ЧЕРНОБЫЛЬ
ИНСТИТУТ ЯДЕРНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ АН БССР, МИНСК
08:30, 26 АПРЕЛЯ СЕМЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ ВЗРЫВА
Ты заработалась.
А где все?
Отказались прийти.
Почему?
Суббота же.
- А ты почему пришел? - Я заработался.
Да тут парилка.
Восемь миллирентген.
- Утечка? - Нет.
Раньше бы сработало. Это снаружи.
Американцы?
Йод-131.
Это не военные. Это распад урана. Уран-235.
Реакторное топливо.
Игналина. Где-то в 240 километрах.
Да, это Ульяна Хомюк из института ядерной...
Я ищу...
Спокойнее, пожалуйста.
Какое "спокойнее"? Нужна эвакуация, Москва не дает - и вы звоните?
У них четыре. Это не они.
Кто у нас ближайший?
Чернобыль. Но это невозможно, до них 400 километров.
Далековато для восьми миллирентген, там должен быть разлом.
Может, они что-то знают.
Йод.
Может, свалка отходов?
Были бы другие изотопы.
Ядерные испытания?
Новая бомба?
Мы бы знали, над этим наши тут работают.
Что-то с космической программой?
Типа спутник или...
Никто не отвечает.
Ставьте всем капельницы.
- У нас не хватит. - Тогда всем детям.
- У нас не хватит. - Сколько сможете!
- Где старик? - Устроил ожоговую в 16-й.
Что вы делаете, что это?
Молоко. Это молоко. Полезнее воды.
Нет, стойте! Прекратите!
- Что вы делаете? - Это ожоги от радиации.
Их одежда заражена.
Помогите!
Снимайте всё это.
Мы отнесем ее в подвал.
Он тушил пожар в Чернобыле. Да хорош толкаться!
Пустите!
Почему вы нас не пускаете?
Профессор Легасов?
Нет. Пока нет.
Разбираются с другими делами, еще несколько минут.
- Принести вам чаю? - Нет, не надо. Спасибо.
Может, пока прочтете доклад зампредседателя Щербины?
Конечно. Спасибо.
Профессор, они готовы.
Профессор Легасов?
Спасибо всем, вступившим в эту комиссию.
Мы начнем с планерки зампредседателя Щербины,
а потом обсудим дальнейшие шаги, если понадобится.
Спасибо, товарищ генеральный секретарь.
Я рад доложить, что ситуация в Чернобыле стабильна.
Военные и гражданские патрули оцепили местность,
и генерал-полковник Пикалов,
начальник химических войск Министерства обороны,
получил назначение на АЭС.
Что касается радиации,
директор АЭС Брюханов сообщает: не более трех и шести рентген.
Мне сказали, это всё равно что рентген груди.
Так что если вы задержались с медосмотром...
- А иностранная пресса? - Ничего не знает.
Замначальника КГБ Шарков уверяет,
что мы успешно защитили интересы нашей безопасности.
Хорошо. Очень хорошо.
Что ж, похоже, всё под контролем.
Итак. Если больше вопросов нет, заседание окончено.
Нет!
Прошу прощения?
Нельзя расходиться.
Это профессор Легасов
из Курчатовского института.
Профессор, ваши опасения можете высказать мне позже.
Не могу.
Простите. Я прошу прощения.
Третья страница по пострадавшим...
"Пожарный получил серьезный ожог руки
куском гладкого черного минерала,
подобранного рядом с реакторным зданием".
Гладкий черный минерал - графит!
Там графит на земле валяется.
Но ведь был взрыв бака. Это обломки. Подумаешь...
На АЭС графит находится только в одном месте.
Внутри активной зоны.
Если графит разбросан снаружи,
значит, взорвался не бак СУЗ.
Открыта активная зона реактора.
Товарищ Щербина?
Товарищ генеральный секретарь,
уверяю, профессор Легасов ошибся.
Брюханов доложил, что реактор цел.
- А что до радиации... - Да, "три и шесть рентген",
и это эквивалент не одного рентгена груди,
а 400 таких рентгенов.
