Переведено студией FOCS. Редактор: kimgho Мы в телеграме: [ @focsrussub ]
ЭТО РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ
МАВРИТАНИЯ. НОЯБРЬ 2001-ГО –
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ ПОСЛЕ ТЕРАКТОВ 11 СЕНТЯБРЯ МАВРИТАНИЯ. НОЯБРЬ 2001-ГО –
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ ПОСЛЕ ТЕРАКТОВ 11 СЕНТЯБРЯ
Ты хорошо выглядишь. Германия тебе на пользу.
Мне стоило приехать раньше.
Какие там цены на бензин?
Не знаю, я езжу на метро.
Поможешь моему племяннику с визой?
Он хочет учиться, он маленький Эйнштейн, прямо как ты.
Конечно, приходи завтра.
Спасибо, хвала небесам.
Мама, иди в дом.
Это из-за новой спутниковой антенны, которую ты установил?
Нет. Ничего серьёзного.
Сколько раз я должен повторить одно и то же?
Я понятия не имею, где мой двоюродный брат Махфуз.
Не уверен, что даже сам Бен Ладен знает.
Послушайте.
После тех атак в Нью-Йорке...
...американцы с ума посходили.
Они хотят поговорить с вами.
Понимаете?
Дайте мне переодеться.
А то они примут меня за принца Персидского залива.
За ним, быстрее.
УДАЛИТЬ ВСЕ КОНТАКТЫ
УДАЛЕНИЕ ВСЕХ КОНТАКТОВ
Со мной поедете.
Я предпочёл бы поехать на своей машине.
Тогда отдайте мне ваш телефон.
Хорошо.
Что мне сказать остальным?
Скажи им...
...что это по работе.
Мама?
Они бы не позволили мне вести машину, если не собираются меня отпустить.
Мама, не волнуйся.
Оставь мне тажина.
МАВРИТАНЕЦ
АЛЬБУКЕРКЕ, НЬЮ-МЕКСИКО ФЕВРАЛЬ, 2005
Доброе утро, Диего.
...даст показания на слушании,
в отличие, например, от представления в виде показаний под присягой.
Что касается расписания встреч, то мы снабдили его примечаниями для вас.
Есть копия материалов дела?
Мы предлагаем обменяться списками вещественных доказательств
до конца месяца.
И вы тоже здесь?
Вы присоединитесь к делу? Было бы очень здорово.
Истец попал во все утренние новости.
Да, это было ожидаемо.
Но он не испугался.
Авиакомпания хочет устроить из этого пиар-кампанию,
но мы победим их в суде.
Посмотрим.
Ты слишком шустрая. Я надеялся угостить тебя обедом.
Давай. Встань в очередь. Я рекомендую асаду.
Не-а.
Итак... Как дела у Билла?
– Разошлись. – Жаль.
Как и ему.
Чем могу быть полезна?
На прошлой неделе в Париже к нам обратился адвокат из Мавритании.
Мавритании?
Это Северо-Западная Африка.
Адвокат представляет там семью.
В ноябре 2001-го
мавританская полиция увезла их сына на допрос.
Он пропал.
Три года они не знают – в тюрьме ли он, жив ли вообще.
Они не знают. Никто не знает.
И вот, несколько недель назад,
в «Der Spiegel» вышла статья, где говорится,
что он содержится в Гуантанамо Бэй.
По их словам, он один из организаторов терактов 11 сентября.
– Это правда? – Не знаю.
Я с ним не разговаривал.
В Гуантанамо даже не подтверждают, что он там.
У меня нет допуска.
Фирма не возьмётся за дело Гуантанамо.
С каких это пор тебя волнует, что думает фирма?
И ведь допуск от АНБ всё ещё при тебе, не так ли?
Да брось. Один раз позвонить и узнать, там ли он.
Заключённый... Как его зовут?
Слахи. С-Л-А-Х-И.
Имя – Мохамеду.
Нет, нет. Не Мохаммед. Мохамеду. Проверьте записи.
Его там нет, или вы не знаете, нет ли его там?
Хорошо, я подожду.
Горансон?
Авиакомпания.
А, да. Вон там.
Но подождите, это же ваше учреждение, так как же вы не знаете, кого держите?
«Он не не находится там»?
Что это значит?
Он же не кот Шрёдингера.
Либо он там, либо его там нет.
Ты хочешь представлять главного вербовщика для терактов 11 сентября?
Предполагаемого.
И нет, я буду отстаивать правомерность его содержания под стражей,
которую Буш и Рамсфельд с радостью ликвидируют, пока мы разговариваем.
Нэнси, мы бы с радостью дали щелчок по носу этому правительству.
но тут есть над чем поразмыслить.
Люди хотят видеть возмездие.
Включая множество потенциальных клиентов.
Правительство США держит в Гуантанамо более 700 заключённых.
И мы не знаем, кто они. Мы не знаем, в чём их обвиняют.
С каких это пор мы стали сажать людей в тюрьму без суда и следствия?
Я не хочу, чтобы ты зря тратила на это время.
Дэвид...
мы договорились, что сами будем выбирать дела для бесплатной юридической помощи.
Без вмешательства.
