Индустрия в кризисе,
и неизвестно, переживёт ли его…
Джули, приветствуем в Сандерленде.
Рады, что вы решили снять фильм в нашем городе.
Можете рассказать, о чём он примерно будет?
Да, это фильм о 16-летнем подростке по имени Тони,
крайне застенчивом и неуверенном в себе,
живущем в Сандерленде всю свою жизнь
и испытывающем
болезненную привязанность к матери.
Он так сильно любит её,
что это похоже на одержимость,
и постоянно видит сон, где она умирает.
Для него невыносима
сама мысль о том, что он может её потерять,
но в итоге она, конечно, умирает.
Сейчас я в Найтсбридже…
В шикарной квартирке…
Однажды я куплю такую же…
Да ну?
И поселюсь там пятью жёнами…
Ты столько не заработаешь.
Но-но-но, не ломай кайф, Фрэнки.
Вот нафига так делать, а?
Ща, погодите…
- Прости. - Привет, сосиска.
- Привет. - Вот и она.
- Привет. - Привет.
Это Энтони, мой квартирант.
- Привет. - Рэй.
Привет.
…встала и вышла из комнаты с другим парнем
прямо на глазах у моих друзей.
По-твоему, это нормально?
По-моему, ты гонишь.
…стабильная зарплата,
я его более-менее знаю.
Он часто бывает в командировках,
и мы поняли, что так будет лучше,
потому что я тоже часто отсутствую,
- в общем, мы решили… - Платить пополам.
…съехаться и платить пополам.
Понятно.
Если он согласен, то я не против.
Он только за, и очень хочет с тобой встретиться.
- Я всё ему о тебе рассказал. - Что «всё»?
Сказал, что ты - дикое…
От тебя чего угодно можно ожидать.
…экзотическое, социальное животное.
Он боится её потерять.
Эту болезненную…
болезненную потребность
в её присутствии, в том, чтобы всё время быть с нею рядом
я нахожу очень интригующей,
потому что связываю её
с его родиной, Сандерлендом,
городом, который умирает, разлагается и гниёт.
И конец фильма,
когда его мать в конечном итоге умирает,
мне кажется очень…
очень интересной метафорой.
- А ты там бывала? - Да. Да, бывала.
Я фотографировала
выставку знакомых художников,
которые мне очень нравятся.
Так что, да.
Тебя вдохновляет разложение?
Да, да. На улицах.
Почему нет, если есть бабки?
Точно, точно.
Будь у меня такая камера…
Действительно.
Ты и так неплохо справляешься.
Она же старается, разве нет?
Как и все мы.
Сравни её старания
со стараниями тех, кто не может
позволить себе такую камеру.
Но у тебя такой нет.
Так что тебе стоит…
работать с тем, что есть.
Да, ты абсолютно прав.
Чувак, на её месте
ты делал бы то же самое.
Вы не подумайте, я хорошо к ней отношусь,
но когда…
когда ты находишься,
скажем прямо, в привилегированном положении,
то пользуешься этим.
Если бы ты был успешным,
и у тебя были бы дети,
то ты бы старался сделать для них всё возможное.
Да, но я бы хотел,
чтобы они были в курсе.
Хорошая девочка. Заходи, заходи.
Давай помогу.
Спасибо.
- Возьми пакет. - Привет!
- О, боже… - Рози! Рози!
Отец собирался отнести её на барахолку,
но я вспомнила,
что у тебя здесь мало света,
и решила, что лишняя лампа не помешает.
Куда?
Куда мне её поставить?
- Сюда не поместится. - Оставь пока.
Даже не знаю… Куда же?
Может быть, туда?
Да, поставь на мой стол.
Что с тобой?
- Тебе плохо? - Мигрень после шопинга.
Правда красивые шишки?
- Да. - Можно их повесить.
Туда, туда и вон туда.
Украсить дом к Рождеству.
Правда, Дора?
МАТЬ
ИСТОРИЯ ОДНОГО ПАРНЯ
Просто приходи и…
- …живи. - …живи.
Тогда мне надо найти работу.
- А мне неохота. - Ну и не надо.
Надо, чтобы платить аренду.
Ты и так платишь.
Тебе. Ты будешь ужасной хозяйкой.
Я и так ужасная хозяйка.
Потому что Фрэнки такой милашка,
только дует очень много.
- А его девушка платит аренду? - Нет, нет.
Она даже не предлагала.
Думаю, надо ему сказать.
Нет, я не стану ему говорить.
Ты должна.
Она же, типа, в гости приходит.
Ты слишком добрая. Пора уже их построить.
«Раз живёте здесь втроём,
так и платите все вместе».
Припугни их, возьми биту.
- Доброе утро. - Доброе утро, Фрэнк.
- Как оно? - Хорошо спал?
Да, спасибо.
- Прости, для тебя ничего. - Да?
Ждёшь важное письмо?
- Нет. - Нет?
- Сделать тебе чаю? - Да, спасибо.
- Сейчас. - Без сахара.
Хорошо.
А мне чаю сделаешь?
Лень вставать.
Нам неизвестно,
что происходит в их разуме
и в сердце.
Мы не знаем.
Но мы хотим об этом узнать
в процессе фильма.
Мы не хотим просто наблюдать за жизнью со стороны.
Мы хотим узнать, что происходит
внутри этой «мягкой машины», внутри...
Но жизнь Тони и его матери -
это жизнь реальных людей.
Я ничего не придумываю.
Чем они реальнее меня?
Они не реальнее тебя.
Может, я реальнее тебя?
Нет.
В этом плане, мы все равны.
Мы все одинаково реальны.
Это не соревнование.
Не имеет значения, реальны они или нет.
Я же не документалку хочу снять,
- а художественный фильм. - Ты уверена?
Да, уверена.
Я делаю художественный фильм.
То есть, ты не пытаешься задокументировать…
некое представление о жизни докеров,
их трудностях…
на основе услышанного по радио?
Да, но это основа для чего-то нового.
Ладно.
Это реальный материал, такие люди существуют,
но я придаю им новые черты,
отражающие мою идею.