Это число беспокоит меня по иной причине.
Оно максимальное
у дозиметров нижнего предела.
Они дали нам то, что у них было.
Я думаю, настоящее число гораздо больше.
Если я прав, этот пожарный держал в руке эквивалент
четырех миллионов рентгенов груди!
Профессор Легасов. Давайте без паникерства...
Это не паникерство, это факт!
Но я не услышал фактов.
Я слышу мнение незнакомого мне человека,
которое вступает в прямое противоречие
с докладами партийных чиновников.
Прошу прощения.
Я не хотел...
Прошу, позвольте выразить мою тревогу
со всем спокойствием и уважением.
- Профессор Легасов. - Борис.
Я разрешаю.
На реакторе РБМК
топливом является уран-235.
Каждый атом урана-235 - это пуля,
летящая со скоростью света,
проходящая все на своем пути:
дерево, металл, бетон, плоть.
В каждом грамме урана-235 содержится
более миллиарда триллионов таких пуль.
В одном грамме.
В Чернобыле содержится три миллиона граммов.
И сейчас там пожар.
Ветер может разнести радиоактивные частицы по всему материку,
дождь прольет их прямо на нас.
Это три миллиона, миллиарда, триллиона
пуль в воздухе, которым мы дышим,
воде, которую пьем, еде, которую едим.
Большинство пуль не перестанет стрелять еще сотню лет.
Некоторые - и пятьдесят тысяч лет.
Да, и эта тревога
исходит только из описания одного камня?
Да.
Товарищ Щербина.
Вы отправитесь в Чернобыль.
Осмотрите реактор. Лично вы.
И доложите напрямую мне.
Это мудро, товарищ генеральный секретарь.
И возьмите профессора Легасова.
Простите, товарищ генеральный секретарь, но...
Вы знаете, как работает ядерный реактор?
Нет.
Тогда как же вы поймете, на что смотрите?
Заседание окончено.
Как работает ядерный реактор?
- Что? - Это простой вопрос.
- Но ответ простым не будет. - Конечно.
Вы думаете, я слишком глуп, чтобы понять.
Перефразирую.
Расскажите, как работает ядерный реактор,
или солдат выкинет вас из вертолета.
Ядерный реактор вырабатывает электричество паром.
Пар вращает турбину, она генерирует электричество.
На обычной электростанции
пар исходит от горящего угля,
а на атомной...
На атомной станции
мы используем деление атома.
Мы берем нестабильный элемент,
уран-235,
в котором слишком много нейтронов.
- Нейтрон - это... - Пуля.
Да. Пуля.
Эти пули вылетают из урана.
Итак.
Если поместить рядом достаточно атомов урана,
пули из одного атома ударят в другой атом.
Сила столкновения расщепит атом,
высвобождая огромное количество энергии.
Деление.
А графит?
Ах да.
Нейтроны путешествуют так быстро, что мы зовем это потоком.
Довольно маловероятно,
что атомы урана ударятся друг о друга.
И в реакторах РБМК мы окружаем топливные стержни графитом,
чтобы ослабить - замедлить -
поток нейтронов.
Хорошо.
Теперь я знаю, как работает ядерный реактор.
И вы мне не нужны.
Вы мне не поможете найти моего мужа?
Не сейчас!
- Михаил. - Людмила.
Возьми ее.
Забери ее отсюда. Пожалуйста.
- Отойдите от них! - Боже мой.
Заболеть хотите? Вон!
Забери ее! Забери ее! Забери ее!
Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
Забери ее!
Простите. Я жена Василия Игнатенко.
Он пожарный.
Игнатенко.
Игнатенко. Шестая военизированная пожарная часть.
Мне нужно его найти. Пожалуйста.
Игнатенко.
Его перевозят в Москву вертолетом.
Больница номер шесть.
Почему? Что с ним?
- К нему можно? - Хотите к нему? Поезжайте в Москву.
Но нас отсюда не выпускают.
Скажите, майор Буров разрешил.