Мне нравится это дело.
Я говорю тебе о нём только из вежливости.
Хорошо.
Что тебе нужно?
Пока только я сама и переводчик с допуском.
Заключённый знает арабский, французский и немецкий.
Звучит дороговато.
Эй, Тери, ты же говоришь по-французски, верно?
Да. Но у меня дело Горансона.
Авиакомпания.
– Да, там не на что опереться. – Это было резковато.
Я его посмотрела. Вы ошиблись с истцом.
Ни один присяжный этого не упустит.
Да.
Тери?
Да, конечно.
То есть...
кто же не хочет слетать на Кубу бесплатно?
КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ВОЕННО-МОРСКОМУ ПРАВУ НОВЫЙ ОРЛЕАН, ЛУИЗИАНА
Эй, Стю!
Я вас догоню.
Сэр, я не видел вашего имени в расписании. Вы выступаете?
Нет, просто проезжал мимо.
Ты знаешь Уита Кобба из Канцелярии главного юрисконсульта?
Конечно. А что такое?
Мы пытаемся кое в чём разобраться. Всплыло твоё имя.
– Есть минутка? – Да.
Нам сюда.
Смотрите, кого я нашёл.
Здравствуй, Уит. Как дела?
Стюарт. Рад снова видеть тебя после стольких лет.
Взаимно.
Это Боб. Он из госструктур.
Мы со Стю работали вместе...
– Садись. – Спасибо.
Мы со Стью вместе работали над тем делом о наркотиках...
– Когда это было? – В 96-м, 97-м.
Он крутил их одного за другим.
Ленерт называл его своим цепным псом.
Генерал Ленерт мог заставить нас
ползти через ад в костюмах, пропитанных бензином.
Ты следил за тем, что происходит в Гуантанамо?
Да, немного.
Мне приказано организовать военный трибунал над вражескими боевиками,
причастными к терактам 11 сентября и находящимися в Гуантанамо
под юрисдикцией президента.
Ты знаешь о деле Квирина?
Дело времён Второй мировой войны о восьми нацистских диверсантах,
пойманных при попытке проникнуть в США на подводной лодке?
Восемь нацистов, восемь обвинительных приговоров меньше чем за месяц.
Ты забываешь главное.
Шестерых из них приговорили к электрическому стулу.
Суровое правосудие. Вот чего хочет наша администрация.
Мы взяли много пленных в Афганистане,
прокладывая себе путь к Бен Ладену и тем, кто планировал это дерьмо.
Этот завал надо разгрести.
Билл сказал мне, что 11 сентября твой хороший друг был в одном из самолётов.
Брюс Тейлор.
Он был вторым пилотом на рейсе 175,
в самолёте, который врезался в Южную башню.
Мы вместе летали на танкерах КС-130 на базе Черри-Пойнт.
Кэти и моя жена Ким,
они работали в одной больнице...
Мохамеду Ульд Слахи. Мавританец.
В 90-х воевал с «Аль-Каидой» в Афганистане.
Главный вербовщик на теракты 11 сентября, работавший в Германии.
Он завербовал Марвана аш-Шеххи,
сукиного сына, который на самолёте твоего друга врезался в Южную башню.
Руководство расценивает это как первое дело со смертным приговором.
Мы хотим, чтобы ты возглавил обвинение.
Когда приступаем?
Время полёта до Кубы составит три с половиной часа.
Мы не предлагаем никаких напитков, закусок или обслуживания
на борту этого самолета.
Спасибо.
Добро пожаловать на военно-морскую базу США, Гуантанамо.
Эта база находится за пределами правовой юрисдикции США.
Если вы выйдите за установленный периметр, вас вывезут с острова.
Запрещено разговаривать или взаимодействовать
с кем-то из заключённых кроме вашего клиента.
Вы не должны обсуждать секретную информацию со своим клиентом,
даже если она относится к его делу.
Незаконное раскрытие информации может привести к вашему аресту
и немедленному удалению с острова.
Если вы хотите взять еды для своего клиента, сделайте это сейчас.
Мы знаем, что ему нравится?
Возьми Филе-о-Фиш. Он халяльный.
Почётный долг.
Защищать свободу.
Открыть!
Сэр.
Подойдите к линии, достаньте документы.
Оставьте свою сумку здесь.
Очки снять.
Возьмите с собой блокнот и один пишущий инструмент.
При посещении клиента рекомендуется надеть хиджаб.
У нас были случаи, когда заключённые плевали в адвокатов-женщин.
Число гражданских лиц. Покидающих лагерь «Эхо».
Подойдите к линии, достаньте документы.
Любые записи, сделанные вами здесь, считаются засекреченными.
Мы заберём их после вашей встречи.
Вы сможете получить их на охраняемом объекте на материке.
Для вашей безопасности мы будем наблюдать за встречей.
Вы будете слушать нас? И записывать?
Нет, только видео.
В случае, если задержанный бросится на вас, отодвиньтесь от стола.
Мы войдём туда так быстро, как только сможем.
Ас-саляму алейкум.
Ва-алейкум салям.
Здравствуйте. Приятно познакомиться.
Я Тереза Дункан, и я хотела бы...
Мои адвокаты.
