«ПОЛЬСКИЕ ПАРОМЫ»
Привет, зрители, вы с нами на пароме в Балтийском море
недалеко от побережья Польши.
Мы здесь потому, что собираемся на экскурсию,
на которую еще никто не додумался отправиться.
Да. И мы едем на экскурсию,
на которую еще никто не додумался отправиться,
по той причине, что в наше время очень трудно
поехать на экскурсию, на которую люди уже отправлялись.
Если подумать обо всех местах, где мы побывали в последние годы,
там был в то время мир,
а сейчас – уже нет.
Мозамбик, Сирия, Ирак,
Бирма, Украина, Россия.
Туда мы не можем вернуться.
Или – по разным причинам – в Аргентину.
- Нет. - Или в Турцию.
Почему нам нельзя в Турцию?
Нам запретили въезд.
- Что? - Да.
Но проблемы связаны не только с местами,
где мы уже побывали.
Да, совершенно верно.
Для этой серии мы хотели отправиться в поездку по Сахаре.
Нельзя, много терроризма.
Потом мы решили:
«Отправимся по стопам
Лоуренса Аравийского и пересечем Синай».
Нельзя, много терроризма.
Мы хотели отправиться из Бангладеш к горе Эверест.
Нельзя.
Почему нельзя?
- Надо проехать через Индию. - Это проблема?
- Да, мне запрещен въезд в Индию. - Да. Это так.
И вот, по всем этим причинам
мы оказались здесь, на пароме в Балтийском море.
Да, ведь скоро мы проедем 2 250 километров
из... Вообще-то, у нас тут карта. Давайте я ее достану.
Из Гданьска, который находится прямо здесь, на Балтийском море.
И до самого Бледа, города в Словении.
Этого еще не делал никто.
Из Гданьска в Блед.
Когда мы решили отправиться в поездку, до которой никто не додумался,
м-р Уилман добавил:
«Ладно, но вы должны поехать на машинах,
которые никогда не использовались для автопутешествий».
И в этом плане я победитель.
Неправда.
THE GRAND TOUR ПРЕДСТАВЛЯЕТ
Евробум
Я первым съехал с парома...
на этом.
На пикапе с откидной крышей.
Да, знаю.
Пикап-кабриолет – это всё равно что пуленепробиваемое полотенце.
Зачем объединять эти два качества?
Но в этом суть игры.
Уникальность.
Этого еще не делали.
Тут появилась Стервелла Де Виль.
Что?
Это самая неподходящая машина для автопутешествий в истории.
Позволь представить тебе Mitsuoka Le-Seyde.
Это самая нецелесообразная вещь в истории.
Неправда.
Это работа гения,
ведь вот что сделал м-р Мицуока:
взял от Nissan Silvia 1990-х годов –
обычного японского двухдверного седана –
коробку, интерьер и всю электрику,
оставил их на месте и добавил этот яркий корпус.
Да, вот что сделал м-р Мицуока: принял наркоту – и, пожалуйста, результат.
Дружище, во-первых...
- Да. - Колёса.
Да.
Те, что сзади, спрятаны, а те, что...
Ты ведешь машину, что впереди тебя.
- Да. - Ты взгляни.
Это механическое изменение, признаю.
Эти колёса установлены в метре от места, где они должны быть.
Да.
Есть и другие элементы. Взгляни на рожки.
- Зацени-ка. Хочешь их услышать? - Они работают?
О да.
- Нет, не хочу. - Готов?
Их будто с крыши поезда сняли.
- Готов? - Да.
И всё?
Сколько таких машин он сделал?
- Несколько сотен. - Слишком много.
Кажется, штук 500.
Она должна была выглядеть как Mercedes SSK.
И всё же они непохожи.
Вот это больше похоже на Mercedes SSK.
- Я не согласен. - Этот корабль больше похож на SSK.
- Смотри. Потрясающе. - Ошибаешься.
Давай уже перейдем к твоей машине.
Это настоящий блеск.
- Люблю... - Это SSR. Я знаю, что это.
Правда.
Честно, я еще не водил такую. И вряд ли кто-то водил.
Нет, никто не водил.
Суть в том, что это двухместный пикап-кабриолет.
- Да. - Электрическая крыша.
- Крыша откидывается... - Туда. Да.
Значит, это не очень хороший пикап.
Как пикап она не очень хороша,
но как спортивный кабриолет – просто ужасна.
Да. Тяжелая?
Да, около двух тонн.
- Это... - Да.
Она донельзя уродлива, да?
Нет, это блеск. Я в нее влюбился.
Потом мы стали прикидывать, на какой машине приедет Джеймс.
- Он не любит слыть медленным. - Да.
Думаю, он приедет на чём-то элегантном.
На чём-то вроде...
Lamborghini LP 550 Balboni Special с двухколесным приводом,
- готовой к гонкам. - Да.
Точно.
ПОРТ ГДАНЬСК
Потом выяснилось, что мы жестоко ошиблись.
Понятия не имею, что это.
- Он далеко от нас? - Хороший вопрос.
Что это?
- Я правда не знаю. - Без понятия.
Ты только что из цирка?
Что это, Джеймс?
- Я вижу надпись «Crosley», но... - Узрите!
Извините,
но это очень ценная машина, а сейчас идет дождь.
Я подниму крышу. За пару секунд, как у MX-5.
Это можно делать на ходу.
Это кабриолет Crosley CC 1947 года.
Я расскажу вам историю машины.
- Интересно. - Расскажешь, чувствую.
В 1930-х годах
в США жил человек по имени Пауэл Кросли – младший.
Он нажил состояние на бытовых электроприборах.
Он изобрел холодильник с полочками на дверце.
Сегодня мы принимаем это как должное.
Он огляделся и понял,
что все американцы ездят на огромных машинах.
Он решил, что это нелепо,
и вложил деньги в производство маленьких машин.
Он говорил:
«Если пересекаешь реку, тебе не нужен линкор».
CROSLEY ОТЛИЧНАЯ МАШИНА
И он решил продавать свои машины
в своих магазинах с электроприборами.
Поэтому ширина машины – всего 120 сантиметров.
Ведь она должна пролезть в дверь магазина.
М-р Кросли рассуждал логично.
Он был гением.
Тем не менее, у меня получались
козявки больше и привлекательнее, чем эта машина.
Что за двигатель?
Четырехцилиндровый, 724 кубических сантиметра,
мощностью...
26,5 лошадиных сил.
- Двадцать шесть... - Постой.
- В каком году ее сделали? - В 1947-м.
Значит, ей около 70 лет.
Надо полагать, большая часть... 12?
- Четырнадцать максимум. - Четырнадцать?
Большая часть ее лошадей уже подохла.
Ты слышал, Джеймс,
что путешествие – на 2 250 километров?
А у тебя, если повезет, 14 лошадей.
Сколько ты за нее дал?
Тут целая история.
Она была выставлена на известном автомобильном веб-аукционе.
Я посмотрел на нее. Торги заканчивались
на 400 фунтах тем вечером.
И я поставил 450 фунтов.
Потом пошел купить вина.
Вернулся, и к тому времени... цена немного поднялась.
До...
- Сколько ты заплатил? - 11 000 фунтов.
За это – 11 000 фунтов?
Я купил ее по пьяни.
Если ты пошел...
Ладно, соглашусь с тобой. Справедливо.
Постойте. Я купил свою Mitsuokа Le-Seyde
всего за 11 500 фунтов.
- Это настоящая машина. - Нет.
Ты заплатил 11 500 за старый Nissan в уродливом платье.
- Ладно, а эта сколько стоила? - Именно.
Да, вот и я об этом.
Сколько?
Я заплатил 18 500 фунтов.
Что?
18... Я всегда хотел такую.
- Это пикап-кабриолет. - Знаю.
Как лежачий полицейский на треке.
Совершенно бесполезный.
- Это... - Давайте будем...
Ты же не думаешь...
Думаю, да.
М-р Уилман тряхнул чувством юмора.
Да, это запасная машина.
Скажу честно, она еще нецелесообразнее, чем наши машины.
Ее хватит на полкилометра.
Это хот-род, да?
ТИТЬКИ И ПИВО
- Посмотрите на надпись. - О нет, смотрите.
Это...
Ну, это... Мы обречены, да? Это конец.
Вы хотели бы ехать в машине с надписью «титьки и пиво» на боку?
Я не хотел бы.
И вот, молясь Господу, чтобы наши машины нас не подвели,
мы направились к выезду из порта и пустились в наше великое приключение.
Так.
Поездка из Гданьска в Блед длиной 2 250 км начинается сейчас.
