ОРИГИНАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ СЕРИАЛ NETFLIX
Тюрьма строгого режима. Нуук, Гренландия.
В открытой четыре месяца назад тюрьме
содержатся самые опасные преступники страны.
События развивались стремительно. И я просто решил: «Что ж, он умрет».
Раньше самых серьезных преступников Гренландии отправляли в тюрьму в Дании,
бывшей метрополии.
Теперь они будут отбывать наказание
в первой в Гренландии тюрьме строгого режима.
- Так вы ощущаете это как наказание? - Для меня тут просто отель.
Это смелый и гуманный эксперимент.
Не думаю, что просто запирать людей и выбрасывать ключ — лучший выход.
Но смогут ли охранники этого тесного мирка контролировать
опасных преступников, с которыми они вместе выросли?
Думаю, они боятся заключенных.
Вы боитесь охраны?
Что смешного?
Меня зовут Рафаэль Роу.
Я проведу в этой тюрьме строгого режима неделю.
Я не впервые за решеткой.
Я был осужден в Англии за убийство, которого не совершал,
и приговорен к пожизненному без права на УДО.
Двенадцать долгих лет я восстанавливал свое доброе имя.
Теперь я путешествую по миру в стремлении узнать, каково это —
жить в стенах самых жестоких тюрем мира.
Гренландия, крупнейший остров в мире.
Здесь живет всего 57 000 человек.
Но красоты этого арктического края скрывают темное прошлое.
Под колониальным управлением Дании
традиционные охотничьи сообщества выдавили в города,
ломая привычный им образ жизни и положив начало социальным проблемам.
Сейчас страна — в мировых лидерах по показателям насильственных
и половых преступлений, а уровень убийств в два раза выше, чем в США.
На всю страну приходится лишь 148 полицейских.
Нуук — маленькое поселение, где все друг с другом знакомы.
А теперь я иду в патруль с охранниками порядка в этой дружной общине.
Я хочу узнать, каково это — обеспечивать соблюдение закона
среди людей, большинство из которых знаешь лично.
Боже мой.
Только что пришло сообщение о насильственном нападении.
Прекрасно видно, кто это, даже в кепке. В смысле, вы…
Да, мы его знаем. И мы его арестуем.
Полиция отправляется на поиски нападавшего.
Как вы считаете, в чем особенность гренландских полицейских?
Ну, мы знаем почти всех.
Были одноклассниками?
- Да, и такое бывает. - Ладно.
Иногда хорошо знать людей, потому что с ними так легче разговаривать,
и их успокаивает, что их арестует или будет общаться с ними кто-то знакомый.
Теперь полиция должна найти нападавшего.
Но в этом небольшом сообществе поиски не продлятся долго.
Когда его поймают, ему грозит тюремный срок.
Раньше в Гренландии не было тюрьмы строгого режима.
Отбывать срок за серьезные преступления высылали в Данию. Теперь всё иначе.
И люди, совершающие неспровоцированные нападения,
могут оказаться в новой тюрьме в Нууке, столице Гренландии.
Я проведу неделю в этой современной тюрьме.
Ей всего четыре месяца, и в ней живут опаснейшие преступники страны.
Здесь, в Гренландии, построили новую тюрьму
исходя из убеждения, что гренландские заключенные
должны отбывать срок в родной стране и привычном сообществе.
Это большой риск.
Готова ли страна, где охранники и заключенные выросли рядом,
заботиться о своих самых серьезных преступниках?
Я вижу только камни и снег.
И море. И это прекрасное зрелище напоминает о том, чего им недостает.
Особенно тем, кому предстоит сидеть очень долго.
А вот и тюрьма.
Сердце колотится. Немного страшно из-за состояния неопределенности.
Там содержатся серьезные преступники.
Большинство охранников — местные, только из академии, но не все.
- Привет. - Привет.
Меня ведет Карстен, один из немногих опытных охранников в тюрьме.
Снимите наручники.
Вам нужно раздеться. И вывернуть карманы.
- Часы тоже сдать? - Да.
- Откройте рот. Так, язык. - Да. Очень хорошо.
Вперед.
Теперь можете одеваться.
На предмет чего вы обыскиваете одежду заключенного?
Сотовые телефоны, оружие, гаш.
- Гаш… самый популярный наркотик? - Всё так.
Ладно.
Вы удивили меня, потому не проявили агрессии.