Вы говорите по-английски?
Как вы его выучили?
Так же, как и вы, по слову за раз.
Садитесь.
Я Нэнси Холландер. Это моя коллега, Тери Дункан.
Мы из фирмы «Фридман, Бойд и Холландер»,
в Нью-Мексико.
И мы хотим представлять вас.
Мы принесли вам еды.
Надеюсь, подойдёт. Это всё, что есть на базе.
Нет.
Мистер Слахи, я понимаю, что вам трудно в это поверить,
но мы здесь не в качестве следователей.
Мы никоим образом не относимся к правительству США.
Я хотела бы объяснить ваше юридическое положение.
В июне Верховный суд, высший суд страны,
постановил, что заключённые Гуантанамо
имеют право подавать ходатайства о рассмотрении правомерности заключения.
Это значит, что правительство
должно представить любые доказательства против вас,
а затем суд решит, достаточно ли их для того,
чтобы оправдать ваше задержание.
А если нет, то вас освободят.
Если вы согласитесь на то, чтобы мы вас представляли,
то от вашего имени мы подадим иск
о неправомерности содержания под стражей.
Вот контракт.
Как вы можете защищать меня,
если даже не знаете, в чём меня обвиняют?
– Вам предъявили обвинение? – Нет! Нет, нет.
Три года мне не предъявляют обвинение.
– Ясно. – Меня похитили из дома
и пять месяцев держали меня в тюрьме в Иордании,
потом на военной базе в Афганистане,
кстати, это было всё равно, что жить в сортире,
а потом меня привезли сюда с мешком на голове и в цепях.
В чём вас обвиняют на допросах?
Три года меня допрашивали каждый день по 18 часов.
Как если... попросить Чарли Шина назвать всех его подружек.
Вы здесь в курсе новостей.
Теперь, когда я... сотрудничаю...
мне разрешили смотреть телевизор.
Новости здесь не показывают, но мы смотрим шоу «Е Восклицательный знак».
Думаю, это просто «Е!», восклицательный знак не произносится.
Они показали какие-нибудь улики против вас?
Нет. Да. Нет.
Однажды они сказали, что я ответил на звонок
со спутникового телефона Бен Ладена.
– И вы взяли трубку? – Да.
Звонил мой двоюродный брат.
Он позвонил мне, откуда мне знать, с какого телефона он звонит.
Я ответил на звонок.
Всего лишь раз?
Он только один раз вам звонил с телефона Бен Ладена?
Они...
Они следят за всем, что я говорю, что делаю.
У них есть только видеозапись.
Правда?
Нельзя об этом говорить, не здесь.
Вы запишите?
Вашу историю, как вы попали сюда, что с вами происходило,
вы запишите это для нас?
Чтобы следователи прочитали эти записи?
Я уже один раз пробовал. Это плохо кончилось.
Нам нужны ваши показания.
Я веду записи всю свою жизнь, и мне это нравится.
Но писать здесь гораздо опаснее, чем говорить.
Если вы позволите нам представлять вас,
то мы будем соблюдать адвокатскую тайну.
Это значит, что всё сказанное и написанное вами
будет защищено от преследования законом.
Они не смогут использовать это против вас.
Если не хотите – не подписывайте. Останетесь здесь, и забот не будет.
Одна минута.
Ладно.
Сделайте для меня одну вещь.
Позвоните по этому номеру.
Попросите дать трубку моей маме.
Скажите ей...
Не знаю, что-то хорошее.
Время вышло.
Хорошо.
Спасибо.
Увидимся позже, аллигаторы.
Вы должны ответить...
«До скорого, крокодил».
Увидимся нескоро, крокодил.
Тоже сойдёт.
Соберите свои записи.
Вы получите их на охраняемом объекте в США.
Сюда.
Кто поручил надеть на него кандалы?
По протоколу. Ради вашей безопасности.
Я должна знать, чьё имя назвать,
когда свяжусь с бюро национальной безопасности в «Нью-Йорк Таймс».
Передайте своему начальству, что я не намерена видеть
своего клиента в кандалах.
Ты молишься?
Нет, заучиваю номер его матери.
Мы не будем по нему звонить.
Сначала мы должны всё выяснить.
Мы не знаем, кто поднимет трубку.
Вы думаете, это номер не его матери?
Не знаю.
Но никому просто так не звонят по спутниковому телефону Бен Ладена.
Вот и он.
Получил стипендию на обучение электромеханике в Германии в 1988.
Через два года уехал в Афганистан и вступил в «Аль-Каиду».
По нашим данным, о н знаком с ещё двумя преступниками.
Махфуз ульд Аль-Валид,
известный как Абу Хафс, двоюродный брат и шурин Слахи.
В детстве они были очень близки.
В середине 90-х Абу Хафса назначили личным поэтом и духовным наставником
самого Бен Ладена.
В 1997–1999
немецкая разведка отследила денежные переводы и звонки
Слахи и его брата в Афганистане.
Мы можем доказать, что Слахи финансировал терроризм.
Рамзи бен аль-Шиб, так называемый 20-й угонщик.