Я попал в аварию.
Джеймс, мы проехали всего шесть метров.
Когда мы были в Скандинавии,
- ты целый день продержался без аварий. - Да.
Минуту.
Это кусочек твоей машины?
Нет, это не от машины.
Да.
Что это?
- Ты сломал шлагбаум. - Ты разбил шлагбаум.
Сломал шлагбаум.
- Он вызвал полицию. - Он вызвал полицию.
Естественно, мы решили, что будет лучше смыться до приезда легавых.
Горячо.
Но прежде чем мы свалили,
Джеймс решил включить свои стеклоочистители.
Готовы?
А тот?
Это как большой и малый барабаны.
Теперь, когда Джеймс видел, куда едет...
мы покинули второй по величине порт Балтийского моря
и отправились в сам Гданьск.
Этот город известен в мире
как место, где родилось движение Леха Валенсы – «Солидарность»,
которое помогло свергнуть коммунистический режим
и завершило холодную войну.
Здесь произошли события, откликнувшиеся в коммунистическом мире,
особенно в Восточной Европе.
Посмотрев новостные кадры того периода,
мы предположили, что центр города будет черно-белым
и немного похожим на Халл.
Но пока мы туда добирались, вышло солнце.
И всё оказалось совсем иным.
Поразительно.
Очень красивый городок.
Доброе утро, друзья.
Вы только посмотрите.
Видите ли, будь я на Nissan Silvia, никто не обратил бы внимания.
Но поскольку машина обклеена фрагментами ванной Либераче,
все ее радостно фотографируют.
Видите, люди улыбаются, смотрят.
Несомненно, мы приносим радость.
Это...
Но когда луна-парк приезжает в город, вы не жалуетесь, да?
Велосипеды кто-то крадет,
но в остальном это хорошо, ярко, весело.
После того как мы помогли коллеге пролезть через крайне узкий проем...
Ты в порядке, всё хорошо.
Всё в норме. Не увлекайся.
Очень смешно. Продолжайте.
- Да. - Вперед. Ты справишься.
Он справился! Молодец!
...мы выехали из города...
на автостраду.
Это решительные звуки четырехцилиндрового двигателя Nissan.
А это были еще более решительные звуки
75-летнего Crosley.
Охренеть, ужас какой.
Джеймс Мэй, ты на пределе скорости?
Да. 61 км/час.
О боже.
Шестьдесят три.
О боже, меня обгоняет огромный грузовик.
Нет!
Охренеть!
Честное слово, он чуть не перевернулся.
Увидев, что нашему коллеге грозит явная опасность,
мы решили оставить его позади.
Пока, Джеймс.
Так. Нам надо проехать 2 250 километров по четырем странам.
ПОЛЬША - СЛОВАКИЯ - ВЕНГРИЯ - СЛОВЕНИЯ
Мы будем за пределами бывшего железного занавеса.
Возможно, пока мы будем ехать, железный занавес снова поднимут.
ГДАНЬСК - ПОЗНАНЬ
Нашей первой остановкой через пару сотен километров
был гоночный трек рядом с городом Познань.
А это значило, что у нас была масса времени на обсуждение наших машин.
Джереми, вопрос по дороге.
Эта штука, по идее, должна быть копией Mercedes SSK, да?
Да.
Разве эти машины не любил некий господин А. Гитлер?
Нет, ведь SSK вышел в начале 30-х, когда Гитлер был капралом.
А капралу SSK был не по карману.
Но он всё же мог его любить.
Значит, ты едешь на пластмассовой
неубедительной копии любимой Гитлером машины.
Нет.
Нет, и всё тут.
Представляешь, каково сейчас в Crosley?
Знаешь, на самом деле не представляю.
Приготовиться к воздушному потоку.
Это безумие.
724 кубических сантиметра.
Как к нему пришла эта мысль?
Почему нельзя было взять, не знаю, литр?
Ох, батюшки.
Далеко впереди мы оставили автостраду...
и поехали по лесу, который, по словам гидов,
был вторым по размеру в Польше.
Подумай, Хаммонд, всего за день мы посмотрели Гданьск,
второй по величине порт Балтики.
А теперь мы во втором пор величине лесу Польши.
Да, это поразительно. И я люблю всё, что на втором месте.
Первое место – это легко. Просто делай больше или лучше.
А тут надо удержаться между первым и третьим.
Нужна точность. Это лучше всего.
Когда деревья наконец закончились,
мы прибыли на гоночный трек Познани.
М-р Уилман записал нас на какую-то местную гонку.
Это здорово, мы ведь как послы.
Это культурный обмен.
Без культуры или предметов обмена.
Это была впечатляющая трасса со всеми современными удобствами.
ФИЛЬТРЫ - МУСОР
Но настоящий сюрприз ждал нас в боксах.
Я знаю, что это.
- Это гоночные машины. - Это Formula Easter.
- Это... за железным занавесом. - Помнишь... Да, точно.
Это, по сути, ответ Советского Союза на Формулу-1.
На протяжении 70-х и 80-х годов,
когда железный занавес прочно стоял на своем месте,
команды Formula Easter из стран советского блока
соревновались друг с другом...
и делали это с большим энтузиазмом и смелостью, но с малыми ресурсами.
Мощность давали тюнингованные двигатели «Лады» на 1,3 литра.
Подвески были от восточногерманских минивэнов.
Рулевые рейки начинали жизнь в машинах Trabant...
а набор шин должен был служить целый сезон.
Польская команда была такой бедной, что их соотечественник и фанат мотоспорта
папа Иоанн Павел II купил им шлемы.
Но, хоть машины и были собраны с миру по нитке,
Formula Easter была интересным развлечением
для людей, которые всю неделю стояли в очереди за буханкой хлеба.
Мне всегда хотелось увидеть эти машины.
- Я он них слышал. Мы о них читали. - Да.
У них была только размытая фотография, снятая в 1968 году.
Европейский трек для европейской гоночной машины.
Будет выглядеть примерно так.
- «Я хочу такую». - Да? «Хочешь такую?
Есть лишь двигатель от "Лады"».
Удивительно, как изобретательны люди.
Решимость.
Я знаю, что они делали... В плане обуви.
- Боксерские кроссовки. - Да.
Они их носили.
- Они похожи на гоночные. - Да.
- Это красивые машинки. - Очень красивые.
- Это... - Фантастика.
- И они безопасны. - И...
Да, смотри, как лобовое стекло прикреплено к этой.
- Надежно примотано изолентой. - Это самобытно.
Оно не отвалится.
Если не будет дождя. Тогда оно отвалится.
Между тем...
далеко позади
я тоже ехал по второму по величине лесу Польши,
оставив позади ужасы автострады.
Здесь гораздо красивее.
Надо признать, на автостраде пару раз
я смотрел на «Титьки и пиво» в зеркало и думал: «Мм...»
Ну да ладно. Мы на этой дороге.
Это приятная дорога.
Я забуду о «Титьках и пиве». Сосредоточусь на Crosley,
самом хилом щенке из всего помета, которого вы должны забрать домой.
Но всего через полтора километра...
Меня пытается обогнать человек на BMW.
Постараюсь освободить ему место.
Господи!
Проезжай уже!
Давай.
Обгоняй.
Нет, я вот-вот остановлюсь. Я встал.
Господи, он сдох.
Так.
А на гоночном треке
мы с Хаммондом выбрали, на каких машинах будем гонять.
О да.
Вот оно.
Мой зад вот настолько вылезает.
Батюшки.
- Нет ли машины побольше? - Нет.
Правда? Это...
Это самая большая?
Я не смогу.
Ну же, ты пропустишь всё веселье.
- Что мне делать? - Не быть таким толстым.
Это довольно легко.
Ожирение – болезнь.
Да, но это большая жирная болезнь, так?
Жирная, тяжелая болезнь.
Это досадно, ведь ты был готов гонять.
Ты был в предвкушении, но никак, потому что ты толстый.
Прости. Тебе грустно, да?
- Да. - Ты ведь пропустишь гонку.
Ты забавный, но... О боже!
Я правда не могу выйти.
Ох, батюшки.
Корпус... Можем снять с тебя корпус.
Вы поможете? Поможете мне вылезти?
Они должны разобрать машину вокруг него.
Им придется разобрать машину вокруг тебя,
чтобы ты вылез.
Мы сдираем с него машину, как костюм для дайвинга.
Было бы легче нарисовать на нём гоночную машину, а потом стереть.
Спасибо.
Твое достоинство – в мастерской.
Можешь пойти забрать его.
Пока Хаммонд и его конкуренты готовились к квалификации...