- Вы пожали мне руку. - Да.
- И мне было неудобно. - Да.
Мы жмем руку каждому заключенному, который сюда попадает.
- Привет. - Привет.
Новая тюрьма рассчитана всего на 48 человек.
Ну, следуйте за мной…
Большинство заключенных вернулись из Дании и очень опасны.
Но меня ведет в камеру новичок, раньше никогда не работавший в тюрьме.
Теперь сюда, пожалуйста…
Твою мать, лифт!
Ощущение, будто я в жилом комплексе, а не в тюрьме. И вот…
…атмосфера, дизайн, внешний вид, запах, пустота этого места уже
меня обезоружили.
Ирония в том, что атмосфера планировалась расслабляющей…
…для предполагаемых заключенных.
Я направляюсь в самое охраняемое крыло — сектор А.
Здесь содержатся заключенные, признанные самыми опасными.
А здесь вы будете жить.
- Это тюремный корпус? - Да.
Мне сюда?
- Да, вам туда. - Ладно.
Боже, вы только посмотрите.
Так, это не похоже на тюремный корпус. Даже не напоминает мне ничего такого.
Возможно, я планировал прийти сюда, выпятив грудь, готовый к бою.
Ладно.
- Что, я буду жить здесь? - Да.
Пока всё, что я видел, было совершенно новым.
Почувствуешь опасность — вызови нас.
Это тревожная кнопка. На случай опасности.
Нажмешь ее, если что.
Ладно.
Тут есть телевизор, лампа, шкафы, холодильник, окно.
Душ и туалет. В тюремной камере сложно ожидать лучшего.
Можно подумать, это слишком много для заключенного, для преступника.
Привет.
Ты новенький?
- Да, как дела? Рафаэль. - Кали.
- Кали? - Рафаэль?
Рафаэль, да. Ага.
- Ты откуда? - Я из Лондона.
- Лондона? - Да.
- А ты из Гренландии? - Да, чистый гренландец.
- И ты из этого крыла? - Да, твой сосед. Следующая дверь.
Ладно. У меня тут странные впечатления.
- Непохоже на другие тюрьмы. - Потому что так и есть.
Где охранники…
Не, они все новички. И толком не знают, что делают.
Вот почему, когда сюда попадаешь, ощущение типа: «Чего?»
- Так. - Они вроде добрые, но…
- Покажешь мне, что к чему? - Хорошо.
Сначала я покажу тебе… Знаешь, что это?
- Это от сигарет следы? Люди просто… - Нет, это гашиш.
- Тут крутили сплифы? - Здесь, кстати, жил мой брат.
- Твой брат? - Да, прямо тут.
Все эти горелые следы…
…от того, как они сидели здесь и мешали с табаком.
- А потом часть упавшего гашиша… - Просто сгорела.
-…наступил и пометил. - Ладно.
Я поражен тем, как запросто мои сокамерники говорят о наркотиках.
Вы сами стираете, или это на ком-то?
Ну… вообще, это как раз моя работа. Но…
- А, так ты местный мойщик, да? - Да.
Значит, ты наемный рабочий в тюрьме.
- Да. - Сколько ты за это получишь?
Я получаю всего… 12 крон в час. Так что…
Но достаточно, чтобы купить всё нужное?
- О нет. - Нет?
- Могут и деньги прислать? - Да.
Ну, если ты хочешь тут жить, и как следует…
…тебе придется чем-то заниматься, понимаешь?
- Так, а чем именно заниматься? - Чем угодно, от гашиша до…
…в общем, с чем справишься. - Ладно.
Итак, это общая зона, где можно сидеть и болтать…
Да. Смотрим телик, а вот здесь едим.
Все это звучит очень благостно,
но эти люди — нестабильные, серьезные преступники. И здесь нет охраны.
Вас тут оставили… Разве тут нет постоянного охранника?
- Нет. - Охрана сама по себе.
Тюремная политика поощряет готовить самим, развивая самодостаточность.
Один из них, Маршалл, предложил мне сэндвич.
- Да. - И сколько тебе сидеть?
Всю жизнь.
А за что такое тебя осудили, на пожизненное-то?
Я избил наркоторговца.
Я покупал гаш, а дилер начал херней страдать.
Насколько сильно ты его избил?
Я вырубил его ударом в затылок и свалил.
А ты уже сидел?