В 1999 Слахи нанял бен аль-Шиба и других членов гамбургской ячейки,
включая Марвана аль-Шехи,
пилота самолёта, который врезался в Южную башню,
и Зияда Джарраха, который был на Рейсе 93.
И это только двое.
Есть ещё десяток ужасных имён,
с которыми он пересекался.
Этот человек – Форрест Гамп среди «Аль-Каиды».
Куда ни посмотри – там он.
Это всё есть на первой странице.
А теперь нам нужно просмотреть отчёты разведки и подтвердить это.
Будьте требовательными, тщательными.
Мы нацелены на смертную казнь,
но если мы что-то упустим, то он отправится к себе домой.
Всё ясно?
Приступаем.
Пожалуйста, извинитесь перед ней.
На разрешение ушло немало времени.
Мадам Слахи хочет знать, правда ли вы видели её сына.
Да, мы видели его в тюрьме Гуантанамо на Кубе.
Заканчивай. И приходи ко мне потом.
Алло? Вы тут?
Да, извините.
Как он выглядит? С ним всё нормально? Его кормят?
Он выглядит хорошо.
Просил передать, что очень по вам скучает.
Нам нужно в Вирджинию.
Я получила уведомление от отделения конфиденциальной информации.
Мохамеду написал нам.
Ладно.
Я записала весь разговор.
Знаешь, почему Мохамеду хотел, чтобы мы ей позвонили?
Потому что она его мать?
Потому что каждая мать верит, что её сын невиновен.
Он хотел, чтобы мы это услышали.
Но это не имеет значения, мы выстраиваем дело иначе.
Нам нужно доказать, что у правительства
недостаточно оснований для содержания его за решёткой.
Всё остальное неважно.
Документы внутри. Мы едем в Вирджинию.
ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ КРИСТАЛ-СИТИ, ВИРДЖИНИЯ
Всё, что вы здесь прочтёте – только между вами и вашим клиентом.
Всё, что вы хотите использовать в суде или вывезти из объекта,
должно быть утверждено мной или кем-то ещё из отделения КД.
Вы будете это читать?
Да, каждое слово.
Так что постарайтесь принести мне только интересное.
Но не волнуйтесь, мы отгорожены от стороны обвинения.
Если мы чем-то с ними поделимся, меня посадят в тюрьму.
Поверьте, я не создан для тюрьмы.
Как только мы рассмотрим материалы,
мы определим их как засекреченные или защищённые.
Защищённые не обязательно просматривать только здесь.
Мы можем отправить их в ваш офис,
где просмотреть их смогут лишь люди с требуемым уровнем доступа.
Если что-то из этой информации окажется в газетах...
Вы здесь юристы. Сами понимаете.
Не потеряйте ключи.
Ужасно сложно найти слесаря с нужным уровнем доступа.
Шутка. У нас запасные есть.
Не забудьте коды,
когда закончите, мой офис там.
Стойте, вы не сказали, как вас зовут.
– Кент. – А фамилия?
Кента вам будет достаточно.
Ладно. Хорошо.
Пломбы целы.
Бери половину.
Где документы по делу? Нэнси?
Правительство удерживает документы по делу?
Да. Они ничего не отдадут, пока их не заставят.
Я уже отправила запрос на Свободу информации,
но пока его обработают, сфокусируйся на показаниях клиента.
ОХРАННИКИ СТАЛИ ТАЩИТЬ НАС ... ХВАТИТ!... Я НЕ МОГ ИДТИ ...
ЗАЛИВ ГУАНТАНАМО, КУБА 5 АВГУСТА 2002
Пригнуться, не двигаться!
У тебя, блядь, уши есть?
На землю!
Не дыши даже, блядь!
Не смотри на меня! Стой где стоишь!
На колени!
760, повернись.
760, я тебе говорю. Повернись!
Руку за голову.
На допрос!
760!
760, дай руки.
Дай мне руки!
Руки сюда!
Хорошо, поворачивайся. Поворачивайся!
СЛУЖЕБНЫЙ ПРОТОКОЛ
Ас-саляму алейкум.
Ва-алейкум салям.
Мы тут, чтобы поговорить.
Мы хотим понять вашу ситуацию.
Никто не причинит вам вреда.
Это запрещено.
Есть вопросы?
Почему Куба? Вы же терпеть её не можете.
А кто сказал, что мы на Кубе?
Видел в аэропорту.
А что, это секрет?
Уже нет.
Это чтобы сбить вас с толку.
У нас здесь база.
Тут безопасно. Тепло. И я занимаюсь серфингом в свободное время.
Всем идеально подходит.
Именно.
Тут градусов 300. Как можно при такой погоде чай пить?
У тебя жена есть?
Разведён. А вы?
Тоже в разводе.
Поверь, брат, я знаю каково это.
Поговорим о вашей семье.
Какая у вашего отца должность? Он путешествует?
Постоянно, он путешествовал по работе.
Он был верблюжьим пастухом.
Он умер...
когда мне было девять.
Всю свою жизнь он отказывался сесть в машину.
Говорил, что это испортит его врождённую способность к навигации.
Подождите, подождите. Он никогда не ездил в машине?
Ага, могу поспорить, что это враньё.
Вы правы. Я лгу.