я понял, что могу сделать кое-что полезное.
Я решил назначить себя тренером команды.
- Да? - Да. Я, по сути, Тото Вульф.
- Так. - Только вот
- я скажу, что меня беспокоит. - Что?
Джеймс Мэй. Квалификация – через две минуты?
- Через две минуты? Да. - Через две минуты.
Джеймса Мэя еще нет.
Он должен поторопиться, иначе не успеет.
Таковы правила, дружище.
Приезжай вовремя и не будь слишком толстым.
Между прочим, Crosley снова был на ходу,
а я был недалеко от трека.
Идеальное переключение передач.
О нет. Не делай этого.
Включил, выключил.
А на треке началась квалификационная гонка.
Эй!
Обгоняю по внешнему радиусу.
А я, как тренер команды, должен был засекать время круга моего водителя.
Вот он едет!
Две минуты 22 секунды.Чёрт.
Постойте. Как мне...
Как сделать, чтобы секундомер...
Это... Как ты... Если остановить его,
как надо... Мне нужен еще один секундомер.
Прежде чем я смог сказать Хаммонду,
что не засек, за сколько он проезжал круги, прибыл Джеймс.
Он опоздал на квалификацию, но всё же хотел сыграть какую-то роль.
И я, как главный, дал ему такую роль.
У них нет машины скорой помощи.
И если ты превратишь свою машину в скорую...
Разве не логичнее превратить в скорую твою машину?
Я думал об этом, но в ней два сиденья.
Носилки туда не впихнуть. А в твою можно – сзади.
- Ладно. Да. Согласен. - Иди и сделай это. Будет блеск.
К счастью, кто-то умнее обезьяны засек время кругов.
И оказалось, что я прошел квалификацию на шестом месте.
Так.
Это замечательное развлечение на нашей оригинальной экскурсии.
Смотри, кто здесь.
Привет, дружище.
Так. Ты починил машину?
- Пропустил квалификацию. - Знаю.
- Жаль, это очень весело. - Я хотел погонять.
Приятной гонки.
- Спасибо. - Я мог бы погонять.
Да. Ты пропускаешь ее, потому что ты слишком... толстый.
Он сказал, он слишком высокий.
Пока другие гонщики готовились к старту,
я дал Хаммонду последнее напутствие по стратегии.
НЕ РАЗБЕЙСЯ
Спасибо. Большое спасибо.
Он кого-то обогнал.
Сосредоточься, Хаммонд.
Не разбейся.
Гони на своих условиях.
Посмотрим, удержусь ли на четвертом месте.
О нет.
ЧЕТВЕРТОЕ
А если на новом кругу он будет третьим или пятым?
Хороший довод.
Поставь знак вопроса.
Ну же, давай. Я его обгоню.
Я настоящий гонщик.
ВАЖНАЯ ЧАСТЬ
СОВЕРШЕННО НЕ В КУРСЕ
Тут надо быстро.
- Вот он едет. - Это всё?
Ох, чёрт!
Думаю, я смогу...
Думаю, смогу на четвертой.
Хаммонд весело ехал дальше...
не осознавая, что его протекающая машина превратила гоночный трек в каток.
Значит, кто-то выбыл.
Кто-то еще выбыл.
Увы, его тренер не справлялся с предупреждениями.
Почему ты пишешь: «Там какая-то...»
Мы не знаем, что это.
Напиши «жидкость».
Твою дивизию!
ИЗ ТВОЕЙ МАШИНЫ ВЫТЕКАЕТ КАКАЯ-ТО ЖИДКОСТЬ
- Это он? Нет? - Нет.
Это красный сигнал.
Хаммонд сошел с дистанции.
Что?
- Он сошел с дистанции. - Чёрт.
О боже.
Я в порядке. Я повредил ногу.
Но мне нужно, чтобы кто-то за мной приехал.
Джеймс уже едет.
Кто?
Джеймс. Джеймс уже едет.
Да брось.
Держись.
Она не любит горячий запуск.
Едут.
Держись, Хаммонд.
Да. Я держусь.
А, ты не умер.
Нет. На самом деле, мне лучше.
Увы, жидкость, разлитая Хаммондом, привела к такой мясорубке,
что остальные этапы гонки были отменены.
Так что нам пришлось смываться во второй раз после прибытия в Польшу.
Но сначала я слегка модифицировал свою машину.
Я решил окрасить колёса в зеленый.
Это чуть более дерзко и ярко.
Твоей машине нужна была еще яркость?
Я наслаждаюсь своим отражением в твоих хромированных колесах.
Ты этим наслаждаешься?
Она похожа на неудачно собранный LEGO.
Подобное я оставлял на ковре в гостиной в восемь лет.
Близился вечер,
и, прежде чем поехать в наш отель, мы хотели посмотреть на Иисуса,
находившегося в 150 километрах оттуда.
Это не представлялось проблемой для Ричарда с его шестилитровым V-8...
или для меня.
Но вот для Джеймса...
Сегодня 21 июня, самый длинный день,
и Джеймс Мэй это прочувствует.
Оперативный отчет.
Температура хладагента в двигателе растет.
Она еще не в опасной зоне, но приближается к ней.
О боже, опять грузовики.
Нет!
Охренеть!
А мы, необремененные проблемами,
как раз въезжали в сад Иисуса.
Боже, он огромный.
Иисусе!
Если вставить в него 50 пенсов, он что-нибудь сделает?
Я скажу тебе, что забавно. Я его погуглил.
Это второй самый высокий Иисус в мире.
- Блеск. - В Индонезии есть статуя еще выше.
Им, наверное, досадно. Но эту воздвигли первой?
Наверное. Ведь вторую не стали бы воздвигать.
Нет... ну, не знаю. Мы в Польше.
Мы были во втором по размеру лесу и порту.
- Ага. - Вот что я еще узнал.
До недавних пор на голове статуи находилась вышка сотовой связи.
- И люди жаловались. - Почему?
Потому что некоторые смотрели жесткую порнографию,
транслируемую на их телефоны с помощью головы Иисуса.
- Да. - Это было ошибкой, верно?
Ставить интернет на голову Иисуса.
Это неприлично.
А еще в Иисусе есть дверь. Кто об этом знал?
- Смотри. - Это задняя дверь Иисуса?
В следующий раз, когда я удивлюсь, скажу: «Христова задняя дверь!»
- Вот об этом... - Об этом я и говорил.
Вот такое и надо смотреть в автопутешествиях.
Именно этим и занимаются в автопутешествиях.
Если только вы не едете
на 75-летнем Crosley с перегревающимся двигателем.
Это территория Ричарда Хаммонда.
Он любит всё это довоенное и послевоенное старье.
Говорит: «О да, это одно из единственных трех».
Ну, я не удивляюсь.
Кажется, забился радиатор.
Оттуда вытекает много коричневой жижи.
Вот, если посмотреть внизу.
Я хотел увидеть большого Иисуса.
Но сейчас я мог только стараться быстрее доехать до отеля,
чтобы не пришлось использовать мои антикварные фары.
Осталось еще сто километров.
У меня ужасная судорога в этой ноге аж досюда,
и зад совершенно онемел.
Боже, пусть это закончится.
Когда я наконец доехал до места ночлега,
я был так разбит, что сразу пошел спать.
- Он пошел спать. - Да.
Мы же,
проведя гораздо менее напряженный день,
были полны сил, чтобы позаимствовать местных жителей
и заняться легкими пьяными проказами.
Так, хватайтесь за всё, что можно ухватить, и поднимайте.
Подниматьски. Три, два... Чёрт возьми.
Это было нетрудно.
В другую сторону!
Ох, моя спина. Господи! Спина!
Мои пальцы.
Боже мой, звуки как в порнофильме, если не следить за действом.
На следующее утро
Джеймс с досадой обнаружил, что его машина стояла у стены
в ресторане отеля.
Очень смешно, гады вы хреноголовые.
Господи!
Эта задержка означала, что он намного отстал от нас с Ричардом.
Итак, вот план на сегодня.
Остановимся в «Шталаг Люфт III», где произошел большой побег.
Пообедаем и пустимся в долгий путь до Кракова.
Несколько месяцев назад, когда мы планировали эту поездку,
Джеймс Мэй был вне себя от радости от того, что посетит «Шталаг Люфт III».
Он даже надел футболку с символикой фильма.
Но теперь он как минимум был в пути.
Простите.
Блин.
И чувствовал себя омерзительно.
Оказывается, это не кошмарный сон.
Я правда еду на Crosley по Восточной Европе.
Я уже включил высшую передачу.
Это всё на целый час.