Ладно, звучит интересно.
Я - большой поклонник Пауэлла и Прессбургера.
И считаю…
что они убедительны
без всякой реалистичности.
Так чем ты занимаешься?
Я работаю в МИДе.
- Скучно, наверное? - Безумно.
Тридцать три несчастья.
- Как он будет называться? - Да, как?
«Уличные слухи».
А меня как будут звать?
Надо придумать что-то особенное.
- Надень это. - Роджер.
- Роджер? - Да.
Роджер звучит слишком топорно.
У тебя есть?
Не про твою честь.
Ой, не надо было снимать.
С тобой всегда так.
Обыщи её.
Уверен, что хочешь ещё?
Давай, сфоткай нас.
Я умею водить, но у меня нет прав.
Ну хватит…
Запорол фотку.
- Будешь ещё? - Нет.
- Уверена? - Да, спасибо.
- А ты будешь? - У меня уже есть.
Чёрт возьми.
Нравится?
Очень.
Она только что получила письмо от возлюбленного
и вырезает его инициалы на дереве.
Она кажется грустной.
А, по-моему, решительной.
И по уши влюблённой.
По уши влюблённой?
ЖАН ОНОРЕ ФРАГОНАР «СУВЕНИР»
- Ты любишь лошадей? - Да, но не ездить верхом.
Рэй их обожает,
и Джанет разрешила взять её
к моим родителям на выходные.
- Да, конечно. - Хорошо.
Приехали. Выходи, Рэй.
- Привет. - Привет, я - Барбара.
- Здрасте, я - Рэй. - Рэй.
- Привет, Рэй. Я - Джеймс. - Здрасте, Джеймс.
- Привет, дорогой. - Привет.
- Джули. - Джули.
- Привет, Джули. Я - Барбара. - Приятно познакомиться.
- Добро пожаловать. - Привет, я - Джули.
Приятно познакомиться. Следуйте за мной.
- Проходите в дом. - Спасибо.
Над чем вы сейчас работаете?
Ну…
мой следующий проект - это художественный фильм
о Сандерленде.
Известное место.
Барбара родом из Ньюкасла,
у неё там есть родственники.
Смогут тебя приютить, если понадобится.
Спасибо.
Это интересная тема.
Ты собираешься…
снимать фильм про верфь?
- Да. - Замечательно.
Очень важно, чтобы кто-то снял про них документалку,
потому что сейчас у них трудные времена.
Я работал на верфи в юности,
до того, как поступил в художественную школу.
Правда, не том месте.
Корабли - основная тема моих работ
и главный источник вдохновения.
Кажется, Фрэнки просил
оставить его девушку
на пару дней?
Да, они вечно вместе.
С начала следующей недели?
Да. Я пока не решила, надо подумать, но...
А я могу остаться на пару дней?
Зачем?
Это связано с работой.
Долго объяснять. И, честно говоря…
я не имею права.
И я пойму, если ты мне откажешь.
Я всегда могу найти другое место.
Нет, оставайся.
Уверена?
Большое спасибо.
Не за что.
Ты особенная, Джули.
Я так не считаю.
Да, ты так не считаешь.
- Самая обычная. - Ага, конечно.
Ты вовсе не обычная. Ты странная.
Спасибо.
- И что во мне странного? - Твоя хрупкость.
Это хорошо или плохо?
Думаю, ты знаешь.
Думаю, я посредственная.
Ты не посредственная.
Ты потерянная.
И никогда не найдёшься.
- Голодный? - Как волк.
Как сходила?
Отлично, спасибо.
- Старый добрый «Харродс»? - Да.
Я принесла стейк.
Мне у тебя нравится.
Хорошо.
Очень спокойно.
Хорошо.
Проведал Джанет. У них всё прекрасно.
Хорошо.
За ней присматривает
какая-то странная личность,
но я не думаю, что стоит волноваться об этом.
Я рада.
Отчасти поэтому я хотел забрать Рэй
с нами на выходные.
Были опасения,
что русские могут попытаться
провести подлодку меж рифов,
и они подтвердились,
после того, как утром засекли
вторую иностранную подлодку.
Правительство объявило, что собирается выдвинуть
обвинения в шпионаже.
Этот случай очень похож
на историю Гэри Пауэрса -
американского пилота самолёта-шпиона U-2,
сбитого над Россией в 1960-м,
обвинённого русскими в шпионаже.
«Ты должен увидеть Венецию, - начал он.
Город стройных башен
и белых куполов,
покоящийся на воде, подобно массе кувшинок.
Тёмную воду каналов
и таинственную игру теней,
соединяющие эти каменные цветы в дивный букет».
Эрнест Темпл Тёрстон «Город прекрасного вздора».
Красивое фото.
Где это снято?
В Афганистане, в 73-м.
Пойду помою салат.
«Я не до конца понимаю
все свойства развлечений,
но осознаю их важность в процессе донесения
послания до людей.
Хочу научиться как развлекать, так и просвещать».
- Неплохо. - Да.
Особенно последнее предложение.
Причём здесь терапия?
Это моё понимание терапии.
- Ладно. - Самовыражение.
Через искусство, через кино и всё такое.
Думаешь, это делает тебя особенной?
Дело не в том…
особенная я или нет.
Это, типа, для них…
Я хочу, чтобы они…
чтобы они так думали обо мне, понимаешь?
Ладно, ладно.
- Думаешь, это слишком? - Нет.
Но не уверен, что одной искренности достаточно.
Давай дальше. Следующий отрывок.
Ладно.
То есть, мне не стоит быть слишком честной?
Нет, просто я считаю,
что люди вечно ставят это во главу угла,
но все мы можем быть искренними,
можем быть... настоящими,
но ради чего?
Создаётся ощущение,
будто жизнь не оставила тебе другого выбора
и ты такая:
«Ладно, буду режиссёром».
Это не то же, что: «Я хочу быть режиссёром».
Это правда так звучит?
Прошлой ночью
ты ворочалась туда-сюда, перекатывалась по кровати,
потом отодвинула меня к самому краю кровати.
Даже сейчас ты занимаешь
больше места, чем я.