- Когда его увозят? - Сейчас.
Подлетаем к АЭС.
Что они наделали?
Видно, что внутри?
Это и не нужно.
Смотрите, это графит на крыше.
Всё здание взорвано.
Активная зона обнажена.
Не понимаю, как вы видите отсюда.
Да что ж такое...
Посмотрите на сияние.
Радиация ионизирует воздух!
Если не увидим - не узнаем.
Проведите нас прямо над зданием.
- Борис... - Не по имени!
Если пролететь над открытым реактором, мы умрем через неделю!
Товарищ?
Летите над зданием.
Или я вас застрелю.
Если пролетите над реактором,
завтра будете умолять, чтобы вас застрелили.
ШТАБ-КВАРТИРА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ БЕЛОРУССИИ, МИНСК
Может, в другой день придете?
Просто чудесно.
Замсекретаря Гаранин.
Ульяна Хомюк из Белорусского института ядерной энергии.
Очень приятно.
- Позвольте представить... - Я насчет Чернобыля.
Прекрасно поговорили.
- Приезжайте еще. - Конечно. Спасибо.
Должен сказать - вот почему ученых не любят.
Когда надо лечить болезнь - где они?
В лаборатории, носом в книгах.
И бабушка умирает.
Но когда проблемы нет, они повсюду.
- Сеют страх. - Я знаю о Чернобыле.
Я знаю, что активная зона или частично, или полностью обнажена.
Что бы это ни значило,
и если вы немедленно не выдадите населению йод в таблетках
и не эвакуируете город,
сотни тысяч человек заболеют раком
и бог знает сколько еще умрут.
Ну хорошо.
Авария в Чернобыле была,
но меня заверили, что проблемы нет.
Я говорю вам, что есть.
Я предпочитаю свое мнение.
Я - физик-ядерщик.
До поста замсекретаря вы работали на обувной фабрике.
Да. Я работал на обувной фабрике.
А теперь я главный.
За "Пролетариев всех стран!"
Стабильный йод
не даст вашей щитовидке поглотить радиоактивный йод.
Принимайте одну в день, сколько хватит.
И поезжайте на восток,
как можно дальше от Минска.
Это перебор.
Пикалов рисуется, мы на его фоне выглядим паршиво.
Неважно, как мы выглядим.
Щербина - чистый бюрократ,
тупой и упрямый как осел.
Скажем ему правду самыми простыми словами - выживем.
Пикалов!
Товарищ Щербина.
Для главного инженера Фомина,
генерал-полковника Пикалова и меня
ваш приезд - это честь.
Очень большая честь.
Мы сожалеем об обстоятельствах вашего визита,
но, как видите, мы прекрасно справляемся,
минимизируя ущерб.
Мы начали собственное расследование
причины аварии, и вот список лиц,
которых мы считаем причастными.
Профессор Легасов.
Я так понимаю, вы говорите опасные слова.
Очень опасные слова.
По-вашему, активная зона реактора взорвалась.
Я вас умоляю.
Объясните, как реактор РБМК может взорваться.
Сейчас я не готов это объяснить.
Как я и предполагал. Ответа нет.
Какой позор.
Распространять дезинформацию в такое время.
Почему я видел графит на крыше?
Графит находится только в активной зоне,
он работает регулятором потока нейтронов.
Верно?
Фомин, почему зампредседателя видел графит на крыше?
Нет, не может быть.
Товарищ Щербина, прошу прощения, графит?
Это невозможно.
Может, вы видели сгоревший бетон?
А теперь вы ошибаетесь.
Пусть я немногое знаю о ядерных реакциях,
зато о бетоне - многое.
- Товарищ, уверяю вас... - Я понимаю.
Вы думаете, Легасов неправ.
Как мы это докажем?
Привезли высокомощный дозиметр.
Можно обить одну из машин свинцом,
поставить дозиметр на капоте.
Пусть ваш человек подъедет как можно ближе к пожару,
в самой наилучшей защите.
Но поймите, даже свинцовых щитов может быть недостаточно.