Да, я избивал полицейских,
охранников и других людей. Да.
Маршалла шесть недель назад привезли из тюрьмы в Дании.
Я хочу знать, как проходит его возвращение в родное сообщество.
А тебя сюда отправили, или ты сам просил вернуться?
Меня спросили, хочу ли я вернуться.
Я гренландец, так что, конечно, согласился.
У тебя есть тут семья? Братья, сёстры?
Аж восемь штук. Младший брат — офицер полиции…
…а у остальных есть работа.
У тебя есть брат-полицейский?
Выходит, вы по разные стороны стены?
- Он тебя арестовывал? - Нет.
Нет.
Но вся полиция Сисимиута много раз вставала из-за меня на уши.
Все такие запакованные в камуфляж.
Почему ты такой жестокий?
Может, потому что в детстве…
…меня часто били.
Каждый раз, когда я…
…крал деньги, меня избивали.
- Ты боишься охраны? - Нет.
Здесь охрана отличается от охраны в Дании?
Конечно.
Что смешного?
Да, они очень разные.
- То есть, они наивные? - Да.
В Дании я управлял ими…
…но тут я больше не хочу этого делать.
Возвращение в Гренландию, похоже, меняет отношение Маршалла к власти.
Ну а я просто не знаю, как оценить окружающее.
Не знаю, как к этому относиться. Вообще не похоже на тюремный блок. Я…
…продолжаю называть это «тревожным». Тут слишком удобно.
А потом я встретил Маршалла.
Его и других заключенных называют опасными людьми.
Гренландия забирает из Дании самых опасных заключенных.
А теперь я в гуще событий.
Сейчас 21:00, и на ночь всех запирают.
Я могу принять душ. Могу достать из холодильника попить.
Но я не могу выйти за эту дверь после девяти.
Я в месте, из-за ограничений в котором…
…может поехать кукуха.
ДЕНЬ 2
Мое первое утро, пора на сеанс терапии.
- Как дела? - Готовимся к Рождеству.
К Рождеству?
- Я говорил. - Да.
- А что будете с этим делать? - Развесим.
- По стенам? - Да.
- А кто это организовал, вы? - Да.
- Вы снаружи или из персонала тюрьмы? - Второе.
- Хорошо, а вы тоже персонал? - Да, соцработник.
- Помочь с этими гирляндами? - Да, конечно.
Ладно, а это всё чисто для украшения, или терапия такая?
- Мы проникаемся духом рождества. - Ладно. Звучит гуманно, не так ли?
Не знаю, хорошо ли это, ведь так ты чувствуешь, чего лишен.
Ай, очень мило. Спасибо, Кали.
- Горячо. - Да, хорошо.
- А вы, получается, волонтер? - Нет, я учитель.
А, учитель. Вы преподаете в тюрьме или на воле?
- Да, снаружи. - Хорошо.
- Она была учителем в моей школе. - Так вы знали его совсем юным?
- Да. - Когда я был мелким засранцем, да.
- Он всё еще засранец? - Нет. Он милашка.
Вообще, невероятно. Вы знаете его с детства.
- Знаете его историю. - Да.
- А вам как эта новая тюрьма? - Смахивает на отель.
- Это хорошо или плохо? - Думаю, хорошо.
Это явно из благих намерений, но всё еще не реабилитационная терапия.
И знакомство заключенных и персонала с детства означает сложные отношения.
А вот заключенный и охранник курят одну сигарету, как старые друзья.
- Мы вроде не знакомы. Рафаэль. Как дела?
- Микаэль. - Микаэль.
- Так это курилка? - Да.
- Вы не курите в камерах? - Нет.
Им запрещено хранить у себя табак.
- Если не заныкать. - Я не против.
- Никогда не курю внутри. Это не круто. - Так.
Сколько ты уже сидишь?
Семь месяцев. Осталось еще год и десять месяцев.
- Ладно. - Да.
А за что?
Контрабанда гаша из Дании в Гренландию.
- Наркотрафик? - Да.
Он всё отрицал.
У него сейчас две недели подумать над апелляцией.
- Верно. - Ладно. А ты собираешься?
Попытаюсь. Сперва поговорю со своим адвокатом из Дании.
- Но ты наркоторговец? - Нет.
- Ну, может, иногда чуточку. - Ясно, иногда.
- Это прекрасно. - Да.
«Я не драгдилер, но иногда, может, и да».