Радовало то, что я не ехал по ужасающей автостраде.
CROSLEY ОТЛИЧНАЯ МАШИНА
Плохо было то, что всем остальным это было не по душе.
Я делаю всё, что могу.
О боже. Он идет на обгон.
Да ты спятил, должно быть.
Нет.
Он идет на обгон.
Вот он.
Вот еще один.
Они оба меня обгоняют.
О боже.
Господи.
Теперь я несу ответственность.
Далеко впереди у меня тоже случилась драма.
О боже, это ведь не оса? Чёрт. Что это?
Она гигантская.
Пошла вон! Кыш!
Отсюда она кажется огромной.
Она невероятно велика.
Пошла прочь!
Выгнав ядовитое насекомое,
я заметил в моей машине элемент комфорта,
который я почему-то упустил.
ПОВЫШАЮЩАЯ ПЕРЕДАЧА ВКЛ - ВЫКЛ
У меня есть повышающая передача.
Потрясающие новости от Le-Seyde, Хаммонд.
У меня повышающая передача.
О да.
Приветствуем у повышающей передачи.
Повышающая передача.
Еще, если тебе интересно, она эффективно убирает шум,
когда ты на автостраде, как лишняя передача.
Теперь я еду при 90 км/час
и более 3 000 оборотов в минуту.
Включаю повышающую передачу – и обороты снижаются до 2 400.
В итоге она экономичнее и тише.
ШТАЛАГ ЛЮФТ - БОЛЬШОЙ ПОБЕГ - ГАРРИ 1 КМ
Это «Шталаг Люфт III».
Один километр.
Джеймс будет искренне убит горем, если пропустит это.
О боже, ну ты и...
Она сдохла.
Вот ведь корыто старое.
Чтобы убраться с дороги,
мне пришлось толкать Crosley к ремонтируемому участку впереди.
И хоть я почему-то разговаривал с ними по-итальянски...
они дали мне мультиметр, чтобы я смог проверить аккумулятор.
Так, аккумулятор явно сдох.
Не знаю, что с выходом генератора.
Вот ведь куча дерьма.
Пока Джеймс мучился со своей купленной по ночной пьянке машиной...
22 АРЕСТ «КУЛЕР»
...мы ходили по тому самому месту, где во время Второй мировой войны
80 пленников прорыли туннель длиной 110 метров
под плитой в одной из хижин.
Эта история была увековечена в одном из величайших фильмов в истории –
«Большом побеге».
«БОЛЬШОЙ ПОБЕГ» ДЖОНА СТЁРДЖЕСА
Увидимся на Пикадилли.
В баре «У Скотта».
Так.
Это не та плита, верно?
- Вот эта? - Наверное, она.
Да. Смотри.
- Вот отсюда туннель шел... - Да.
До самых деревьев.
И реальные люди на самом деле вырыли здесь туннель.
Чарльз Бронсон...
Нет.
- Гордон Джексон. - Реальные... Они актеры, Джереми.
Ох, ты только посмотри.
Вот тележки, на которых всё передвигалось.
Вот, та самая штука, за которую зацепился Чарльз Бронсон.
Это не было... Это... Ладно.
Вот, смотри,
фотографии реальных людей:
Джеймса Гарнера, Стива Маккуина, Дональда Плизенса.
Нет, опять же, это из...
Вот, смотри, реальная фотография
Дикки Аттенборо у туннеля.
Джереми. Мы сейчас... Чтобы отделить факты от вымысла,
многое из показанного в фильме на самом деле...
- Вот они. - ...не происходило.
- Гордон Джексон и Дикки Аттенборо. - Они не сняли фильм за день.
Я решил, что будет лучше вывести Джереми на улицу,
где мы нашли памятник, отмечающий путь «Гарри» –
туннеля под этим кодовым названием.
- Обалдеть. Он длинный. - Да.
Они, наверное, ползли здесь по самодельному туннелю. А тут песок.
И в любой момент...
- Смерть – в той или иной форме. - Да. Невероятно.
Потом к нам присоединился экскурсовод.
Какова была глубина «Гарри»?
Между восемью и девятью метрами, то есть около 30 футов...
- Метров? - Девять метров,
то есть примерно с дерево.
Да.
- Это 30 футов. - Верно.
- Зачем так глубоко? - Была причина.
Лагерь был защищен от побегов. Это значит, что немцы
установили вокруг лагеря подземные микрофоны,
- выявляющие подкопы. - И надо было рыть глубже.
- Глубже микрофонов. - Да.
Я потрясен. Я поразился тому, какой он длинный,
а теперь – тому, какой он глубокий.
Потом мы задались вопросом, зачем они его рыли,
ведь оказалось, что лагерь был скорее похож на санаторий.
Это плавательный бассейн?
Да, это он.
- Я бы ни за что не сбежал. - Я тоже.
А тут был каток для хоккея.
- Что? - Что?
Да. За этими деревьями была огромная спортплощадка.
Зимой ее превращали в хоккейный каток.
- Значит, спортплощадка, бассейн... - Библиотека...
- Библиотека. - Театр.
- Что? - Театр.
Вы уверены, что люди не рыли туннелей, чтобы попасть сюда?
Да.
Потом экскурсовод показал нам то, что он назвал театром.
- О боже. - Нет.
Триста пятьдесят мест.
- Оркестровая яма, сцена, кулисы. - Его...
- Его построили как театр? - Да, как театр.
Я думал, вы имели в виду сарай, переоборудованный под театр.
Как в «Это и вполовину не горячая мама». Боже правый!
Если бы меня заставили воевать,
я бы сдался в плен.
Но знаете, как говорят.
«Нам всё равно, насколько удобен лагерь.
Всё равно сбежим».
Это был их долг. Сбежать.
- Да. - Они сбежали.
Попрощавшись...
Удивительно. Спасибо, что просветили нас.
- Не за что. - Было очень интересно.
...мы пустились в путь.
Это было невероятно.
Это на самом деле одно из десяти самых интересных мест, что я видел
и посетил в жизни.
Путешествия, до которых никто не додумался, –
стоящее дело.
Как только додумаешься. И выберешь правильную машину, как моя.
Я пропустил посещение лагеря,
но хотя бы мой Crosley снова был на ходу.
И я стал думать, зачем я вообще заморочился.
Вчера я проехал 500 километров.
Сегодня по графику должен проехать еще 500.
До конца маршрута осталось 1770 километров.
В четыре раза больше того, что я уже проехал под этот шум.
Я на самом деле не... Думаю, я не доеду.
О боже!
А впереди, за простым польским обедом,
мы с Джереми обсуждали, до какой степени облажался Джеймс.
Он пропустил Иисуса.
И лагерь военнопленных.
- И завтрак. И обед. - Он пропустит всё хорошее.
БЕЗАЛКОГОЛЬНОЕ ПИВО. КАК БЫ ЭТО НИ БЕСИЛО.
Мы не обсудим с ним поездку. Он не участвовал.
Он не сможет участвовать в нашей беседе. Неинтересно, правда?
До Кракова оставалось более 320 километров,
и мы не могли ждать Джеймса, так что поехали дальше.
И возобновили разговор на нашу любимую тему.
У какой модели Jaguar была повышающая передача?
Я думаю, что, наверное, у Mark 2.
Я знаю, что она была у Triumph, – она была у Dolly Sprint.
Добрый день.
Что?
Джеймс Мэй, это жульничество.
Нельзя просто влезть в запасную машину и буксировать свою на прицепе.
Если у тебя есть, скажем, скаковая лошадь, ты же не скачешь на ней до Эйнтри.
Ты везешь ее в клетке.
А ценную классическую гоночную машину
ты везешь к треку на прицепе.
Это я и делаю.
Везу ценную машину к новому мероприятию.
Не хочу тебе грубить, старина.
Но ты полностью облажался с этой поездкой, да?
Меня больше всего интересует вот что.
Насколько плох Crosley, что ты сел в машину
с надписью «титьки и пиво» на борту?
Отличный довод, и я его хорошенько обдумал,
но решил...
что мне это по плечу.
После долгого пути мы наконец прибыли в Краков,
который оказался настоящим европейским сокровищем.
Наверное, это одно из самых культурных мест в мире.
Да.
Я не хотел бы прибыть сюда в машине
с надписью «титьки и пиво», это точно.
Искусство, музыка, архитектура, «титьки и пиво».
Я в курсе. Спасибо.
Прошу, не дай этой женщине оглянуться.
Я притворюсь, что чешу лицо, будто я глубоко задумался.
У нас всегда было много фанатов в Польше,
но я надеялся, что наша популярность сошла на нет.