Однажды он сел в машину, чтобы найти пропавшего телёнка.
Через две секунды он запаниковал и вылез из машины.
На полном ходу.
Единственная поездка отца длиной в две секунды. Вы меня раскусили.
Давайте промотаем вперёд.
Афганистан.
Как вы попали в «Аль-Каиду»?
Кэти.
Привет!
Привет.
Как ты?
Хорошо.
Всё в порядке. У Ким и мальчиков?
Не хотел, чтобы кто-то посторонний тебе рассказал,
но я выступаю обвинителем в деле Гуантанамо.
Одного из вербовщиков теракта 9/11.
Это он посадил тех людей на самолёт моего мужа?
Извини, не думал, что озадачу тебя.
Я просто не хотел, чтобы кто-то другой тебе об этом рассказал.
Кэти, я заставлю его поплатиться за это.
Спасибо.
Знаешь, Брюс не любил ходить в церковь.
Всегда говорил, что он ближе к Богу в кабине.
Что же, если Бог и был на том рейсе,
то сейчас он точно с тобой.
Да.
Спасибо.
Повернись. Руки. Вперёд.
Да примет Господь твои молитвы.
Разве ты не собираешься на послеобеденную молитву?
Хороши твои молитвы, раз они тебя сюда привели?
Поверь мне, это бесполезно.
Ошибаешься. Я всегда молился за то, чтобы повидать мир.
В этом мире опасно разговаривать с кем попало.
А что? Ты надзиратель?
Ты этого не узнаешь.
А как тебя зовут?
У меня здесь нет имени.
Надзиратели всё прослушивают.
Зови меня по моему номеру 241.
Не буду я тебя по номеру звать.
Откуда ты?
Франция, Марсель.
Марсель!
Приятно познакомиться, Марсель.
И мне приятно.
И как там, в Марселе?
Я слышал, там очень красиво.
Значит, ты там никогда не был.
Это тот ещё гадюшник.
Или я так думал, пока сюда не попал.
Как мне тебя называть?
Я из Мавритании.
Понятно.
Мавританец.
А что значит «гадюшник»?
Как ты будешь понимать охранников, если не знаешь английского?
К тому времени, как я его выучу, я уже буду дома.
Возможно. А может, тебе нужно поусерднее молиться.
«Да, я его выиграю. И ответ «нет» я не принимаю».
– И не должен! – И я выиграл!
– Я выиграл! Видели бы вы его лицо. – О боже.
Я знаю, о чём ты. Ты всегда побеждаешь.
Это уморительно.
ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ НЭНСИ ХОЛЛАНДЕР
Нам же это нравится?
Извините. Так что, да...
Теперь я знаю, что ты меня избегаешь.
Нэнси.
Ты знакома с Джеффом и Валери?
– Добрый день. – Главный юрисконсульт в «Спирит Дайнемикс».
О, да. Самолёты и ракеты.
Нам нужно поговорить о деле Гуантанамо.
Мне подсесть?
Извините, я на минутку.
Пожалуйста, нет. Идём.
Ладно, мне нужна услуга.
Обычно говорят: «Извини, можно я..?». А не эти твои выкидоны.
Ты мне должен, помнишь?
Я занялась делом Слахи.
Его семья от тебя отстала,
на что, будем честны, ты и надеялся.
Что тебе нужно?
Мне нужно подкрепить показания Слахи.
Вместе с ним задержали ещё какого-то француза.
В Гуантанамо делают вид, будто его не существует.
Я не знаю его имени, но его тюремный номер 241.
Что я могу узнать по одному номеру?
Он с Марселя.
Позвони в ГУВБ, может, у них получится его отследить.
Всего один звонок.
Видели, Слахи нашёл себе адвоката?
Кого?
Нэнси Холландер.
Филантропистка и борциня за справедливость из Альбукерке.
Она с государством ещё со времён Вьетнама борется.
Битва, которую не выиграешь.
Сэр?
Я в замешательстве.
В этих отчётах полно противоречий.
Да, так обычно и бывает с разведкой.
Нужно требовать информацию по датам, складывать детали паззла.
В этом и дело.
Следователи опергруппы не проставили даты.
– Могу им позвонить. – Удачи с этим.
ЦРУ не поможет.
Они считают, что разведка о деле Слахи ещё в процессе.
Нил Бакленд?
Кто это?
Мой одногруппник по Куантико.
Его имя указано в отчёте.
Скажи, Нил.
С недвижимостью здесь как?
Я подумываю привезти сюда Ким и мальчиков на лето,
если расследование затянется.
Расследование? Ты про Гуантанамо? Если какие-нибудь подвижки?
Честно говоря, я с трудом понимаю, что вообще происходит.
Я к тому, что дело пошло бы быстрее, если бы я мог
получить доступ к нужной мне информации.
Не выйдет, Хозе. Седьмой этаж бережёт данные о Гуантанамо как зеницу ока.
Твоё имя часто мелькает на файлах дела.
Ты уже работал здесь, когда взяли Слахи?
Слахи? Он твой парень?
Боже мой, тебе, наверное, нелегко пришлось.
Слышал, за его делом следит сам президент.
Ты что-нибудь слышал о том, что он завербовал бена аль-Шибха?