- Точняк. - Хорошо.
- Ты уже сидел? - Да, десять месяцев. За…
…кокаин и амфетамин.
- Опять наркотики. - Да.
- Контрабанда. - Да.
Карьера в наркоторговле. А как тебе тут сидится по сравнению с Данией?
Это новая тюрьма.
- Система пока не работает. - Нет.
Не очень хорошо, когда… Охрана нормальная.
- Снаружи очень хорошо. И комнаты норм. - Да.
В Дании лучше.
В большинстве тюрем охранники и заключенные так не тусуются.
На кухне обед, и я хочу побольше узнать о своем соседе, Кали.
Сколько ты уже здесь?
К моменту приезда сюда я сидел в тюрьме уже семь лет.
- Так. - В общем…
- В Дании? - Да.
- Так ты среди привезенных из Дании? - Да.
- Ты хотел вернуться? - Да! Это мой родной город, моя страна.
Дышится родиной.
Какой была тюрьма, где ты сидел в Дании?
Ну, сразу можно сказать, что в Дании к нам относятся лучше, чем здесь.
Они там более разговорчивы и заботливы.
Если у тебя плохой день, придут охранники и спросят:
«Ты в порядке? Пойдем прогуляемся? А как аппетит?»
Они позаботятся о любой твоей проблеме.
Потому что у них большой опыт работы с людьми вроде тебя.
Если я злюсь, они спрашивают: «Почему ты злишься? Пожалуйста, скажи».
И реально помогают.
Охранники держат дистанцию.
Если я предложу им: «Пойдем, поедим вместе…», —
…они испугаются и не будут знать, что делать. Будут такие стоять и:
«Эээ, не знаю, можно ли мне так делать». И просто уйдут.
И если я скажу им: «У меня плохой день. Мне очень грустно…», —
…это чревато тем, что меня просто запрут внутри.
В Дании отношение хорошее.
- Кто в этом блоке? - Максимум за нападение сидят.
Крупные кражи. Много по мелочи — и убийство.
Собственно, только я. Так что…
- Так ты сел за убийство? - Да.
- Что случилось? - Я рос в приюте. Было очень тяжело.
А мои друзья умирали, один за другим.
- Умирали? - Самоубийство.
- Правда? - Да.
В Гренландии это серьезная проблема.
Не знаю, почему, но люди здесь умирают.
Я пытался об этом говорить,
но эта чертова гренландская привычка держать в себе.
Мы ничего не обсуждаем.
Каждый гренландец любит говорить:
«Да нет у нас проблем. Это страна номер один, самая красивая в мире».
Да пошли вы! Хрена с два.
Люди продолжают дохнуть!
Самоубийства, насилие над детьми… Изнасилования — серьезная проблема.
К убийству подтолкнули гнев, ненависть…
…в тот момент к собственным соотечественникам.
И я подумал: «Что ж, им всем на меня плевать…
…так что либо я убью себя, либо кого-то еще».
А тот, кого ты убил?
Ты раньше его не знал?
Нет. Я был на вечеринке с друзьями, мы говорили о политике.
Я за коммунистов.
И… события развивались стремительно. Тогда…
я просто решил: «Что ж, он враг моего народа, и он умрет». И убил его.
Вообще, я не знал, что делаю. Глаза застили чистые гнев и ненависть.
Я не мог видеть, думать.
Есть у меня такое: когда злюсь, будто туннельное зрение.
- Не способен на мысли, чувства… - Как ты его убил?
Избил и сбросил с крыши.
- Голыми руками? - Да.
Это… Тогда я сошел с ума.
И мне на всё стало наплевать.
Ну, сейчас рассказ об этом ощущается иначе, да? Спасибо, что поделился.
Кажется, отсидев семь лет, свыкаешься с тем, что натворил.
Но самое главное, жалеешь ли ты о содеянном?
- Конечно. - Ты раскаиваешься?
Каждый божий день я смотрю на себя в зеркало.
И кто-то маленький во мне говорит: «Ты убийца». И так будет всю жизнь.
Пока что таким, как Кали, свобода не светит:
он приговорен к неопределенной мере наказания.
Кажется, он еще далёк от того, чтобы ладить со своими внутренними демонами.
ДЕНЬ 3
Да, это тюрьма строгого режима с самыми опасными заключенными страны,
но в целях перевоспитания заключенным разрешено за хорошее поведение
покидать тюрьму и работать в городе.