Но, к сожалению...
- Здрасте, м-р Джеймс. - Привет.
К счастью, вскоре мы смогли оставить машины,
потому что Джереми захотел
пойти в место, которое назвал лучшим в мире.
- Здрасте. Можно нам три билета? - Да.
МУЗЕЙ ВОСКОВЫХ ФИГУР КРАКОВ
- Прошу. Пожалуйста. - Спасибо.
Я еще не бывал в музее восковых фигур.
Это был прекрасный способ лишить Хаммонда девственности от воска.
Там...
Джеймс, это на самом деле... Прекрати.
Сюда придут те, кто заведует этим местом. Они обидятся.
- Так, ничего смешного. - И правда.
Он пытается выдавить нечто большое, да?
Он явно хочет выдавить обильный завтрак.
Боже правый!
Не знаю, как можно вынести...
«Один рейх, один народ... Простите, я упал спиной назад».
Почему он наклонен? Что?
Я не видел его с таким галстуком.
Он, как правило, очень элегантно одевался.
Думаю, эту фигуру нарочно сделали плохой.
Да.
Я вижу много замечательного в Польше.
А это еще кто, чёрт возьми?
Господи ты боже мой.
Мы знаем, что это, потому что на стене объясняющий всё символ.
Посмотрев всех поп-икон...
мы перешли в зал, который сочли автомобильным.
Это ты?
Нет, не я.
Это ты.
- Это Сильвестр Сталлоне. - Я думал, это ты.
Угадай, кто это.
Джордж Лазенби? Не знаю.
РОБЕРТ ДЕ НИРО
Это... Что?
Кто это, чёрт возьми?
- Это Кира Найтли? - Думаю, да.
Даже приблизительно не похоже.
Я бы с радостью посмотрел, как Кира стоит
рядом с этой штукой.
А я – как Кира Найтли гуляет по Кракову.
Никто не попросит автограф. Все скажут: «Это не Кира.
Она ничуть на нее не похожа».
Потом, после зала, который, вероятно, был посвящен Доктору Кто,
мы вошли в таинственную зону.
Страшный лес.
Декор здесь удивительный.
Всё хорошо, кроме самих восковых фигур.
Джеймс Мэй.
Райан Рейнольдс.
Это Пол Уокер.
Потом, в комнате, где стояла фигура, наверное, Элвиса Пресли...
- Боже ты мой. - Да.
Найджел Манселл.
Это не он, верно?
У него усы подходят к бровям.
Это он.
- Зачем они... - Зачем им Найджел Манселл?
Почему не Льюис Хэмилтон?
Эта сноска немного устарела.
- Нет. - Всех благ ему, но...
Ландо Норрис.
- Нет. - Джордж... как его? Рассел.
Меня это реально бесит.
Джеймс, дело не в том, что фигуры плохи.
Тема не та.
Потом меня осенило.
Я его украду.
Если мы его заберем, они будут вынуждены заменить его, да?
Льюисом Хэмилтоном.
Да. Вот что я тебе скажу.
Нам до Словении ехать и ехать,
- а ты на ужасной машине. - Да.
- Если мы возьмем это с нами... - Да?
...нам будет веселее.
Нам будет веселее.
Всегда, когда тебе будет грустно,
или когда «Титьки и пиво» будут плохо себя вести,
ты посмотришь в зеркало заднего вида,
а там, рядом со мной...
будет кто-то смахивающий на Найджела Манселла.
Это...
Ладно.
- Ну что ж, поехали... - Постойте.
- Он поедет на экскурсию с нами. - Изобрази бирмингемский акцент.
Ты же из Бирмингема.
«Хорошее дельце. С меня хватит. Идемте, покатаемся на улице».
- Мы вынесем тебя. - «Спасибо, что взяли меня.
Мне понравилась экскурсия по музею».
- Я просто... - «Я этого и хотел.
Я видел его в Лондоне. Но он там не так хорош.
Я сегодня погоняю на машине.
Я одет и готов.
Не ударьте меня об эту балку.
Ох, чёрт, я ее сбил.
До встречи, дружище Пол Уокер».
Не стойте.
«Ненавижу Гарри Поттера.
Чепуха полнейшая.
Постойте, парни. Подождите меня. Я иду».
Парни, можем выйти здесь.
Идите сюда.
«Замечательный был визит, ребята.
Спасибо, что взяли меня».
- Это чей-то дом. - Возможно.
Да, они удивятся, когда увидят нас троих и Найджела Манселла.
В ту ночь мы остановились в Кракове,
а это значило, что у меня было время отомстить коллегам
за мою машину, загнанную в ресторан.
Готовы? Хорошо.
- Так. Куда мы идем? - Чудесно. Туда.
- Сюда? - Через дорогу.
Через дорогу. Чудесно. Молодцы. Спасибо.
Отлично.
Через сады.
Я сам ее подниму.
На следующее утро я забрал Crosley
из места, где Хаммонд и Кларксон оставили ее на этот раз.
И стал ждать их реакции на свои действия.
Как я поеду в таком виде?
Что...
Думаешь, у тебя проблемы?
Доброе утро. Да. Знаю. Доброе утро.
Эти звуки издает твоя машина?
Кажется, когда торможу.
Да, это тормозной колокол, хорошая примочка для безопасности.
Джеймс Мэй!
О боже, ты подключил мой клаксон к поворотнику, гад ты этакий!
Блеск.
Постой, когда я газую, я слышу волынку.
Нравятся канделябры, Найджел?
«У меня есть такие в ванной на втором этаже».
Вскоре мы выехали на автостраду и направились в другую страну – Словакию.
И я тут же заметил две вещи.
Первое: лицо Найджела Манселла начало таять.
Ох, батюшки.
И второе...
Джеймс, ты забыл свою Crosley.
Ее нет позади твоих «Титек и пива».
Именно.
Я присоединил прицеп к фургону съемочной группы.
Что?
Сочетание хот-рода и длинного прицепа
с маленькой машинкой на нём совершенно убийственно.
Я веду запасную машину.
Запасная машина предназначена для таких случаев.
Запасная нужна, если твоя первая машина взрывается.
Твоя нелюбовь тут ни при чём.
Нельзя просто переписывать правила себе в угоду по ходу дела.
Ну, я их переписал.
Честно говоря, даже без прицепа
ехать на тюнингованных «Титьках» мне было не легче.
С чего начать?
Педаль акселератора втоплена в дверь,
так что я должен нажимать на нее босой правой ногой.
Но педаль – острая, как бритва,
и впивается мне в ногу, которая теперь немеет.
А вместо руля у нее пуговица от рубашки.
При торможении ее сильно тянет вправо, жара здесь как в пекле,
шумно, и это даже не настоящий хот-род.
В ней старый рядный шестицилиндровый двигатель от Jaguar.
А должен быть большой восьмицилиндровый мотор.
Всё же, в отличие от Crosley,
она хотя бы не ломалась каждые пять минут.
Ох, твою дивизию.
Надо остановиться.
Что?
Пар идет.
Горячо.
И она пышет жаром.
Вот так.
- Ты знаешь этот двигатель. - И очень хорошо.
Они перегреваются. Пекутся.
- Джеймс? - Да?
Ты полностью облажался.
Еще ничего не кончено. Давайте просто подумаем.
- Я подумал. - Да.
Я подумал, что у нас забронирован столик в отличном ресторане.
Да.
Мы туда не попадем, если будем
- смотреть, как он охлаждается. - Да.
Приняв это решение...
- Удачи и всё такое. - Удачи.
...мы с Хаммондом снова пустились в путь.
Я правда не знаю, что сейчас будет.
Никто еще не ломал запасную машину.
Думаю, надо дать ее вести Найджелу Манселлу.
Что думаешь, Найджел?
«Мне нравится идея. Думаю, забавно,
что на боку Ford Pop с двигателем Jaguar написано "титьки и пиво"».
Отключаю повышающую передачу.
О боже.
Мы с Ричардом и Найджелом тепло попрощались с Польшей
и пересекли границу Словакии.
Держись, сейчас будет занос. Вот он.
Господи, какое корыто.
Привет.
Боже мой, это женщина.
Большое спасибо. Простите за машину.
Я либо еду в тюнингованной машине с обидной надписью «Титьки и пиво»,
либо задерживаю всех на Crosley.
Я еще никогда так не лажал в фильме, как в этом.
Обогнав Джеймса на полстраны,
мы с Ричардом начали его жалеть.
И, как хорошие друзья, мы придумали план, как его развеселить.
АЭРОДРОМ ПЬЕШТАНИ
Вот и он.
У него нет капота.
