы пришли.
Да, перемены - это болезненно,
и, по-моему, на это надо решиться.
На этот раз я увидела нечто другое.
Я увидела внезапных союзников
в лице белой молодёжи,
чего раньше не видела.
А ещё увидела, что люди в новостях
поняли, что это не просто хэштег, момент,
движение и наши обиды, это настоящий системный яд.
И это впервые дало мне надежду.
Вы надеетесь?
То есть...
Я не могу не чувствовать оптимизма и надежды.
Я создаю музыку, поднимающую людям настроение.
Я большая чёрная девочка, я выросла в Хьюстоне, штат Техас.
Тогда мир говорил мне,
что из моей жизни ничего не получится.
А теперь весь мир влюблён в мою прекрасную задницу!
Я говорю это каждый раз, выходя на сцену.
«То, что вы чувствуете,
улыбка на вашем лице, радость в вашем сердце -
я не хочу, чтобы это закончилось, когда вы уйдёте».
Знайте, если можете любить меня, ты сможешь полюбить и себя!
И, если не возражаете, мы вместе произнесём мантру.
Можете сделать глубокий вдох?
Понимаю. Когда вы на сцене, вы трансцендентны.
Меня поразило, насколько заразительно ваше счастье.
Посмотрите на человека рядом с вами
и скажите: «Я люблю тебя».
Я люблю тебя!
«Ты прекрасен!»
Ты прекрасен!
«Ты можешь всё!»
Ты можешь всё!
«Я люблю тебя, Лиззо!»
Я люблю тебя, Лиззо!
«Ты красивая девочка!»
Ты красивая девочка!
«И ты можешь всё, сучка!»
Ты можешь всё, сучка!
Негативное отношение к себе - дело обычное, норма.
«Дура! Я опять облажалась, я такая тупая!»
Или «мне это не идёт».
Но никогда не говорят: «Как идёт! Я умница!»
Ваш положительный опыт общения с другими
разносится дальше.
А это всё меняет.
Люди вроде вас, которые могут выступать
и помогать людям лучше к себе относиться -
это бесценно.
Тем, у кого это есть, очень повезло.
Потому что большинству не дано испытать эту энергию.
- Я скучаю без концертов! - Да.
Дайте мне знать, громкий ли будет бит.
Дайте немного послушать, и начнём.
Поехали!
Мне жарко!
Я урод!
Я потею!
Я мокрый!
Я старый!
Ладно, стойте!
Песня почти получилась, но...
В песне Лиззо должен быть позитив.
Нельзя говорить «я урод».
А если говоришь, то надо сказать: «Я урод, но мне это нравится».
А я подумал, что мы вышли на что-то.
Позитивнее уже не будет!
СЛЁЗЫ ЛИЗЗО
Куда вы пойдёте дальше?
А года через три или пять чем вы будете заниматься?
Хотите продолжать так до конца жизни?
«Артист года» - это здорово.
Я не развлекаю, я увлекаю.
И поэтому всегда буду развлекать.
Я не стремлюсь угодить.
- Больше фильмов, больше живых... - Начинается империя!
Да.
Просто я многогранна. Я очень талантлива, у меня есть идеи.
Музыка всегда будет в фокусе, главным коридором для вас?
Я не могу не сочинять музыку. Я очень музыкальна.
Это моя судьба.
Должен сказать, что мой разговор с вами
оправдал все мои ожидания.
- Вы прелестная женщина. - Спасибо!
А тоже вас уважаю.
Как жизнь?
- Как жизнь? - Идите сюда!
- Было прелестно. - Спасибо!
Спасибо большое!
Лиззо, дамы и господа!
Спасибо большое!
Начали!
Мне жарко, я потею.
Я старый, я урод.
Я потею.
- Микс падает. - Да, уже упал.
Во мне что-то упало.
Я это сохраню и сделаю из этого песню.
Сделаете, и тогда: «Что это случилось с Лиззо?»
Знаю! Я запущу вашу карьеру.
Везде будут памятные доски с вашим лицом.
Перевод субтитров: Андрей Водостой