Скоро я встречусь с Николаем, которому, как мне сказали, можно
каждый день работать на воле. И он пригласил меня взглянуть.
Прогрессивно, не так ли? В смысле…
- Николай? - Да.
Привет. Я Рафаэль.
- Приятно познакомиться. - Взаимно.
Итак, мне сказали, что можно понаблюдать за твоим трудом рано утром…
Конечно.
- Ты этим занимаешься каждый день? - Да.
Каждое утро Николай проезжает через ворота тюрьмы строгого режима
и едет работать на лодочную станцию.
- А сколько ты здесь работаешь? - С момента, как меня осудили.
А как ты получил эту работу?
Мой коллега — один из здешних друзей. И я просто согласился.
- Тебе за это платят? - Да, и неплохо. Больше, чем охране.
- Правда? - Да.
- Они об этом знают? - Думаю, да.
- Ух ты, так тюрьма платит. - Да. Похоже на то.
Ну, приехали.
Николаю можно ремонтировать лодки в коммерческом малярном цехе в доках,
это поможет и найти работу на воле.
Это огромный кредит доверия для заключенного.
Тут за углом у нас лодка. Видишь…
- Ты работаешь над ней? - Ага.
- Запахи тут очень сильные, не так ли? - Да, эти я только что открыл.
Я не чувствую, привык.
Хотел было сказать, что это невозможно, но сам стал ловить кайф, ну ты понял…
- Да, как халявный трип. - Да.
Николай очень занят. Выехал за ворота — и сразу за работу. Интересно.
Столько людей знают, не только его коллеги… А он еще и в городе работает.
Он не похож на преступника, ведь у них нет четкого портрета.
И он ходит по улице, как обычный человек.
Но вечером он должен вернуться в тюрьму, о чем мало кто знает.
Как люди типа тебя попадают в тюрьму?
Меня поймали на попытке контрабанды трех кило гаша. Из Дании сюда.
- Так ты наркоторговец? - Да.
И сколько этот гаш стоил бы на улице?
Больше миллиона.
- Партия примерно на миллион фунтов? - Да.
Ух, это куча денег.
- Сколько ты получил за такой объем? - Два года и два месяца.
- Это твой первый срок? - Нет.
- О как. - В Дании я сидел за угон.
Так. А ты бы назвал себя рецидивистом?
Я не вылезал из преступлений, да, но не из тюрьмы.
- Потому что тебя не поймали, да? - Именно.
Но мне уже 35, и у меня двое детей, о которых нужно заботиться.
Когда выйду отсюда, то завяжу.
- Завяжешь. - Да.
Это заманчиво? Или просто…
Летать первым классом, хорошие отели, много отпусков.
- Благодаря наркоте. - Да.
- От этого теперь придется отказаться? - Да, точно.
- А как тебя поймали? - Они были в моем чемодане.
- Настолько дерзко? - Да.
Если грамотно упакуешь и всё такое, собаки их не учуют. Просто…
- Только не давай лишних подробностей. - Не буду. Знаю.
Каково тебе отбывать срок в новой тюрьме? Ведь…
Ну, на ночь всё еще запирают.
Ты не можешь выйти из тюрьмы после шести вечера, так?
Они приходят вечером запереть входную дверь.
- Но ты можешь передвигаться внутри. - Да, могу.
- Так ты ощущаешь это как наказание? - Нет.
- Не похоже на тюрьму? - Отнюдь. Скорее на гостиницу.
Я просто прихожу туда поспать и утром ухожу. Для меня это отель.
- Николай, спасибо, что поделился. - На здоровье.
- Еще увидимся. - Да, отлично. Я вернусь около пяти.
- Ладно. - Но снова уеду в шесть.
У меня сегодня свидание.
- Отлично. - Да.
- Казанова! - Так оно и есть с девушками.
Точно, братан. Ладно, Николай, до встречи.
Да, увидимся. Приятно было…
Кажется бессмысленным запирать Николая по ночам
за такие деньги из бюджета: он может приходить и уходить, когда захочет.
Ни разу не видел ничего подобного. Эта тюрьма определенно ему на пользу.
В конце нашего общения он сказал, что у него сегодня свидание.
Он заключенный, преступник, но собирается на свидание.
Перевоспитание в тюрьме — ключевой момент.
Но его отношение такое: «Тут пансионат».