Неправда.
- Правда. - Неправда.
- Я занимаю столько же. - У тебя кроватная дисморфия.
Потом обвинишь меня в том…
что я покушаюсь на твои границы.
У меня тут совсем мало места.
У тебя с краю целый фут.
Неправда.
А я практически вишу на краю.
Ситуация критическая.
Где? Где, по-твоему, середина?
Думаю, там где твоя рука.
Вернее, под ней.
Нет, думаю, она здесь.
А я думаю, что здесь.
Нет, тогда мне вовсе места не останется.
- Здесь. - Ладно, здесь.
Мне теперь не развернуться,
но пусть будет по-твоему.
Сейчас возьмём Клодетт Колбер,
Кларка Гейбла и построим...
Иерихонскую стену.
Мне совсем не осталось места.
У тебя целый фут.
Целый фут - а у меня ничего.
Правда. Дальше только пол.
Я уеду в Париж ненадолго.
Хорошо.
До встречи.
«Дорогая Джули.
Это благодарственное письмо.
Знаешь, я почти забыл о том,
что было в декабре.
Возможно, я родился в 1980-м,
потому что в тот год впервые влюбился.
Не представлял, что это вообще возможно.
Мне за столькое хочется тебя поблагодарить.
За неописуемую смесь
счастья и доверия.
Но основное и самое главное,
за что я хочу поблагодарить тебя, -
за мою любовь к тебе.
Ergo sum.
Благодарный и любящий Энтони».
Это же моя книга!
- Да, извини. - Можешь забрать.
Ладно, спасибо.
- Я пошёл. - Тебе помочь?
Да, только до низа.
У Джека теперь фургон.
Буржуй.
- Передавай привет Трейси. - Передам.
Да.
- Люблю тебя, Фрэнк. - И я тебя.
- Всего хорошего. - Спасибо.
Ещё увидимся.
- Пока. - Пока.
Меня привлекает
в моём главном герое, Тони,
что в процессе взросления ему приходится сталкиваться
и смиряться с невероятными трудностями,
которые переживает его семья
и семьи его сверстников.
Это очень жёстко,
очень реалистично…
Простите, если объясняю немного путано.
Столкнуться с такими
тяжёлыми испытаниями
в столь юном возрасте…
- Ясно. - Когда ты так уязвим…
Вы хотите снять фильм об опыте,
кардинально отличающемся от вашего.
Можете со мной не согласиться,
но для вас было бы намного лучше
работать со своим личным опытом,
по крайней мере, на раннем этапе.
Что заставляет вас
столько радикально отбросить личный опыт
и погрузиться в совершенно другой мир?
Полагаю, вы хотите донести какую-то мораль,
политическое высказывание?
- Да, разумеется. - Тогда…
расскажите об этом поподробнее.
Да.
Мне не хочется прожить всю мою жизнь
в привилегированной среде, из которой я происхожу,
видеть только одну сторону.
Я хочу быть в курсе всего,
что происходит вокруг меня.
С людьми, с обществом, с политикой.
Я не хочу прожить всю жизнь в вакууме.
- А где стена? - Стена?
Была и сплыла.
Мы её разобрали.
Была целая церемония, которую ты пропустила.
- Прости, пожалуйста. - Мы ужасно вымотались.
Это для меня?
- Спасибо. - Из Парижа.
Примерь.
А ты тёмная лошадка, Джули.
Люблю бледную кожу.
Почему?
Потому что сейчас все загорают.
- Я сгораю на солнце. - И хорошо.
Будем прятать тебя от него.
А я люблю веснушки.
Ты что, поранился?
Не знаю, откуда это.
Похоже на болячку.
И она болит.
Ясно.
И что мне с этим делать?
Просто…
не трогай…
и всё само пройдёт.
- Я ухожу! - Хорошо.
Скоро вернусь.
- До встречи. - Что?
До встречи.
Можешь одолжить денег?
- Да, конечно. - Спасибо.
Сколько?
Шесть.
У тебя там десятка? Давай десятку.
Больше, чем нужно…
Но мало ли.
- Пока. - Пока.
Думаю, Энтони мы поселим вон там.
Так будет приличнее.
Учитывая, что вы с ним не женаты.
У него будет отдельная ванная…
Ему здесь будет удобно.
Да, то, что надо.
Рози!
Мама, можешь занять мне денег?
- Ещё? - Да.
Это… это для учёбы.
- На камеры и… - Ты же недавно занимала.
Знаю.
И ещё не вернула прошлый долг.
- Сколько на этот раз? - 200 фунтов.
Ещё 200?
- Ладно. - Это на оборудование.
Для киношколы.
Ты считаешь расходы?
Да, конечно.
Хорошо, я дам денег.
- Я всё верну. - Ладно-ладно.
Рози! Рози!
Мы не особо знали ребят из Королевского колледжа.
Все колледжи тогда держались особняком.
В моё время. Сейчас, наверное, не так.
- Не только в ваше время. - Правда?
Всё по-прежнему.
Я изучал историю искусств,
а потом продолжил обучение в Курто.
Хорошие были времена… Война только закончилась.
Полагаю, в твоё время всё было по-другому.
Сложно сказать.
Пора к столу.
Обед готов, идёмте.
Да, идём.
Джули, дорогая,
- поможешь мне? - Да.
Начнём с вина, полагаю?
Надеюсь. Думаю, у нас найдётся
бутылочка приличного.
- Туда? - Нет, прямо.
Вот туда.
Придётся перешагнуть через барьер.
Забавная традиция
нашего дома.
Сперва он не впускал собак,
а теперь не впускает людей.
Думаю, что большинство - это молодые парни,
которых вытащили из кроватей
ни свет ни заря
и практически голословно
объявили... что называется... преступниками.
Довольно просто
повесить на них политику.
Мы не знаем наверняка, связаны ли они
с той же организацией,
которая минировала машины и стреляла в начальников тюрем,
или они вообще ни при чём.
Всё не так просто.
«Не так просто»?
Мы обязаны защищать общество.
«Мы такая же часть общества, как и остальные, » -
сказали бы они.