Даже не знаю. Из Гуантанамо поступали просто кучи протоколов.
Всем отделом их разгребали.
Что за протоколы?
Служебные протоколы.
Вы работаете со сводками,
а протокол – это оригинальный документ со всеми деталями.
Кто участвовал, какие техники использовались, слова заключённого.
Ты можешь дать мне к ним доступ?
Конечно, всегда рад нарушить закон о шпионаже.
Да ладно. Зачем они тебе? Ты знаешь же, что они сделали.
Весь мир видел это по телику.
НЭНСИ ХОЛЛАНДЕР
НАСТОЯЩИЙ ЧАРЛИ ШИН
ОТДЕЛЕНИЕ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПРОВЕРКА ФАЙЛОВ ДЕЛИКАТНОГО ХАРАКТЕРА
ПРОВЕРЕНО
ВХОД ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЕМ! ЕСЛИ НЕ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ ЦРУ ВАС ПРОСЛУШИВАЛО
– Только поступило. – Спасибо.
Расскажите мне о ваших отношениях с Усамой.
Вы же понимаете, что я не знаком с Бен Ладеном?
Но ваш двоюродный брат звонил вам с его спутникового телефона.
И сразу после этого звонка
он перевёл вам 5000 долларов из тренировочного лагеря «Аль-Каиды».
Отец моего двоюродного брата в Мавритании был болен.
Ему нужны были деньги на лечение.
Так что его сын отправил деньги мне, и я за всё заплатил.
У вас есть доказательства?
Нет доказательств. Меня привезли сюда голым.
\ СЕНТЯБРЬ, 2002 ГОД \
Я не знаю этого человека. \ СЕНТЯБРЬ, 2002 ГОД \
Что ж, а он вас знает. \ СЕНТЯБРЬ, 2002 ГОД \
Мы схватили его в Пакистане. \ СЕНТЯБРЬ, 2002 ГОД \
Я лично его допрашивал.
Он активно с нами сотрудничал.
Да.
– Да, мы виделись всего один раз. – Что ж, опять не то, дружок.
Рамзи бен аль-Шибх говорит, что очень хорошо тебя знает.
Так его зовут Рамзи?
Да ладно тебе.
Он один из главных участников теракта. Двадцатый угонщик.
Он говорит, что жил у тебя в Германии,
что ты завербовал его, и ещё Марвана аль-Шехи и Зиада Джарраха.
Он лжёт.
Послушай, у нас есть показания, которые люди дали под присягой,
что ты главный вербовщик теракта 11 сентября.
Если не убедишь меня, что всё было не так,
то я приму версию бен аль-Шибха.
Он остановился у меня всего на ночь.
Он был другом друзей друзей из мечети.
У меня так было заведено. Я предоставлял кров любому.
– И всё. – И всё?
Да. Ещё вопросы?
Этого для нас недостаточно, Мохамеду.
Послушай, брат, я видел много американских допросов.
Единственный способ спасти себя – говорить.
Если они хотят знать об этом парне, расскажи им о нём.
Не указывай мне, что делать.
Я старше тебя.
Я не лжец!
И ты мне не брат.
Повернись. Давай сюда руки.
Всё в порядке, Марсель?
Да.
Слышал, тебя вчера на допрос вызывали. Как всё прошло?
Хорошо. Решили, что я невиновен. Завтра домой.
Да ну?
Глянь вверх.
Где ты его достал?
Это от моей дознавательницы.
Я назвал ей имя.
Зря ты это сделал.
Я знаю.
Теперь к нам ещё один мученик присоединится.
Да. Я им назвал...
Омара Шарифа.
– Нет... – Это правда.
Американцы ни черта не знают о том, что не американское.
Дай мне пас.
– Слышишь меня? – Да, ладно.
Мохамеду! Мама сказала, чтобы ты шёл домой.
МАВРИТАНИЯ, 1988 ГОД
Тут из твоей школы письмо пришло.
Ты получил стипендию на обучение в Германии.
Что не так?
Слава Аллаху.
Они сказали, что ты исключительный студент.
Но ты от нас уедешь.
Я не поеду, если вы этого не хотите.
Что? С ума сошёл?
Такую возможность упускать?
Ты должен ехать.
Ты наша надежда.
6 ОКТЯБРЯ 2005 ГОДА ПРАВИТЕЛЬСТВО ОДОБРИЛО ПРОШЕНИЕ О СВОБОДЕ ИНФОРМАЦИИ
А тут целая куча файлов.
Что ж, у правительства было четыре года форы.
Ну ладно.
Какого хрена?
Здрасте.
Что-то вы ко мне не зашли даже.
Какие новости от вашего друга по переписке?
У принтера в Пентагоне случился припадок?
Что это за хрень, Кент? Тут всё зацензурено.
Я отвечаю только за файлы, которые выходят отсюда.
Если у вас проблемы с тем, что сюда поступает,
то жалуйтесь правительству, чёрт побери.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
СУБЪЕКТ: ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: СЛАХИ, МОХАМЕДУ УЛЬД
– Стю. – Сэр.
Завтра я обедаю с Уитом Коббом.