Я снова в крыле А с осужденным убийцей Кали.
Ему ездить в город нельзя.
Вместо этого — еще один вечер в камере.
Это моя камера.
- Тут грязно, когда я… - Ну, комната твоя, и решать тут тебе.
- Так это твой телевизор? - Да.
У нас работает всего три канала.
- ТВ-канала? - Да, и там крутят всякое дерьмо.
- Это мой проигрыватель. - О, ты можешь смотреть фильмы на DVD?
- А это твоя приставка? - Да.
Знаешь, иные сказали бы:
«Это должно быть наказанием. Ему нельзя давать такие вещи».
Ну, те, кто так думает, ни хера не понимают.
Потому что меня уже наказали достаточно, забрав мою свободу.
Пока Кали показывает мне свою приставку, я замечаю телефон.
- Это не смартфон. Тюремный телефон. - Так телефон выдала тюрьма?
С ним не сделать фото и не попасть в интернет.
Это как обычный телефон.
Так, я просто ошеломлен, потому что тюрьма,
предоставляющая заключенным мобильники,
с которых можно звонить на волю… о таком я еще не слыхал.
Думаю, это блестящая идея.
Есть ограничения: нельзя делать фото и выходить в интернет, верно?
- А кому ты с него можешь звонить? - Ну, своим родным.
На любой номер. Но они слушают. И знают, о чем я говорю.
- А, твои звонки отслеживают. - Да.
- А принимать звонки тоже можешь? - Да.
И твои родные могут тебе звонить? В любое время?
Да, хоть в полночь.
Должен признать, я впечатлен.
Это настоящий спасательный круг. Как-то в полночь мне было грустно
и совсем не с кем поговорить.
И позвонил маме, брату. Позвонил родным.
Я могу говорить с ними, а они со мной.
Такая возможность общаться с родными — это, безусловно, хорошо.
Разница между успешным перевоспитанием и будущим без надежды.
ДЕНЬ 4
Заключенным сектора А можно час в день заниматься физкультурой.
И мы идем на тренировку.
А на такой близости к Арктике это означает убирать снег.
Парням, которые не знают даты своего освобождения,
потрясающие гренландские виды служат некоторым утешением.
Понимаешь, Раф, мы по этому скучали.
Мы видим лодки, тюленей… Иногда приходят киты.
- Правда? - И видим… Да.
Это очень хорошо.
И иногда, наблюдая всё это, мы представляем, как плавали наши предки.
Я-то уж точно.
- Вообще, приятно выйти на улицу. - Да, даже когда холодно.
- И вы развлекаетесь с машиной. - Так работают лентяи.
- Не, крутые парни тоже! - Ладно.
Я думал, это легко. А оказалось тяжело!
Наклони немного.
Начинаю работать. Это непросто!
А неплохо получается!
Здесь я тоже всё почищу.
Для гренландцев вроде Кали, сидевших в Дании,
это неотъемлемая часть их личности.
Я скучаю по этому, по дому.
- Твои воспоминания? - Да. Хороший снег.
В детстве было так же?
Да. Я всегда любил снег.
Похоже на безмятежное детство.
- Оно таким не было. - Но было и приятное?
Ну да, конечно.
Но система нас имела.
В моей семье был кризис,
когда мой старший брат погиб от несчастного случая.
Что с ним случилось?
Он утонул.
- Правда? - Да.
И… всё пошло ко дну.
Мои родители больше не могли о нас заботиться.
- Они сдали нас в приют. - Сколько тебе тогда было лет?
Около семи.
И тогда ты начал немного слетать с катушек?
Ну конечно… в смысле, я скучал по дому, по родителям.
Они должны были нас забрать. Но потом…
…сотрудники приюта сказали: «Вы им не нужны. Они вас не любят».
- Правда? - Да.
Это было ложью. Конечно, мама…
…родители приходили в приют, чтобы забрать нас, но их просто прогоняли.
- Кто прогонял? - Персонал.
- А сотрудники были гренландцами или… - Датчанами.
Ах, датчанами. А вы… ладно.
Когда Кали попал под опеку, коренных гренландцев вроде его родителей
датские власти часто дискриминировали и признавали неподходящими родителями.
Такое отношение сильно навредило Кали и многим другим коренным жителям.
Я тогда презирал семью.
Потому что, будучи ребенком, поверил всей той лжи.