Разве ты…
Я не минирую чужие машины, как и ты.
Ты не чувствуешь в этом необходимости,
потому что твой голос что-то решает.
Или я ошибаюсь?
Прости за прямоту,
но ты ошибаешься.
Просто странно слышать это от тебя.
Сочту за комплимент.
Я считаю,
что не все из них виновны.
Но большинство - точно.
Чья-то вина доказана,
чья-то нет.
Но нельзя допустить, чтобы трубчатые бомбы
и прочая дрянь
распространялась по Северной Ирландии.
Разве это нормально?
- Милая, передай салат. - Я никого не оправдываю.
Если посадим в процессе пару невиновных...
Лес рубят - щепки летят.
- Я не оправдываю… - Нет, спасибо.
…насилие с обеих сторон.
Все не ангелы.
Это мнение МИДа
или твоё личное?
Исключительно моё личное.
Эта кепка очень похожа на мою.
- Она и так твоя. - Я так и подумал.
Но мне она идёт больше.
Не забудь вернуть.
Забудь.
Собаки счастливы.
Рози, ко мне!
- Дора! - Дора!
Рози, ко мне!
Дедушкин подарок.
Ласточка.
- Да. - Очень мило.
Спасибо. Ни разу не надевала.
Так что сегодня…
её первый полёт.
Да, вот так.
Это кино... в высшем его проявлении.
Здесь есть движение, музыка, энергия, цвет.
Всё, что должно быть в фильме.
В Англии ещё не снимали хороших мюзиклов,
как мне кажется.
Кроме тех, что с Клиффом Ричардом.
«Подними юбки, матушка Браун»...
Мы - родина The Rolling Stones,
The Kinks и Small Faces.
И то, что у нас нет хорошего мюзикла…
просто немыслимо.
Джули недавно встречалась
с твоими бывшими преподами из Рэйнема.
Сборище жутких зануд.
Возможно, ты кого-то вспомнишь.
Можешь назвать кого-нибудь по имени?
Я не запомнила. Слишком нервничала.
Будь уверена в одном:
Всё это - один большой развод.
Преподы из киношколы -
главные жулики среди всех.
Я там тусил только из-за халявы.
Рад, что бросил?
Там дешевле всего
можно арендовать камеру.
Склад не запирается.
Заходишь и берёшь камеру.
Я там два фильма снял,
не потратив ни копейки.
Они не делают ревизий.
Даже подрезал кое-что. Просто песня.
Ты слушаешь людей,
которые думают, что понимают в кино,
объясняют, как его снимать.
Это всё равно, что учить,
как дышать или думать…
- Да. - Это же смешно.
Здесь нет правил.
Знаешь, как Толстой определяет искусство?
Когда ты передаёшь другим
свои чувства
посредством внешних знаков.
Вот и всё.
Значит, не стоит комплексовать?
Если ты не лишён способности чувствовать,
что к тебе явно не относится.
Так что комплексовать не из-за чего.
Люди часто комплексуют.
Да, безусловно, но…
И это нормально.
Не перед теми, кто ничего не умеет...
Вино нагрелось.
Пойду заменю бутылки.
И учит других.
Можно добавить сюда тепло от нагретого вина?
- Конечно. - Спасибо.
Спасибо за совет. Он очень…
очень полезный.
Ты же вроде не торчишь?
Нет, и не торчала.
Странно.
Просто пытаюсь понять…
что у вас двоих общего.
Я не мастер эвфемизмов.
Прости, я не понимаю.
Ладно, типичный героинщик
и хорошая девочка…
Вы смотритесь вместе. Я не осуждаю, но...
Как? Что? Почему? Когда?
Прости, я не…
- Ты не догадывалась? - Нет.
Ясно. Думал, ты в курсе.
Но это же так заметно.
Я сразу понял.
Это же очевидно.
Вообще-то...
в 40-х это было круто…
- Как вы тут? - Чудно.
Прекрасно проводим время.
- Хорошо. - Вот так.
Если добавите ещё оливок,
то я смогу доесть всё остальное.
РЭЙНЕМСКАЯ КИНОШКОЛА
Это запись прослушивания.
Первое прослушивание,
где он набирает молодых музыкантов
для своей новой группы.
Смотрите. Он довольно стар.
Видно, что они слегка нервничают,
как и вы, полагаю.
Слушают маэстро, рассказывающего о своей жизни.
Он объясняет, насколько для него важно
заниматься музыкой.
Я вижу здесь явную параллель
с тем, что вы переживаете сейчас.
Их сын собирается жениться,
а они не могут решить, нравится она им или нет.
Он - врач.
Притом, очень хороший.
А она - учительница.
У неё есть секреты?
- Конечно, есть. - Ясно.
А у него?
Нет.
Как ты смотришь на то, чтобы съездить в Венецию?
В Венецию?
С удовольствием.
- И огромным. - Хорошо.
- Спасибо. - Спасибо.
Ты уже там бывал?
Да, три раза.
- Три раза? - Один раз летом.
Дважды зимой.
Зачем ты туда ездил? Ты был там один?
Нет, с… Дезире.
Она сошла с ума от ревности и утопилась в канале.
Больше я её не видел.
Так она написала в предсмертной записке.
Скорее всего, сбежала с гондольером.
Неудивительно.
Значит, с тремя девушками?
Да, и всех звали Дезире.
Странно, да?
А на самом деле?
Мириам,
Кэролайн
и Анджела.
Анджела?
Анджела пела джаз.
Дурацкие имена.
Полагаю, они были ужасно красивыми,
весёлыми и умели ездить верхом.
Если не хочешь знать…
- Я хочу знать. - …тогда не спрашивай.
Я хочу знать.
Мириам играла на виолончели?
Нет.
На скрипке?
Нет, она вообще ни на чём не играла.
И даже не была красивой.
Я тебе не верю.
У неё были другие достоинства.
Какие?
Здесь не место для таких откровений.
Спасибо.
То есть?
Я тебя дразню, Джулия.
Не накручивай себя.
Я не накру…
Не заставляй тебя дразнить.