Тогда я поеду сам.
Хорошо.
Вернулся.
Это не три рентген.
Это 15 тысяч.
Товарищ Щербина.
Что означает это число?
Это значит, активная зона открыта.
И пожар, на который мы сейчас смотрим,
выдает в два раза больше радиации, чем взрыв бомбы в Хиросиме.
И так - каждый час. Час за часом.
20 часов после взрыва.
Так что уже 40 бомб.
Завтра - еще 48. И это не прекратится.
Ни через неделю. Ни через месяц.
Яд от пожара будет распространяться, пока не вымрет весь континент.
Проводите товарищей Брюханова и Фомина
в штаб-квартиру партии.
- Благодарю за службу. - Товарищ...
Свободны.
Дятлов был главным.
Это был Дятлов!
И как всё это потушить?
Используем вертолеты.
Сбросим воду, как на лесной пожар.
Вы не понимаете. Это не пожар.
Температура расщепляющегося ядра реактора - более двух тысяч градусов.
- Жар моментально испарит воду... - Как его потушить?
Вы имеете дело с тем,
что еще никогда не происходило на этой планете.
Бор.
Бор и песок.
Это создаст свои проблемы.
Но я не вижу иного выхода.
Нужны тысячи сбросов,
ведь вертолетам нельзя лететь прямо над активной зоной,
так что большинство сбросов будет мимо.
Сколько песка и бора?
- Точно не... - Да хоть примерно!
Пять тысяч тонн.
И конечно, нужно эвакуировать огромную область...
Неважно, сосредоточьтесь на пожаре.
Я сосредоточен на пожаре.
Ветер разносит весь этот дым,
всю радиацию...
Хоть Припять эвакуируйте. Она же в трех километрах.
- Это мне решать. - Так решайте.
Мне сказали - нет.
- Так вы решаете или нет? - Я тут главный!
И будет проще, если вы будете говорить о том,
что понимаете, а не о том, чего не понимаете.
Вы куда?
Доставать вам пять тысяч тонн песка и бора!
Есть гостиница.
Мне бы лучше этот.
Суеверны?
Москва?
Вы тут из-за пожара?
Нам стоит беспокоиться?
Нет.
УТРО, 27 АПРЕЛЯ 30 ЧАСОВ ПОСЛЕ ВЗРЫВА
Мы на позиции. Подлетаем к точке сброса.
Можно продолжать.
Понял. Пойдем по одному, по очереди.
Напомните им о периметре.
Им нельзя лететь прямо над пожаром,
периметр - минимум в десять метров.
Периметр - десять метров, понял.
Первый, сохранять границы периметра минимум в десять метров.
Понял. Сорок метров.
Тридцать пять.
Тридцать.
Нет, нет, нет!
Слишком близко!
Но если не прямо над пожаром, как они?..
Всё должен разнести ветер.
Скажите им!
Нельзя летать над активной зоной.
Первый слишком близко.
Повторяю, слишком близко.
Понял.
Первый, вы внутри периметра.
Не понял вас.
Связь прерывается.
Первый?
Первый, как слышно?
Первый, прием!
Первый.
Первый!
Товарищи? Что сказать остальным?
Есть другой способ, Легасов?
Посылайте следующего.
Передайте, пусть заходит с запада.
Второй, заходите с запада.
КУРЧАТОВСКИЙ ИНСТИТУТ МОСКВА
Курчатовский институт, четвертая.
Марина Грузинская.
Это Ульяна Хомюк из Минска.
Ах да.
- Замечательно. Давно не звонили. - Давно.
Я звоню по поводу нашего друга.
- Ну знаете, из деревни. - Да, конечно.
Я хотела узнать, как у него дела. Там сейчас так жарко.
Да, очень жарко.
Но уже летят его племянники.
А они всегда приносят прохладу.
Какие племянники?
Симка - ей 14,
и малыш Борис - ему пять.
Что ж, это чудесно.
Хотя, когда дети по тебе ползают, может стать еще жарче.
Может, мне приехать?