Он попросит назвать дату слушания.
Мы пока не готовы, сэр. Мы пытаемся найти подтверждение.
У вас целые коробки этих подтверждений.
У ФБР на Готти не было столько улик.
Фактически, это не улики, сэр, а просто домыслы.
Пересказы. Слахи сказал то, Слахи сказал это.
Но мы понятия не имеем, кому и когда он это сказал,
что на самом деле там произошло.
Мы должны назвать юрисконсульству дату. Или они сами её назначат.
Видимо, придётся найти другой способ
обезглавить эту змеюку.
Нет! Какого хрена ты творишь, зачем ты ведёшь туда мяч?
– Ну давай, что ж ты! – Да вы издеваетесь!
Нил, кажется, что-то горит.
Я запах почувствовала даже в кабинете.
– Ужасно! – Ну ты чего...
Чёрт.
Помочь?
Нет, иди. Игру пропустишь.
Ну, ну!
Прошу, скажи, что ты ехал в такую даль
исключительно ради футбола и хорошей компании.
Белый дом требует выдвинуть обвинения против Слахи,
а я всё ещё топчусь на месте.
Что ж, ладно. Как тебе такой вариант?
Я могу выбить твоей оперативной группе офицера межведомственной связи.
От него будет мало проку.
Тогда что ты от меня хочешь?
Тебе доподлинно известно, как всё работает.
Как мне достать исходные протоколы по делу?
Никак, Стю. На меня не рассчитывай.
Слушай. Ты же знаешь: исходные данные – только для разведки,
а не для суда.
Но всё упирается именно в это.
Если у меня будет 20000 пересказов
и ни одной реальной улики,
Слахи выйдет на свободу.
А этого нельзя допустить.
– Ты знаешь, кто такой генерал Мандел? – Нет.
Он следит за допросами объединённой оперативной группы.
Только он может предоставить доступ к исходным протоколам.
Значит, мне в Гуантанамо лететь?
Да. Генерал уж точно к тебе не полетит, старина.
Серьёзно? Откуда вы узнали?
«Много сахара. Шесть столовых ложек». Ваша мама настояла.
Вы с ней говорили?
Что она сказала? Она в порядке?
Да, она в порядке.
Она просила передать, что ваш брат Яди...
– Яди. – Яди.
Он вернулся обратно домой.
А у вашей племянницы родилась дочь, и на подходе ещё один ребёнок.
Если родится мальчик, его назовут в честь вас.
Уже двое детей.
Мы прочли то, что вы нам написали.
Конверты целые? Вы проверили печати?
Их не вскрывали.
– Вы уверены? На 100%? – Да.
Вы должны продолжать писать, потому что ваши письма бесценны,
особенно сейчас.
Правительство не хочет показывать нам, что у них на вас есть.
Потому что у них ничего нет.
Вы увидите, я продолжу писать.
А они...
Как вам? То, что я пишу?
Вы всё понимаете?
Нет, они просто замечательные.
Вам следовало стать писателем.
Может, в следующей жизни, с божьей помощью.
Нет, правда.
Даже отделению конфиденциальной информации они нравятся.
Что?
– Что это за отделение такое? – Всё в порядке.
– Они не связаны с обвинением. – Нет, нет, нет.
Кто ещё их читает? Вы сказали, это только между адвокатом и клиентом.
Я клиент, вы адвокаты.
Какое ещё, нахрен, отделение конфиденциальной информации?
Это независимый орган.
Они решают, стоит ли засекречивать ваши письма.
Они действуют отдельно от правительства и обвинителей.
Если мои охранники их прочитают, я здесь нахожусь.
Они спустят всех собак на меня, а не на вас.
Но без этого отделения никак нельзя.
Так принято.
Вы должны мне верить. Мы ещё даже ни разу не были в суде.
Ладно.
Хорошо.
А теперь я хочу, чтобы вы подали в суд на правительство.
Что?
Мы должны подать ходатайство,
чтобы они предоставили всё, что у них на вас есть.
Мы не можем бороться с тем, о чём ничего не знаем.
Я говорю, как есть.
У них нет никаких доказательств. Я верю вам, а вы мне.
Я не виновен. Не виновен, понимаете?
Что вам нужно увидеть, чтобы поверить мне?
Не важно, чему мы верим. Важно, что мы сможем доказать.
Вы такие же, как мои следователи. Точно как они.
Мы уверены, что вы не виновны.
Правда. Но мы не сможем это доказать,
если не узнаем, в чём именно вас обвиняют.
Вот и всё, что нам нужно.
На чьё имя мне предъявлять иск?
Вы сказали «правительство». Что это значит?
В процессе будут фигурировать три имени.
Соединённые Штаты Америки, Дональд Рамсфелд и Джордж Уокер Буш.
Ладно, что ж.
Почему бы и нет?
Он хотел услышать, что мы верим в его невиновность, только и всего.
Почему вы этого не сказали?
Похоже, я переборщила с чаем.
Мне не высидеть три с половиной часа.
– Что-нибудь будешь? – Нет.
...сегодня днём. Важную роль играет то,
что республиканцы – сильнейшая из двух партий,
когда дело касается вопросов национальной безопасности.