Именно так я себя чувствую,
когда ты себя так ведёшь.
Спасибо.
Очень красиво.
ВЕНЕЦИЯ: ПАСПОРТ, БИЛЕТЫ, ДЕНЬГИ
Я не пытаюсь.
Да, это очень…
очень романтично.
Ты собрался?
Конечно.
Печень? Нет, я такое не ем.
Нет, не интересно.
Нет-нет-нет, мне хватит и пасты.
Самой обычной пасты.
Да, конечно.
Ну всё,
увидимся вечером.
Уже не терпится.
Хичкок понимал это. Он экспериментировал.
Взять, к примеру, «Психо»,
ту самую сцену в душе.
- Там много монтажа… - Да.
Быстрой смены кадров.
Но в остальном фильме он самый обычный.
Он знает, когда и где это стоит использовать.
Потому что это процесс, рост,
развитие нашей чувствительности
и восприятия,
чтобы мы научились понимать, когда нужно изменить подход,
чтобы магия сработала.
Эту сцену можно сделать похожей на сцену из «Психо».
Мы не видим ран,
не видим крови.
Только слышим.
Слышим женский крик.
- Да. - Слышим борьбу.
- Да. - Это может…
- может быть и так. - Да, конечно.
И в этой сцене мы не увидим ничего,
о чём говорится в книге.
Нет, не увидим.
Хотя у нас есть…
все составляющие убийства,
мы не видим ничего, кроме ножа.
- Мы видим только нож. - Нож и головку душа.
В данном случае,
эффект создаётся звуками борьбы.
- Да. - И в «Психо»
исход этой борьбы - труп,
а в нашем случае -
сломленные брат и сестра.
Они выгребли всё.
Я позвоню в полицию.
Блядь!
Что же я натворил...
Как печальна бывает Венеция,
Когда сам себе господин,
Как печальна бывает Венеция,
Когда ты один.
- Спасибо. - Пожалуйста.
Спасибо.
Прошу, скажи, что я сделал?
Потому что…
мне невыносимо
видеть тебя расстроенной и не понимать почему.
ОПЕРНЫЙ ТЕАТР ЛА ФЕНИЧЕ
Долго объяснять, но это был экстренный случай.
- О чём ты вообще? - Если бы я не сделал этого,
то сейчас не сидел бы здесь.
- Это всё, что я могу сказать. - И как я должна реагировать?
После того, как ты говоришь такое?
Я уважаю, что ты не во всё меня посвящаешь.
А я уважаю, что кое-что во мне
ты находишь неприемлемым.
Я тоже кое-что в тебе нахожу неприемлемым.
Весь этот разговор
- я нахожу неприемлемым. - Ты меня обокрал!
В этом мы явно сходимся.
Энтони, ты перевернул весь дом, украл мои вещи.
Ты хоть это понимаешь?
Понимаешь, каково мне сейчас?
Не думал, что ты…
«Не думал»? Не думал, что я расстроюсь?
- Это всё, что ты можешь сказать? - Нет, нет.
Я знал, что ты расстроишься, поэтому не сказал сразу.
Я работаю, чтобы ты могла вести нормальную жизнь,
спокойно спать по ночам,
чтобы чёртовы машины на Кинг-роуд не взрывались.
Ну, давай, посмейся.
Я тебе больше не верю.
Раз ты больше мне не веришь,
то может быть подумаешь над этим как следует?
Потому что больше мне сказать нечего,
и других объяснений не будет,
кроме тех, что я уже изложил.
Прости.
Я понимаю, почему ты не говоришь.
Есть вещи...
которые ты не можешь рассказать,
и я это понимаю.
- Спасибо. - Прости меня.
Не хотела загонять тебя в угол.
Прости, прости.
Из-за осады
ливийского посольства
в Вест-Энде, в Лондоне,
сотни полицейских подняты по тревоге,
а по периметру площади Сент-Джеймс.
Расставлены снайперы.
Сотрудники полиции уже установили оборудование
для отслеживания передвижений в посольстве
и связи с теми, кто внутри.
Вся территория вокруг площади оцеплена.
Отсюда фигурки полицейских кажутся
маленькими, как муравьи.
В этот первый, самый страшный час осады,
уже ведутся переговоры.
На крышах зданий, расположенных выше моего,
в посольство целятся снайперы.
Полагаю, есть лишь один разумный выход:
Выдворение ливийцев из страны.
Это по работе?
Да, по работе.
Вы читали объявление, которое я повесил вчера,
о Союзе музыкантов
и нашем с ними соглашении?
- Нет, не читала. - Тогда прочитайте.
Это важно.
Это очень полезное для нас соглашение.
Было непросто, но удалось сторговаться
на 25 фунтов музыканту
за трёхчасовую сессию.
Так что если вам нужен оркестр,
то свой бюджет вы исчерпаете моментально.
Надо обсудить ваш бюджет.
Нам здесь приходится считать деньги.
Мы не можем спонсировать
все ваши хотелки.
Немного поспешно приходить
и говорить о проекте и оборудовании,
когда вы ещё не думали о бюджете,
но, полагаю, это не проблема
для девушки из Найтсбриджа?
Как сегодня прошло?
Я отлучусь на пару часов.
Одолжишь десятку?
Да.
Будешь дома?
До скорого.
Тебя здесь всё устраивает?
Да.
Совсем ничего не смущает?
Вроде бы нет.
Пусть она сделает это на самом деле.
Обмотай её плёнкой.
Ладно.
Ты гонишься за естественностью,
но всё это…
выглядит очень искусственно.
Ты укололся?
Нет. Зачем ты спрашиваешь?
Нет.
У меня ощущение, что ты под чем-то.
Что ж…
это не так.
- А я думаю, что да. - Нет.
Потому что ты сам не свой.
Что?
- Ну… - Не надо.
Не лги мне, Энтони. Я знаю, что ты…
Я знаю, что у тебя есть своя версия того,
каким я должен быть в любое время.
- Дело не в этом. - Но люди меняются.
Понимаешь? И я тоже.