Нет! Им не нужны гости.
Простите, мне надо работать.
Я очень занята. До свидания.
Они сбрасывают на пожар песок и бор.
Я бы так и сделал.
Да, разумеется.
Ты куда?
В Чернобыль.
Прошло гладко.
Двадцать сбросов.
Что такое?
В этом городе - 50 тысяч человек.
Профессор Ильин тоже из комиссии,
говорит, что радиации мало для эвакуации.
Но Ильин - не физик.
Зато доктор медицины. Безопасно - значит, безопасно.
- Нет, если оставаться нельзя. - Но мы остаемся.
Мы - да.
И мы умрем через пять лет!
Простите, я...
Простите.
Щербина.
Спасибо.
На АЭС в Швеции заметили радиацию.
И опознали как побочный продукт нашего топлива.
Американцы сняли фото со спутников.
Здание реактора и дым. Пожар.
Весь мир знает.
Ветер дует по направлению к Германии.
Детям не позволяют играть на улице
во Франкфурте.
В Советском Союзе произошла ядерная катастрофа,
и Советы все признали.
Версия Советов такова:
один из атомных реакторов на Чернобыльской АЭС
рядом с городом Киевом поврежден,
и в Москве ходят слухи,
что есть раненые и могут быть погибшие.
СССР довольно быстро признал
14:00, 27 АПРЕЛЯ 36 ЧАСОВ ПОСЛЕ ВЗРЫВА
несчастный случай,
поскольку незначительная радиация
уже вышла за советские границы
и дошла до Скандинавии.
Я сказал, поворачивайте. Это закрытая зона.
Я из Белорусского института ядерной энергетики.
- У вас есть разрешение? - Послушайте.
Мне нужно срочно кое с кем поговорить.
Поворачивайте сейчас же, или я вас арестую.
Если арестуете, то ведите меня
к самому высокому начальству.
Надо начать радиационную разведку.
Сектор за сектором.
Пешком, с дозиметрами в руке.
Вы как?
Нормально.
Товарищи.
Охрана арестовала ее у южного блокпоста.
Я бы посадил ее в камеру...
Но вы должны знать, что знаю я.
Я знаю, что обнажена активная зона реактора.
Я знаю, что горит графит, топливо плавится
и вы сбрасываете песок и бор.
Вы подумали, что это умно. Но вы ошиблись.
Ульяна Юрьевна Хомюк,
главный физик,
Белорусский институт ядерной энергетики.
А вы - Валерий Алексеевич Легасов?
Завал реактора потушит пожар,
но температура в итоге возрастет. - Он расплавится. Я знаю.
Но пройдет месяц,
прежде чем расплавится бетонная подушка,
что даст нам время... - Нет. У вас нет месяца.
У вас примерно два дня.
Да.
Топливо за месяц достигнет
бетонной подушки здесь,
но сперва
оно прожжет биологический щит здесь - ко вторнику.
И тогда оно доберется до этих баков.
- Барботеров. Резервуаров... - Резервуары для ЭКС.
Я понимаю ваше беспокойство.
Но персонал станции подтвердил,
что баки почти пусты. - Нет, они были почти пусты.
Каждая из этих точек - здесь, здесь и здесь -
стекается к барботерам.
Я думаю, все трубы в здании повреждены.
И по дороге я видела пожарные машины.
Шланги всё еще подсоединены.
Всё это время они заливали объект водой.
Баки полны.
У меня десять минут.
Потом я вернусь к телефону.
Извиняться перед друзьями.
Извиняться перед врагами.
Наша сила исходит из восприятия нашей силы.
Вы понимаете, какой это ущерб?
Вы понимаете, что на кону?
Борис.
Профессор Легасов поделится нашим отчетом.
Есть хорошие новости.
Сбросы с воздуха успешно тушат огонь.
Есть сокращение в излучении радионуклидов,
но пожар не потушат
минимум еще две недели.
Есть и дополнительная проблема.
Ядерное топливо не остывает просто в отсутствие огня.