И это повлияло на нас до конца дней.
- То, что родители нас якобы не любят. - Даже не представляю, каково это.
- А сейчас ты общаешься с семьей? - Да. Со всеми. Я их люблю.
- Родители тебя навещают? - Да.
Похоже, ты в мире с собой.
В смысле, ты жестокий человек, совершивший страшное убийство…
Ну…
…я никогда не прощу себя за содеянное.
И… пока не знаю, что делать с чувством вины.
Но я сидел со многими, кто совершил такие преступления. Они сходят с ума.
А я так не хочу, вот и мир с собой.
Считаешь, в тюрьме тебя перевоспитали?
Я сделал это сам.
Несмотря на слова Кали, я переживаю, что его возвращение
в общество, которое, по его мнению, так ему навредило,
может усложнить перевоспитание.
До сих пор меня поражало, как мало охранников в этой тюрьме.
Но сегодня я встречаюсь с ними
и начну с Карстена, главы службы безопасности.
ДЕНЬ 5
Привет.
- Значит, тут комната управления? - Да.
- Я вижу, у вас много экранов. - Да.
По всей тюрьме есть камеры. Ворота мы можем открыть отсюда.
И можем включить свет по периметру. Нам видно каждый уголок снаружи.
Думаю, это самая высокотехнологичная тюрьма в Северной Европе.
Хотя система видеонаблюдения впечатляет и позволяет иметь меньше охраны,
важность поддержки персоналом заключенных трудно переоценить.
Лене — классическая датская охранница, привыкшая к датскому подходу.
Она считает, что новая тюремная система Гренландии неудобна.
Можете ли вы сравнить подходы в этой тюрьме и в Дании?
Здесь всё бессистемно.
Два месяца назад, когда мы приехали, тут не было вообще ничего.
- Не было структуры? - Да.
- И дисциплины? - Да.
И они делают глупости.
Например, курят гашиш и тому подобное.
Что мне действительно интересно, так это недостаточность охраны.
- Это создает ощущение пустоты. - Да.
Я привык к тюрьмам с режимом.
- Подъем в 7 утра, «Отойти от двери…» - Точно. Мне такое нравится.
- У них этого нет? - Нет, и это плохо.
- Подозреваю, что в столь малой группе… - Да, это не работает.
Потому что мои коллеги могут быть соседями с кем-то, кто здесь сидит.
Это может быть их отец или мать.
Думаете, из-за этого…
…охранники боятся заключенных?
Думаю, да, они боятся заключенных…
…потому что когда-нибудь им придется жить рядом на воле.
- Тюрьма не должна так работать, верно? - Нет.
Думаете, вся идея с постройкой этой тюрьмы — ошибка?
Нет, думаю, сама идея такой тюрьмы неплоха.
Но, полагаю…
…если привезти больше четырех охранников из Дании… нас столько, да.
- Правда? - Да.
То это очень поможет.
Только что сказанное ею звучит невероятно.
Персонал боится заключенных. Нет ни режима, ни дисциплины.
Вряд ли это потому, что заключенные
жестоки и опасны, способны навредить охране.
Дело скорее в малых масштабах сообщества, где почти все знакомы.
Что открывает простор для манипуляций.
Они знают, как быть угрожающими, не угрожая,
ведь брат заключенного может жить по соседству с его охранником.
И достаточно лишь взглянуть по-особому
или передать закодированное сообщение:
«Не дашь сам — отвернись, пока я делаю…»
Она сказала, они курят гашиш, и никто ничего не может сделать.
И они делают это бесконтрольно.
Удостовериться, что охрана имеет авторитет, важно с самого начала.
Там, где все друг друга знают, это тяжело.
Пустынный ледяной пейзаж за стенами тюрьмы —
это постоянное напоминание об охотничьей культуре,
впитываемой гренландцами с молоком матери.
В этой тюрьме пробуют новаторский подход,
сохраняя контакт заключенных с их наследием.
И даже самым серьезным преступникам можно ездить на охоту.
Я еду с заключенным Аку,
двумя охранниками и охотничьим ружьем, на поиски тюленей.
Сейчас из машины вытащат винтовку, которой…
…можно пользоваться заключенным, как и мне… надеюсь.
Доброе утро, Рафаэль. Приятно.
Взаимно, я Йонас.
Мы направляемся во фьорд, тамошние места славятся тюленями.