Ты больше, чем кто-либо, должна понимать
что люди переживают разные эмоции
в разное время дня,
чувствуют разное и ведут себя по-разному.
Я это знаю, но также знаю тебя,
и знаю, что дело... совсем не в этом.
Ты просто нервничаешь
и таким образом пытаешься отвлечься
от страха перед предстоящей задачей.
Думаю тебе просто нужно расслабиться
и поверить, что ты готова.
Я готова. Вернее, буду. Я готовлюсь прямо сейчас.
Джули, что мне с этим делать?
Сейчас…
Надо немножко...
- Держишь? - Да-да.
Этого нет в кадре.
Зачем ей эта штука?
- Мы же снимаем волосы. - Да, точно.
Давай положим это на стол,
чтобы тебе не держать весь рулон.
И правда.
Надо создать более чёткий
контраст. Что, прости?
Дальше не двигается.
Нет-нет, в другую сторону.
Левее, свет левее.
Я оставила зажимы, чтобы сохранить причёску.
Хорошо, хорошо.
Чтобы до того, как вы начали снимать…
наконец-то…
…они не развились.
Посмотрим.
Теперь всё, как надо.
Да, отлично.
- Простите. - Какого хера?
Простите, простите.
Осторожнее.
Ещё пару дублей продержится.
Спасибо, нам нужно снять
всего один или два дубля.
Сколько ещё дублей нам надо?
Сколько у нас там плёнки?
Будем снимать, пока не кончится.
Ладно.
В таком случае, надо будет поправить причёску.
Хорошо, постараемся успеть.
- Ладно. - Продолжаем.
Всё нормально?
Нет, просто…
очень хочется домой.
А ты соскучился?
Ну всё, до встречи.
Пока.
«Дорогая Джули,
мерзкое чудовище знает о своей мерзости и страдает от этого.
Только ты имеешь над ним власть.
Можешь ободрить, поддержать, отругать, простить.
Он любит тебя из-за твоей великой силы.
Используй её мудро и милосердно.
Твои слова много для него значат,
и постепенно ты это поймёшь.
Он раньше ни перед кем не раскрывался,
и мог бы любить тебя только за одно это.
Доверяй себе, не будь предвзятой,
и не принимай каждую мелочь
за очередную ложь».
Чего со мной только не бывало.
У меня была кома,
приступы, передозировки.
Я единственный ребёнок в семье,
представьте, каково было родителям.
Но они от меня не отказались.
Более того, отец меня шантажировал.
Однажды он сказал:
«Я дам тебе метадон, если ты позвонишь по этому номеру».
Это был телефон доверия.
Конечно же, я позвонила.
И я стала ходить на встречи, то бросала, то начинала.
Пока, наконец,
не завязала окончательно.
Моё тело больше бы не выдержало.
Я была в полиции,
за решёткой, в психушках,
в смирительной рубашке, крича и катаясь по полу.
Страшно вспомнить.
И всё это из-за героина.
Даже сейчас, порой,
у меня возникает такая мысль:
«Боже, вот бы ширнуться».
Но не сегодня, не сегодня.
Всю ночь полиция
тщательно обыскивала
район взрыва,
опасаясь наличия других устройств.
Территория всё ещё оцеплена.
Во взорванной машине
находилось 10-15 фунтов взрывчатки.
Я только проверю кадр.
Да, конечно.
Подруга.
Как ты?
- Накинь куртку. - Всё хорошо.
- Спасибо. - Что с тобой?
Не знаю.
Простыла, наверное.
Похмелье?
- Нет. - А по виду - да.
Выглядишь замученной.
Сама не знаю, что со мной.
- Но всё хорошо. - Нет, не хорошо.
Я с утра за тобой наблюдаю.
Кажется, ты вот-вот в обморок упадёшь.
Нет, всё нормально.
Я справлюсь.
Не надо мучиться. Если тебе плохо,
то лучше езжай домой.
Нет, я в порядке.
Энтони?
- Привет. - Привет.
- Простите. - Кто вы?
- Вы, наверное, его девушка… - Простите, вы должны уйти.
Прошу вас, уходите.
Пожалуйста.
Не надо меня бояться. Энтони сказал…
Пожалуйста, уходите. Прошу вас, пожалуйста.
- Вы должны уйти. - Ну извините.
Вы должны уйти.
Простите, простите, простите.
- Ладно. - Простите.
Я забыл плащ.
Эй?
Простите.
Не знаю, когда.
Когда смогу, тогда и отдам.
Я…
Ты же знаешь, я бы не просила
без крайней необходимости.
Нет, я не транжирю.
Мне нужно купить оборудование для съёмок.
Камеры и плёнку…
Я всё тебе верну.
Ты могла подцепить инфекцию
от кого-нибудь.
Люди могут передавать друг другу
бациллы при дыхании,
но иногда
можно заразиться другими способами,
например, посредством физического контакта.
Ты так и не сказала,
согласна ли лечь в больницу.
Нет, я думаю…
думаю мне уже намного лучше.
Рад был увидеться.
Спасибо, я тоже.
Ладно, тогда я пошёл.
Надеюсь, ты скоро поправишься.
- Спасибо. - Пока.
Алло?
Привет, Барбара, как вы?
Хорошо, спасибо.
Что-то случилось?
Нет, ничего. Спасибо, что позвонили.
За что его арестовали?
Уходи.
Я так и не выработал своё виденье.
Понимаешь, о чём я?
Не знаю, как…
как выразить то, что я…
что я хочу сказать.
Можно тебя спросить?
Немного странно,
что последние полгода
ты почти не появляешься на учёбе.
Можно узнать почему?
У меня…
У меня были очень сложные отношения с одним человеком.
И мне было трудно
разрываться между ним и учёбой.
У меня…
не было времени
даже на себя,
не говоря уже…
- Ясно. - …про учёбу.
Но мне уже лучше.
- Точно? - Точно.
Твои намерения изменились
с момента твоего поступления.
И это нормально.
Люди должны расти над собой в процессе.
Но как это работает в твоём случае?
Всё очень-очень…
запутанно…
и временами тяжело…
То взлёты, то падения.
- Но работает? - Да.