На самом деле температура поднимется
из-за нашего покрывала из песка.
Уран расплавит песок,
создавая что-то вроде лавы,
которая начнет расплавлять щит снизу.
Вы создали лаву.
Я это предвидел.
Я думал, у нас будет время укрепить
эту бетонную подушку
до того, как лава достигнет земли и загрязнит грунтовые воды.
Но оказалось, я беспокоился не о том.
Я считал, что эти большие баки для воды под реактором
были, по сути, пустыми.
Это Ульяна Хомюк
из Белорусского института.
Благодаря ей мы теперь знаем, что на самом деле
баки полны.
Воды, да.
Почему это проблема, профессор?
Когда лава дойдет до баков,
она мгновенно перегреет и испарит
примерно семь тысяч кубометров воды,
вызвав мощный термический взрыв.
Насколько мощный?
Примерно
от двух до четырех мегатонн.
Все в радиусе 30 километров
будет полностью уничтожено,
включая три оставшихся реактора в Чернобыле.
Вся сумма радиоактивного материала
во всех активных зонах будет выброшена
и распространена
огромной ударной волной.
Которая пройдет
приблизительно 200 километров
и будет смертельной для всего населения Киева,
равно как и части Минска.
Выброс радиации будет серьезным
и повлияет на всю Советскую Украину,
Латвию, Литву,
Белоруссию, равно как и Польшу,
Чехословакию, Венгрию,
Румынию и большую часть ГДР.
Что значит "повлияет"?
По большому счету
будет почти перманентный подрыв источников пищи и воды,
резкий всплеск онкозаболеваний и врожденных патологий.
Не знаю, сколько будет смертей, но много.
Белоруссию и Украину это сделает полностью необитаемыми.
Минимум на одну сотню лет.
Но в Белоруссии и Украине живет более 50 миллионов человек.
Шестьдесят. Да.
И когда это случится?
От 48 до 72 часов.
Но есть возможное решение.
Мы можем откачать воду из баков. К сожалению,
баки запечатаны шлюзовым затвором,
а шлюз можно открыть только вручную
из самой кабельной канализации.
Нам нужно найти трех рабочих станции,
которые хорошо знают объект,
войдут в подвал,
найдут, как пройти по трубопроводам
до шлюзового вентиля,
и дадут нам нужный доступ к откачиванию из баков.
Конечно, нам нужно ваше разрешение.
Мое разрешение на что?
Вода в этих трубах,
уровень радиоактивного загрязнения...
Они умрут через неделю.
Мы просим у вас разрешения убить трех человек.
Товарищ Легасов.
У всякой победы неизбежно есть цена.
09:30, 28 АПРЕЛЯ 56 ЧАСОВ ПОСЛЕ ВЗРЫВА
...И открыть шлюзовой вентиль здесь.
Вентиль будет сложно поворачивать, нам нужны три человека.
Тех, кто знаком с планировкой подвала.
И разумеется, добровольцев ждет вознаграждение.
Годовым пособием
в 400 рублей.
И тем, кто работает на первом и втором реакторах, - повышение.
Почему первый и второй энергоблоки еще работают?
Моя подруга работала в ту ночь в охране. И она умирает.
И мы уже слышали о пожарных.
А теперь мы должны плыть под горящим реактором?
Вы знаете, какое там загрязнение?
Мне не известны точные цифры...
Цифры ни к чему, но мы точно не жильцы.
А вы даже сказать не можете.
Зачем нам это? Ради 400 рублей?
Вы это сделаете, потому что так надо.
Вы это сделаете, потому что никто не сделает,
а если нет -
миллионы погибнут.
Если вам этого мало, я вам не поверю.
Вот что всегда разделяло наш народ.
Тысяча лет жертв в наших жилах.
И каждое поколение должно познать страдание.
Я плюю на тех, кто это сделал.
И проклинаю цену, что заплатил.
Но я с этим смиряюсь.
А теперь смиритесь вы.
И идите в воду.
Потому что так надо.
Ананенко.
Беспалов.
Баранов.