Так он охлаждает двигатель.
- Он страдает, да? - Думаю, да.
- Мэй. - Привет.
Послушай. Мы видим, что ты...
Ты полон досады,
- и ты пропустил еще один обед. - Да.
Но не волнуйся.
- Мы организовали для тебя сюрприз. - Да.
Осмотр старых самолетов.
- Да, ты можешь посмотреть на «МиГи». - Да.
На «Су», на вертолеты «Хайнд».
Но сюрприз – другое.
- Даже лучше этого. - Так.
- Намного лучше. Да. - Лучше всего этого.
Мы организовали гонку на ускорение для твоего Crosley.
- Простите. Это шутка? - Нет.
Всё станет ясно, когда встретишься с соперниками.
- Иди за нами. - Вот кто они.
Джеймс, сначала – соперник номер один.
Самосвал Tatra.
- Хороший грузовик, но тяжелый. - Да.
Восемнадцать с половиной тонн.
Второй соперник – трактор JCB.
Он весит 12,5 тонн.
- Так. Мощность... - Да.
Это неважно. Важен вес. А еще у него нет ускорения.
- Это трактор. - Это важно.
И есть трехколесный Velorex.
Его сконструировали в начале 60-х
в бывшем Советском Союзе для инвалидов.
- Четыреста лошадей. - Нет, 12.
И твой последний соперник в этой гонке – человек.
Его зовут Мартин.
Ты не можешь порадоваться нашему сюрпризу?
Он тебя развеселит.
Это гонка на ускорение, которую ты можешь выиграть на Crosley.
Скорее бы это увидеть.
Ему повезло, что у него такие друзья.
- Они стартовали. - Да.
Зачем? Зачем я это делаю?
Машина для инвалидов, сделанная в Советском Союзе
в начале 60-х, кажется, выходит вперед.
Ну же.
Трактор далеко впереди.
Посмотрите на человека!
Господи. Ну же, машина. Ты справишься.
А вот и трехколесная машина.
Обгонит ли Джеймс человека?
Ну же.
Ах ты гад!
- Нет. Не обогнал. - Нет, не сможет.
Это не поможет ему с верой в себя, как мы хотели, да?
Сделай скорбное лицо.
Дружище...
Это грубо.
Он не был таким довольным, как мы надеялись.
- И не зашагал бодрей. - Нет.
- Я этого хотел. - Нет.
В тот вечер, чтобы поблагодарить их за гонку на ускорение,
я опять сделал кое-что с их машинами.
Что я сделал, стало ясно сразу же на следующее утро.
Что это было?
Это исходит от меня?
Посмотри на его лицо.
- Джеймс? - Это... Что это значит?
Сам узнавай.
Погоди, Хаммонд.
- Ты говоришь по-словацки? - Да.
- Поможешь нам? - Конечно.
Он словак.
- Привет. - Что это значит?
«Я импотент».
«Я патент»?
«Импотент».
Постой. Я переведу.
- «Импотент»? - Да.
Что это такое? «Я импотент».
Джеймс Мэй, ты больной.
Но всё могло быть хуже.
Надо сказать честно:
я не признаюсь Джеймсу Мэю, но мне нравится его работа.
Настоящее авто Стервеллы.
На данном этапе мы могли поехать дальше на юг,
но мы решили ненадолго задержаться в Словакии
по уважительной причине.
Сегодня Audi Q7 производят в Словакии.
И Q8 тоже.
И Wolkswagen Touareg,
Porsche Cayenne, Porsche Cayenne Coupé,
Land Rover Defender, Land Rover Discovery,
Peugeot 208 и Volkswagen Up.
На самом деле Словакия производит больше машин на душу населения,
чем любая другая страна в мире.
В этой части Европы автомобилестроение у людей в крови.
В досоветские времена Tatra были полубогами от инженерии,
а аэродинамика удавалась им еще лучше.
Даже под игом коммунизма
Škoda делала красивые спортивные машины
и гоночные болиды, которые могли обогнать хорошо финансируемых западных соперников.
И это – только известные нам факты.
В 1957 году,
когда коммунизм в Чехословакии был на этапе...
максимальной грязи и монохромности,
небольшая группа инженеров из Škoda, всего человек шесть,
решили сконструировать машину для гонок в Ле-Мане.
И вот она.
Хотя ее разработали как гоночную машину,
под капотом которой
всё так тесно упаковано, что наверху есть выступ для головки цилиндра,
она, тем не менее, изысканно красива.
Пусть объем ее двигателя – всего 1 100 куб. сантиметров,
пусть ее мощность – всего 91 лошадиная сила,
зато вся машина весит всего 580 килограммов.
Я разогнался до максимума – 200 километров в час.
А машина на вид не больше моей ванны.
Обороты в минуту – 8 500.
Она даже легка в управлении.
Двигатель – впереди, а коробка передач – сзади.
Идеальное распределение веса.
Ну, было идеальным, пока не сел я.
Это внесло изменения.
Я всё боюсь, что руль отломается. Смотрите.
Вот, смотрите.
Это не наполняет меня уверенностью.
Но не надо зацикливаться.
Это воплощение спортивной машины.
Такие машины сегодня должна производить Ferrari.
И Maserati, и Alfa Romeo.
Очень маленькие, легкие,
быстрые, ловкие, шустрые машинки.
Я от нее в восторге. В полном.
Увы, ко времени, когда машину доделали,
холодная война стала такой морозной, что в Ле-Ман она не попала.
Таких машин было произведено всего две.
На данном этапе я был готов дать ее покататься Капитану Несчастье.
Но потом понял, что он...
на самом деле лучше скроен для этого.
Ее сконструировала другая чешская фирма, Praga, и называется она Bohema.
Весит она меньше тонны.
Она легка для гоночной,
а ее двигатель – Nissan GT-R,
усовершенствованный до мощности в 720 лошадиных сил.
Это значит, что она разгонится до 300 км/час,
от нуля до 90 – менее чем за три секунды.
Эта штука просто предназначена для Джеймса Мэя.
Охренеть!
О боже!
Рулевое управление – класс. У нее не руль, а крестовина.
Но даже на такой сложной трассе, как эта,
мне не нужно перемещать руки из положения «на девять и три».
Конечно, ускорение у нее огромное.
А конструкторы стремились даже не к скорости, а легкости и ловкости.
И им это явно удалось.
Она чудесна.
Просто чудесна.
Миллион фунтов.
Она стоит миллион фунтов.
Но она красивая.
Это сложный выбор – она должна выглядеть глупо и по-детски.
- Да. - Верно.
- Да. - Но она выглядит хорошо сделанной.
Чехи всегда умели делать такие вещи.
Им лишь пришлось смириться с небольшим перерывом.
Второй мировой, бомбежкой и жизнью под Советским Союзом.
Это... Это дверь?
- Это дверь. - Это люк.
- Да, ты прав. - Это люк.
Надо сказать, это впечатляющий продукт инженерной мысли чехов.
Но у словаков есть кое-что получше.
Она летит.
Точно.
Я...
Я в жизни такого не видел.
Это AirCar,
первая летающая машина, проделавшая путь между двумя аэропортами
вместо приземления на месте старта.
Она может подниматься на высоту 2 500 метров со скоростью 190 км/час.
Ее создатель, Стефан Клейн,
считает, что через год она поступит в продажу.
ГОЛОС ОПЫТНОГО ОПЕРАТОРА
Да!
Машина приземлилась.
Я редко лишаюсь дара речи,
- но я лишился дара речи. - Да.
Честное слово, со времен нашего детства всё повторялось,
что будут летающие машины. А мы думали, что нет.
Надо подметить и другой важный факт:
это не просто летающая машина. Она сюда приехала.
- Да. - По дороге.
- Она приехала по автостраде. - Да, и превратилась в самолет.
«Меня не впечатлило. Не нравится».
«Я с ней не согласен».
- «Не нравится». - «Хочу машину или самолет.
- Не то и другое». - Какое лицо.
О боже. Не говори ему.
Потом мы продолжили автопутешествие,
до которой еще никто не додумался...
направившись на юг к Венгрии.
БРАТИСЛАВА ВЕНГРИЯ
А Джеймс стонал, как Найджел Манселл в старые добрые времена.
Руль всё еще слишком мал.
Педаль газа всё еще втоплена в дверь,
слишком высоко от пола.
Тормоза всё еще бросают машину вправо.
Хаммонд такой: «Я немного обгорел на солнце».
А Джереми: «Не знаю,
хорошо ли работает мой кондиционер».
Вы и не представляете.
Оказавшись в Венгрии,
мы получили от м-ра Уилмана сообщение о том, что надо явиться сюда.