Точно?
Хорошо, потому что…
я говорил это, когда ты только поступила,
и я уверен, что другие люди
говорили тебе то же самое.
Самое главное -
научиться в этой ситуации тому,
что поможет тебе соединить
свой личный опыт
с опытом, который ты хочешь снять.
Это не настоящий кашемир.
Джулс, я же купил его в «Харродсе».
Красивый, но не кашемир.
Он купил его у Гарри.
В «Харродсе»!
Развели как лоха.
Это крутой магаз, ясно?
Для людей
с хорошими манерами и большими деньгами.
Да-да, мы поняли,
хватит выёбываться.
Слушай, бро,
собака лает - караван идёт.
Не завидуй чужому успеху.
Хороший свитер.
Да всё нормально.
Стоило немного подняться,
как вы начали засирать мои шмотки.
Ничего, бывает.
Хотела спросить,
может ты знаешь, где Энтони?
Нет, я давно его не видела.
Мы так волнуемся.
Мне очень жаль.
Извини за беспокойство…
Нет-нет, всё нормально.
Можете звонить мне в любое время.
Просто не знали, к кому ещё обратиться.
Мы больше никого не знаем из его друзей.
Если увидишь его, можешь сообщить?
Да, конечно.
Вы мне тоже позвоните, если он найдётся, хорошо?
Конечно, спасибо.
Спасибо… спасибо, что позвонили, Барбара.
Сожалею, что не смогла вам помочь.
Целую тебя и обнимаю.
- Спокойной ночи. - Спокойной ночи.
Ему нравится жених?
Да.
Он их и познакомил.
Разговоры о деньгах.
О планах на будущее.
Инвестициях.
Да.
И бережливости.
Я всегда специально беру не ту вилку.
Салатную.
А у меня обе одинаковые.
Ты всё ещё меня любишь?
Да.
- Да? - Да.
Почему ты сомневаешься?
Я бывала с тобой жестока.
Как чудовище.
Ты не чудовище. Я - чудовище.
- Нет, я - чудовище. - Нет, я.
Мы оба чудовища.
Если бы это было так.
Столько всего произошло.
Осада ливийского посольства...
всё ещё продолжается.
Ты из-за этого попадал?
Да.
Кто бы мог подумать.
«Дни сменяются ночами,
ночи сменяются днями.
День и ночь сливаются
в серое ничто. И ни единой мысли.
Лишь постоянный страх.
За эти шесть дней я совершенно вымотался.
Ночи, полные тревоги,
тянулись невыносимо долго.
Я то и дело терял сознание
и проваливался в ничто.
Серое ничто.
У меня не было ни секунды, чтобы оценить силу боли,
потому что она стала абсолютной,
а, значит, перестала существовать.
Не было ничего, кроме пустоты,
в которой я шёл путями мёртвых.
И тут осень закровоточила, как мои запястья,
вспышка жгучей боли,
у меня словно открылся третий глаз,
и я родился заново.
Джанет умрёт в ближайшие 12 часов.
Думаю, мы оба не выдержим».
Кто-то сбежал.
Наверное, мистер Стаффасак.
- Кто? - Стаффасак.
Постоянно сбегает из Брендан-Уорда.
Он под наблюдением.
Опасен для себя и других.
Недавно его поймали с топором.
Я шучу.
После этого народ
решил устроить соревнования.
Пара лестничных забегов закончилась не очень,
им надо было как-то сровнять счёт.
Она сказала, у неё есть три фото.
Пары больших ботинок,
колибри и туч, сгустившихся над морем.
Могу рассказать про них, если хочешь.
Я чист.
Ладно, я тебе верю.
Неприятно, что я должен
доказывать, что чист.
Ты не должен.
Просто не нужно притворяться
передо мной.
Хорошо, потому что я чист.
Может, с виду не скажешь, но это так.
Теперь ты довольна?
Да.
На этот раз.
ПРОСЛУШИВАНИЕ
С днём рождения тебя,
С днём рождения, Джули,
С днём рождения тебя.
Какая-то панихида.
Большое спасибо.
Как будто мы её отпеваем.
Давай-давай-давай.
Задувай свечи.
- Ура! - Ура, молодец.
С днём рождения.
По такому случаю не грех чокнуться.
Двадцать пять.
- Даже не верится. - Двадцать пять.
- Полпути до 50-ти. - Можно мне вилку?
- Полпути до 50-ти. - Ну и мысль. Извини.
Куда мне столько?
Ешь давай.
Чуть ли не половина торта.
Ешь.
Кошмар. Ну ладно.
Я хочу с тобой посоветоваться.
Только не вздумай меня дразнить.
Притворись, что ничего не слышишь.
Я никогда тебя не дразню.
Я подумываю
пойти на какие-нибудь прикладные курсы
по искусству, типа керамики,
и хотела узнать,
раз ты учился в Курто,
можешь ли ты посоветовать
что-нибудь интересное
или того,
к кому можно обратиться.
Про курсы не знаю, но знаю того, кто может вам помочь.
- Замечательно. - У меня есть приятель Брюс,
который практически сделан из глины.
Это именно то, что я хотела услышать.
Я вас познакомлю.
- Будь так добр. - Снова в школу?
А ты бы мог пойти на курсы кулинарии.
Да.
Но два члена семьи
на учёбе одновременно?
А ты что будешь делать?
С тем же успехом я могу вернуться в университет.
Возможно.
Бросим фермерство и будем учиться?
Второе образование.
Что вы хотите изучать?
И сколько… Что я хочу изучать?
Да, что ты хочешь изучать?
- Хороший вопрос. - Сейчас?
Я окончил факультет землеустройства,
так что сейчас выберу
что-нибудь поинтереснее.
Историю, наверное.
Да.
В любом случае, речь не обо мне.
А о нашей подающей надежды студентке.
По-твоему,
я говорила это просто так?
Думаю, это очень здорово.
Прошу тебя, милая,
отпусти бедного мальчика.
И ложись спать сама.
Этой глупенькой головке нужно отдохнуть.
«Глупенькой головке»?
- Да. - Ничего себе.