Тюленина весьма популярна в Гренландии.
Если подстрелим тюленя, его разделают на месте и отвезут мясо в тюрьму.
Ты охотился до тюрьмы?
Да.
Правда? На тюленей?
Да.
Мы на первоклассной для охоты точке.
Винтовка заряжена и готова. Она стреляет на 1,8 километра.
И нам осталось просто ждать.
- Сколько ты уже сидишь? - Год и восемь месяцев.
- А какой срок всего? - Восемь лет.
За что тебя посадили?
Я убил человека.
- Убил? - Да.
С перепою.
А тебя уже выпускают наружу. Это довольно великодушно,
но иные сказали бы, что возмутительно. Сам что думаешь?
Мне полезно выбираться.
Ты знал убитого? Он был твоим другом?
Нет, он был незнакомцем.
- Как это произошло? - Я побил его и…
…бросил в воду.
- А чем он так тебя разозлил? - Ой, не знаю, не помню.
- Свидетель рассказал об этом. - Как ты себя ощущаешь после этого?
Я плачу…
…и провожу много времени в депрессии.
- Да. - Каким ты считаешь себя человеком?
Ведь общество продолжит считать тебя убийцей.
Может, если я забуду, что убил кого-то,
и буду вести себя хорошо, всё наладится.
Наверное, так.
Удивительно, что мне позволили ходить под парусом…
…и охотиться, как раньше.
Это уникальное право стало возможным, только когда они вернулись на Родину.
Мы перевоспитываем,
чтобы заключенные снова смогли жить среди людей.
Наша цель в этом, а не в обуздании людей.
Эта охота была не очень удачной в смысле тюленей или рыбы.
Но дело не в этом, а в том, что они выпускают заключенных…
…в данном случае убийцу, отсидевшего лишь год из восьми положенных,
из тюрьмы охотиться на лодке.
В Гренландии с жестокими заключенными обращаются иначе,
чем, подозреваю, где бы то ни было еще на планете.
К моменту моего возвращения в тюрьму у сокамерника Маршалла
будут особые гости: его брат, невестка и племянник.
Когда заключенные из Гренландии были в Дании, за 3000 километров отсюда,
семейные визиты были редкостью.
Маршалла сегодня навещает его брат, по забавному совпадению офицер полиции.
Две крайности: рецидивист — и борец с преступностью.
- Приятного визита. Ты приготовил еду. - Да.
Очень мило.
Кажется, общение с семьей помогает этому человеку с жестоким прошлым.
Дело в перевоспитании, да?
Это напоминание о тех мелочах, которых они лишены.
Они привезли Маршалла из Дании ближе к его семье
в надежде, что подобные моменты изменят его жизнь.
Это конец моего времени в этой смелой новой экспериментальной тюрьме.
Я хочу спросить ее начальника, Тину, о перспективах на будущее.
Какова же концепция этой тюрьмы в Гренландии?
Она двояка. Мы обязаны защищать общество.
Но наша основная задача — перевоспитание.
Если мы хотим сделать людей лучше, этого не добиться решетками,
наказаниями и разговорами свысока.
Нужно относиться к ним как к людям,
чтобы они учились взаимодействовать с другими людьми в позитивном ключе.
А как же жертвы?
Думаю, многие жертвы знают, что обидчики сидят.
И что они должны работать над собой, чтобы стать лучше.
Здесь это трудно, ведь встреча с обидчиком
неизбежна, если его освободили,
а вы живете в одном городе.
И мы к этому вроде как привыкли.
У нас есть ряд социальных проблем, которые
для некоторых актуальны уже два или три поколения.
И что же сулит будущее?
Надеюсь, оно сулит более успешное перевоспитание…
…и снижение преступности благодаря этому.
Не думаю, что просто запирать людей и выбрасывать ключ — лучший выход.
У губернатора есть четкое видение того, как вытащить из заключенных лучшее.
И, если ее план сработает,
он поможет перевоспитать самых опасных преступников Гренландии.
Власти считают, что перевоспитание — лучший способ работы с заключенными.
И ключ к этому — возвращение гренландских заключенных
на Родину, в знакомое сообщество, из Дании, что в 3000 километрах отсюда.
Заключенным и охранникам трудно привыкнуть к новой тюрьме и режиму.
Но власти уверены, что это сработает — и я тоже.
Перевод субтитров: Евгения Шелехова