Это похоже на гонки по траве.
О боже, тут липко.
Это деревенская ярмарка. Нас заставят плясать моррис.
Вот. СМС от м-ра Уилмана.
Что он пишет?
Мне нужны очки. Постойте.
Мы будем судить собачьи бега.
«Вы по очереди поедете по отмеченному мной треку».
- Наверное, там. - Да. Вот это.
«Победит тот, в кого попадут меньше всего раз».
- Что? - Попадут?
Попадут чем?
Венгрия знаменита кубиком Рубика и гуляшом.
Все это знают.
Что малоизвестно, так это то,
что здесь живут лучшие лучники мира.
А мы прибыли в школу стрельбы из лука, которой руководит этот парень.
Она не такая уж острая.
Думаешь, она пронзит машину?
Возможно.
Был только один способ узнать это.
Найти добровольца и провести собственное испытание.
«Парни, похоже, у вас для меня работенка.
Я готов к исполнению долга».
- Так. - Убери руку, Найджел.
«Вот так. Я положу ее на колени. Ничего пошлого».
Так. Поехали.
Ты просто пустишь в нее стрелу?
Нет, я просто говорю, что вряд ли стрела ее пронзит.
- Нет, в этом вся суть. - Но если они промажут...
Именно.
- Мы будем там. - Я знаю.
Так.
А если она отскочит и попадет мне в глаз?
Боже правый.
И это стрелял ты.
Это тревожит, не так ли?
Ох, чёрт.
«Парни, у меня в башке стрела».
Но они неплохо стреляют.
Я пытаюсь доказать, что Джеймс Мэй промахнулся с расстояния в 6 метров,
не так ли?
А мишень была неподвижной.
Да, но я...
Это будет... Мы будем ехать по треку.
Чтобы ухудшить положение, м-р Уилман прислал еще одно СМС.
«Лучники будут стрелять в вас
из седла».
- Значит, мы будем движущимися мишенями. - Да.
- А они будут двигаться верхом. - Да.
Да.
На животных, которые боятся
бумажных пакетов, ветра, дождя, солнца, гальки, дверных ручек...
Пакетов из-под чипсов.
Будут скакать рядом: «Да, я у мишени», –
а тут лошадь чихнет, или взбрыкнет, или еще что.
И стрела – в лицо.
- Вот что. - Знаю. Я этого не хочу.
Да, я в курсе.
А на треке м-ра Уилмана
обстановка стала походить на «Игру престолов».
Мы с Хаммондом долго обсуждали вопрос
и решили, что первым должен поехать Джеймс.
Три, два, один – начали!
Джеймс выбрал тактику медленной езды,
потому что у него не было выбора.
Вот едет всадник.
Я это услышал.
И это тоже.
Боже, это настоящий...
Джеймс Мэй превратился в дикобраза.
О боже. Дай мне пересечь черту.
Ох, батюшки.
Одна, две, три, четыре, пять,
- шесть, семь, восемь, девять... - Шесть, семь, восемь, девять.
...десять, 11, 12,
- 13, 14. - Тринадцать, 14.
- Джеймс Мэй, твой счет – 14... - Так.
...и ты жив.
Потом настала очередь Хаммонда...
Три, два, один – до свидания!
...и, в отличие от Джеймса, у него был выбор скоростей.
Смотри, он пылит.
Он надеется, что станет невидимым в облаке собственной пыли.
О боже. Они стреляют прямо в меня.
Боже всевышний! Это...
Мне не понравилось.
Хоть некоторые стрелы и попали в цель...
похоже, скорость и мощность машины Хаммонда помогли ему.
Только одна с этой стороны. Я разочарован.
- Она сломалась. - И сломалась.
- У него только семь. - Четыре...
- Пять, шесть, семь. - Но потом...
Минуточку.
Минуточку. У тебя мишень отвалилась.
- Ну... - Нечестно.
Сколько их? Семь?
Да, плюс эти три – десять.
Перед финишем он уронил мишень, штраф – четыре, итого 14.
Мы идем вровень.
Это международные правила данного спорта?
Нельзя в случайном порядке штрафовать...
«Да. Я тоже согласен, чтоб вы знали».
- Три к одному. - Не впутывай Найджела.
Он уже впутан.
Значит, 14. Вот что надо превзойти.
Дж. Кларксон, ты готов?
Да. Не рад, но готов.
Три, два, один – вперед.
Возможно, потому, что их отвлекла неземная красота моей машины...
Боже.
Лучники стреляли больше в корпус, чем в мишени.
Стрела в лобовухе.
Пусть это закончится!
Хотя это гарантировало победный счет,
команда Le-Seyde дорого за него заплатила.
У Найджела Манселла отвалилась голова!
«Смотрите, что вы наделали.
Стрела попала мне в щеку.
И голова отвалилась».
Подсчитаем твои стрелы?
Ладно. Одна, две, три, шесть. Ты победил.
Я выжил, Найджел Манселл был обезглавлен,
- а мои канделябры – вдребезги. - Он испорчен.
И это – фраза, которой еще никто не говорил.
На следующее утро все мы отключили телефоны,
чтобы м-р Уилман не мог больше писать нам,
и направились в последнюю страну нашей экскурсии – Словению.
СЛОВЕНИЯ
Так, я починил свои канделябры.
Но, что важнее всего, я хирургически пришил Найджелу голову.
«У вас, парни, своя жизнь.
Да. Вот что я вам скажу».
Между тем Джеймс на хот-роде снова начал ныть.
Боже, я ее ненавижу.
Шумная, уродливая, вонючая.
Я обидел женщин повсюду.
Надо сказать – а конкурентов в этом плане много –
что хуже машины на телеэкране я еще не водил.
И в жизни тоже.
Она даже не быстрая.
Стрелка спидометра не поднималась выше 112,
а я знаю, что это всего 103, не больше.
Но вскоре мы въехали в Словению,
где нас тут же отвлек пейзаж.
Это... Боже, какая красота.
Обалдеть.
Вскоре мы поняли, что эти горы не только красивы...
но могут быть и полезными.
Полезными в том, что мы могли узнать, правда ли хот-род Джеймса
такой медленный, как он говорил.
Какова максимальная скорость, которую ты выжал из хот-рода?
Может, 105 км/час.
Сто пять. Ладно.
Посмотрим, что покажет эта машина в руках мастера.
А вот и он.
«Дадим псу увидеть кролика. Что у нас тут творится?
Для этой работы годится один чувак, и это я со стрелой в лице.
Я готов ехать».
«У вас тут мировой чемпион, вот кто».
«Настоящий профи за рулем».
Найджел, конечно, у тебя шестицилиндровый.
Но, чтобы подбавить блеска, мы утяжелили машину.
Нужно побить рекорд в 105 км/час за один съезд.
Мы увидим твою скорость
на этом экране, подключенном к радару.
«Не волнуйтесь. Я этот экран на части разнесу».
«Смотрите, как я хорошо рулю».
Готов, Найдж?
«Ага. Готов».
Три, два, один – поехали.
- Он едет. - «Пока, парни».
- Найджел. - Держись справа.
Хоть от удара Найджел полностью облысел,
ему удалось вернуть контроль
и он побил рекорд скорости Джеймса.
143,45
Но, увы, хот-род пришлось списать в утиль.
Я еще не видел такой поломанной машины с тех пор, как Джеймс въехал в туннель.
- Боже, это... - Она всмятку.
Да, Найджел.
Ты разогнался до 143,45 км/час.
На 40 километров быстрее меня.
- Молодец. - «Мне плевать. Я увольняюсь.
Ужасная работа. Неприятная.
Взгляните. Никакого достоинства.
Ох, дружище».
Он работал с нами всего три дня.
А потом люди скажут:
«Помните Манселла с ними?
Он долго не продержался, да?»
Надо извиниться перед владельцами лыжных курортов.
- Извините. - Простите.
- Извините. - Пардон.
Простите.
ДОЛИНА МИРОВЫХ ЧЕМПИОНАТОВ
Мы снова пустились в путь, огорченные уходом Найджела.
Но хорошо было то,
что нам оставалось всего 90 км до финишной прямой у озера Блед.
И наш коллега снова улыбался.
И снова привет, старый друг.
Я рад тебе.
Надеюсь, я тебя не ругал.
Если и ругал, я не нарочно.
Погоди.
Не останавливайся.
Поняв, что маленький негодяй снова взялся за свое,
мы с Джереми уехали.
Сейчас мы забрызгаем Crosley. Вот так.
Пока.
БЛЕД - БОХИНЬ
Мне ужасно хочется попасть к озеру Блед до темноты.