- Ложись. - Нет.
- Ложись. - Нет. Мне надо…
…дослушать Энтони и закончить.
Большое спасибо за чудесный ужин.
- Доброй ночи. - Сладких снов.
Не будь такой милой, будь стервой. Это намного сексуальнее.
Тебе нравятся стервы?
Так ты дальше продвинешься.
Потому что ты сам стервец.
Я знаю, что стервец.
Ты считаешь себя сексуальным?
Да, постоянно.
И дня не могу прожить без того…
Не сомневаюсь.
…чтобы не выделить пару минут для…
Я пытаюсь сосредоточиться.
Не отвлекай меня своей стервозной
сексуальностью…
Даю тебе три минуты.
…и разговорами бог знает о чём.
- Ты знаешь, о чём. - Я абсолютно…
У тебя есть предубеждение
насчёт режиссёра
из высшего общества.
Ты должна избавиться от этого и начать снимать.
Как и сказал Патрик.
Ну…
Я знаю, что он мудак, но он прав.
- Он мне нравится. - Неправда.
Да, ты прав, не нравится.
- Но нравится его жена. - Разве?
Очень сильно.
Я чувствую, что ещё не продумала все детали
и хочу этим заняться, а ты можешь идти спать.
Подожду ещё пару минут, пока твоя мать уснёт,
а потом спущусь вниз.
Думаешь, она догадывается, что ты будешь спать со мной?
Нет.
А ты считаешь, что да?
Без понятия.
Если да, то это будет офигенный сюрприз.
Мне кажется, что нет.
Не знаю.
Думаю, она заснула.
Сниму ботинки, чтобы не разбудить её.
Иди сюда.
- Идём в постель. - Иди один.
- Идём в постель. - Нет, мне надо закончить.
Решил выпить всё бренди?
Ну не оставлять же его здесь.
Идём в постель.
«Нет,
я не стану
жертвою скота.
Всего на свете выше чистота.
Ответила я Анджело достойно,
Брат будет рад - и встретит смерть спокойно».
Замечательно.
- Нет, я всё запорола. - Всё хорошо.
- Нет, запорола. - Всё нормально.
Правда.
Давай попробуем…
с самого начала.
«И прежде ляжет он на двадцать плах кровавых…».
Нет, не то.
Вот отсюда.
«Хоть он и пал, но благороден духом…».
Хорошо.
Ты был абсолютно прав.
Как и всегда.
У меня перерыв, но он уже заканчивается.
Я лишь хотела сказать,
что зря так переживала.
Ладно, увидимся вечером.
Пока.
Ну и вонища.
Что правда, то правда.
А скоро будет вонять ещё сильнее.
- Да. - Да.
- Вот и он. - Салют!
Привет, Педро.
- Скорее. - Не торопись.
Да, не торопись.
Спешить некуда.
Да, совсем некуда.
Так, мерси.
С появлением французской новой волны
стало понятно,
что можно использовать любые техники.
Это было новое виденье,
новое слово в кинематографе.
В том-то и дело. Одно виденье.
Форма без содержания.
Нет, я совершенно не согласна.
Условное повествование -
это очень, очень современно.
Оно даёт возможность
затронуть людей гораздо глубже,
чем показать обычную болтовню в кафе,
как у Годара, к примеру.
Это намного… чувственнее.
Не знаю, мне кажется,
что они просто перенесли в кино рекламную эстетику,
и тем самым его уничтожили.
Ты говоришь как критик.
Это так глупо. Всё зависит от того, как её использовать.
Люди, создающие рекламу,
превратили её в очень яркую форму искусства.
Сравни то, что снимал Риветт в 74-75-м
с тем, что делает Бессон.
Вот тебе и ответ.
Если бы всё было так просто.
Я хочу, чтобы было красиво.
Кровь, грязь и прочее дерьмо…
Всё будет красиво,
если дашь мне снять это так,
как я тебе говорю.
Всё будет офигенно.
Если тебе интересно,
то я бы сделала их чёрно-белыми, как в «Диве».
- Не смотрел? - Кто режиссёр?
Посмотри. Жан-Жак Бенекс.
- Не знаю такого. - Крутой режиссёр.
- Один из моих любимых. - Фильм новый?
Нет, ему уже года четыре.
Думал, ты любишь французов.
Да, но не всякий авангард.
Последнее, что смотрел, это «Подземку» Бессона.
Люблю эту мелодию.
Пора ложиться.
Как считаешь?
Думаю, да.
Давай.
Идём.
Хотя бы переоденься.
Куда ты?
Оставлю внизу записку для Энтони.
- На улице? - Нет, у подъезда.
Дорогая, тогда я пойду с тобой.
Нет, я всего на минуту. Всего на минуту.
- Только туда и обратно. - Конечно.
Не закрывай дверь.
А теперь ложись.
Я тебя укрою.
Вот так.
Сосиска, крокодил и свинка.
- Жалюзи опустить? - Нет, оставь.
- Точно? - Да.
Спи.
Ты совсем сонная.
Доброй ночи, милая.
Я так рада, что ты приехала.
Я тоже очень рада.
Спасибо.
Ты молодец.
Горжусь тобой.
Увидимся утром, сладких снов.
«Дорогой Э, не бойся разбудить нас. Звони в любое время. Твоя Дж».
Да, она дома.
Что-то случилось?
Барбара, даже не думайте.
Поговорим позже. Спасибо, что позвонили.
Пока-пока.
Случилось худшее.
Энтони нашли
в туалете музея Уоллеса.
С передозировкой.
Приехала скорая,
его пытались откачать,
и по дороге
в госпиталь Мидлсекс на Мортимер-стрит…
он умер.
И…
Вот.
«Когда я умру, мой милый,
Не мучайся лишней виной,
Не плачь над моею могилой.
И песен печальных не пой.
Взойди травой надо мною,
Сосною высокою будь.
Меня, если вспомнюсь я, вспомни.
А нет, и не надо, забудь».
Мотор!
Переведено на Нотабеноиде http://notabenoid.org/book/77266/446177.
Переводчики: Dark_Alice