Я слышал, оно невероятно красиво.
А учитывая то, что мы сегодня уже видели,
стандарты достаточно высоки.
Мы быстро ехали по гладким, как шелк, дорогам,
наслаждаясь пейзажами из «Звуков музыки».
БЛЕД
И, когда солнце садилось, мы наконец доехали до пункта назначения.
О боже.
Да, вот это красота.
- И не говори. - Да.
Если нарисовать этот пейзаж и подарить его кому-нибудь,
скажут: «Вы переборщили».
Зачем нужны две церкви?
Зачем и на острове, и там?
И замок на скале.
Нигде нет такого пейзажа.
Но смотри, вот он.
Сказка.
И я в восторге от цвета воды с растаявших ледников.
Прекрасный вид.
Мы можем подождать тут Джеймса.
Или можем найти, не знаю, бар или ресторан.
- С видом на... - С видом на озеро,
- и выпить пива экспромтом. - Да.
Я за этот вариант, ведь тогда мы, как команда...
66,6% команды насладится пивом и полюбуется этой панорамой.
Да.
Увы, Капитан Медленный прибыл только после наступления темноты.
Да, он съел пол-свиньи, но у нее было всего три ноги.
- И надо было... - Мэй!
- Добрый вечер. - Мы все добрались.
Приветствуем.
- Рад встрече. - Спасибо.
- Ты здесь. - Да.
Мы выполнили работу. Это достижение.
Мы молодцы. Завоеватели.
Плохо только то – и прости, что говорю тебе об этом, –
что вид на озеро Блед... Правда, Хаммонд?
Он невероятен.
Вид – это мягко сказано. Это пир...
Он сказал, у его глаз было несварение.
Они уже не могли это впитывать.
Я обожаю озёра, но с этим ничто не сравнится.
Жаль, что ты это упустил.
Ну, я увижу озеро утром.
Тут проблемка.
- Нам написали СМС. - М-р Уилман?
Да. Самолет вылетает завтра утром в восемь.
Да.
Но дело в том, что на твоей машине
- туда ехать 2,5 часа. - Да.
И надо выехать часом раньше, чтобы успеть на регистрацию.
Мы всё просчитали.
- Да. - Правда?
Смотреть не на что. Вида не будет.
- Нам надо выехать в 4:30. - Правда?
Поэтому всё так плохо.
- Ты пропустил вид этим вечером. - Да.
- Потому что темно. - Неужели?
И ты пропустишь его утром, потому что будет еще темнее.
- Да. - Я пошел спать.
И снова очень жаль, ведь мы ели вкуснейшие спагетти болоньезе.
Ладно. Пусть. Увидимся утром.
Увидимся в аэропорту.
- Ничего не увидишь. - Нам не надо вставать.
Я хочу напомнить себе об этом перед уходом.
На следующее утро я пустился в путь до рассвета.
Давай, ублюдок ты металлический.
Я даже надел футболку с Crosley. Вперед.
Вообще-то, я встал даже раньше, чем было нужно.
Я хотел оставить подарочек напыщенным братьям,
которые в этой поездке увидели всё, между тем как я не увидел ничего.
Это наверняка Мэй.
Это уже новый уровень.
Это реально...
Он меня уделал.
- Что? - Меня он тоже уделал.
Ох... Он воплощение зла.
Он также идиот, ведь у меня две запаски на передних крыльях.
У меня есть колесо, это же пикап.
В нём должно быть колесо.
Проклятье!
Они фальшивые.
- Что? - Они фальшивые.
В них нет колес.
В твоих штуках для колес?
Я вижу, что внутри.
Они как коллекторы, в них нет колес.
Ты... Где твоя запаска?
У меня ее нет.
Куда он их дел, чёрт возьми?
У нас нет на это времени.
Потом мы нашли их.
О боже.
Что еще хуже, плавсредства с моторами на озере Блед запрещены.
И, чтобы вернуть наши колёса,
нам пришлось взять нечто под названием «гребная лодка».
Ох, чёрт!
Как в «Ласточках и амазонках», только фигня.
Верно.
Я смотрю не туда.
- Меня нужно направлять, Хаммонд. - Да.
Правую руку вниз. Не знаю. Я смотрю не туда.
- Левую руку немного вниз. - Что?
С возвращением, зрители.
Думаю, я доеду, если с отличным авто ничего не случится.
И хочу вам напомнить, что я впереди.
Семьсот двадцать четыре кубических сантиметра,
75 лет, и вот я побеждаю.
Ох, блин!
Я попал в плавательную зону.
Выгрузив Хаммонда в другую лодку,
мы с нашими колесами наконец догребли до пирса.
Мы потратили 45 минут.
Я в курсе.
Не надо! Нет, я не удержу его под таким углом.
Торможу, уклоняюсь, виляю. Спасибо.
Какая же отличная машина эта отличная машина.
К счастью для нас, колёса плавают.
И, провозившись еще немного...
Вперед!
Мы наконец пустились в путь.
Волынки. Нужна серьезная скорость.
Шесть литров, восемь цилиндров – и я доеду.
Первая задача – догнать Джеймса Мэя и столкнуть его с дороги.
Вторая задача – успеть на самолет.
Температура ровная. Давление масла хорошее.
Этой машине осталась одна задача
после стольких лет на земле – довезти меня до аэропорта.
Вот и всё.
Вы только послушайте.
Чистая сила.
Да.
Я вышел на охоту.
А меня впереди ждал враг Crosley номер один...
холм.
О боже!
Моя скорость упала до 24 км/час.
Ну же!
Заезжаем.
Догоняем его на поворотах.
Смотри, что я нашел.
Ну же!
Прости, друг. Так надо.
Итог. Джеймс Мэй упустил большого Иисуса.
Он упустил лагерь военнопленных,
все обеды и ужины на протяжении всей экскурсии.
А теперь он опоздает на самолет.
Потом, километра через полтора...
Ох, батюшки!
Ох, надо же.
У меня горит индикатор масла.
Индикатор температуры.
Все индикаторы.
Я...
Я перегреваюсь.
Что, прости?
У меня зажигаются все индикаторы.
Мне надо остановиться.
Ох, батюшки.
И вот остался один.
Какие-то проблемы?
Зря я радуюсь, но...
О боже.
Думаю, проблема в том...
Я не... Я не думаю – я знаю, проблема в том,
что электровентилятор сломался.
Как оказалось, аэропорт находился всего в паре километров
от места, где сломался Хаммонд.
Вот он.
Аэродром.
АЭРОДРОМ МАРИБОР
Мы пообедаем, выпьем
и растянемся на сиденьях.
Но самолет м-ра Уилмана оказался не тем, чего я ожидал.
Это... Господи.
И он явно уже выруливал.
Ох, блин.
Нет, смотрите. Рампа опущена.
Рампа опущена.
Сильная реактивная струя.
Я забрался!
Я снова не попал.
Пробую второй раз.
Давай.
Задние колёса.
Господи!
Боже.
Охренеть! Что за издевательство?
Ну же, машинка.
Да-да.
Боже!
Он уходит.
Дорогу!
Ах ты ублюдок!
Немного опоздал.
На этот раз надо справиться.
Нет, «дворники», не надо, бога ради.
Вот он едет.
Я не справлюсь.
Застрелите меня.
Застрели меня, Алан.
Ну же.
Вот я еду.
Да!
Блин!
Не заводится.
Заезжай, Джеймс.
Она не заводится.
- Он же просто так не взлетит? - Нет.
О боже!
Ну же, машина, ты справишься.
Давай, Джеймс.
Хорошо, что взлетная полоса
- длиной в 42 километра. - Я очень этому рад.
Даже длиннее, чем та, что в «Форсаже».
Намного длиннее.
Отклоняюсь!
Давай!
Да.
Боже ты мой!
Джеймс Мэй успел на самолет.
Приветствуем на борту!
- Спасибо. - Мы справились!
- Мы все справились. - Охренеть.
- Мы молодцы. - Это было исключительно.
О боже, я знаю, что...
Мы въехали в приземлившийся самолет.
- Я получил СМС. - Что?
Оно от м-ра Уилмана.
Написано: «Хотите кофе? Я у стойки регистрации».
Так.
- Она там, да? - Да.
И всё, что мы сделали, никак не связано с этой...
- поездкой. - Не связано.
На этом ужасном разочаровании пора заканчивать.
Спасибо, что смотрели нас.
Увидимся в следующий раз.
- Кое-кто разозлится. - Да.
Перевод субтитров: Анастасия Страту
Креативный супервайзер Владимир Фадеев