Избирателей в первую очередь беспокоит война с Ираком,
так что президент Буш обязательно коснётся этой темы,
чтобы в очередной раз подчеркнуть,
что смещение Саддама Хусейна с должности было необходимо.
Нэнси Холландер?
Я Стюарт Кауч,
государственный обвинитель в деле вашего клиента.
Ясно.
Я только приехал.
Завтра поеду в лагерь.
Можно вас угостить?
Ладно.
Служить бы я здесь не хотел, но в отпуск сюда съездил бы.
Понимаю.
Когда-нибудь это место станет раем для туристов.
Я серьёзно.
Здесь будут швартоваться круизные суда из Флориды,
а толпы туристов будут бродить вокруг камер, потягивая «Дайкири»,
силясь понять, что здесь, чёрт возьми, произошло.
А что, по-вашему, здесь происходит?
Пока не знаю.
Но это место построили вдали от судебных залов не просто так.
Второе по величине минное поле во всём мире на севере,
и воды, кишащие акулами, на юге.
Уже целых две причины.
А по какой причине вы скрываете материалы дела?
Я передал материалы два месяца назад.
Нам прислали 20000 страниц зацензуренного текста, так что...
– Вам следует подать ходатайство. – Я подам.
– Я не буду этому препятствовать. – Не будете мне препятствовать.
Вы, чудики, думаете, что у нас тут земля беззакония.
Мы пьём пиво в тюремном сувенирном магазине.
Что нам ещё остаётся думать?
Основа армии – закон и порядок.
Вас не выпустят из учебного лагеря,
пока не научитесь складывать простыню в идеальный квадрат.
По закону вам должны предоставить все материалы. Я хочу, чтобы так всё и было.
Чтобы, когда я выиграю суд,
ваш клиент не смог даже подать апелляцию.
Вы, похоже, уверены, что победа за вами.
Вы не видели того, что видел я.
Позвольте спросить. Я понимаю, что право на адвоката есть у всех,
но разве вас не беспокоит то, что вы работаете на убийцу?
Я защищаю не его, а верховенство права.
Как это по-иезуитски.
Не знала, что в военно-морской юридической школе проходят иезуитов.
Мы предпочитаем всесторонне изучить проблему, прежде чем устранить её.
Моя очередь спрашивать. Что если вы ошибаетесь?
Мы не ошибаемся.
А вдруг?
Вы построили это место...
Пошли против всех своих принципов,
всех своих законов, и оказались неправы.
Нам нужно сменить фокус.
Что?
Если выстроим всё вокруг Мохамеду, мы проиграем.
Нужна новая стратегия.
Сэр.
Полковник, добро пожаловать в лагерь «Индия».
Ваш Слахи какое-то время находился в этом блоке.
Что они любят читать?
Всё подряд.
Если книга имеется в наличии, то по просьбе заключённого.
Они обожают религиозные сочинения.
Да они с ума по ним сходят, сэр. Смотрите.
Мы тут любим поиздеваться над ними – выдираем последние страницы.
Но не я, сэр, другие парни.
В этом блоке есть свободная койка, если хотите глянуть.
Конечно.
Ну и холодище! На сколько градусов поддерживаете?
Кондиционер охлаждает примерно до 11 градусов.
Есть два вида музыки, которую я не переношу.
Один – это хэви метал, а второй – кантри.
С кантри я ещё смирюсь, в крайнем случае.
Пропустите полковника.
Генерал, я заметил, что в камерах низкая температура,
а в стенах и в полу ограничители.
Это зачем, чтобы лишать сна?
Это входит в инструментарий.
Полковник Сайдел сказал мне, что вы были военно-морским лётчиком?
Прошли через Нью-Брансуик? Их школу ВУСП.
Да.
Я так понимаю, вы были не в восторге.
Чем не восторгаться?
Три ночи в клетушке с ведром, куда мочиться,
и скрежет пил с плачем младенцев
в громкоговорителях 24 часа в сутки.
К концу тренировок становишься почти невменяемым.
Вы сознались в убийстве Кеннеди?
Нет, сэр, не сознался.
Пара бессонных ночей, только и всего.
Выбираем те же сценарии.
Вы и всякий другой зелёный морпех справились со всем этим.
И они справятся.
Сэр, защита будет использовать
все свои козыри.
Если тут были какие-то признаки принуждения,
то мне нужно будет узнать об этом раньше них.
Полковник не сообщил, почему я хотел поговорить с вами?
Сообщил. Я предложил ему не отправлять вас сюда.
Он сказал, что вы не примете в качестве ответа «нет»,
но боюсь, другого ответа я не могу дать.
Я невероятно горд происходящим в ООГ,
но у меня связаны руки.
Я не вправе выдавать протоколы.
Сэр, если проблема в допуске, то у меня сверхсекретный доступ.
Это ведомственная проблема.
Но мне определённо сказали, что говорить нужно именно с вами.
Звучит, как будто говорит шпион, не правда ли?
Как прошла поездка?
Не так, как я ожидал.
ПТИЦА – ТУАЛЕТ – ЛЮБОВЬ – СОЛНЦЕ – ВЕТЕР –
760! На выход.
760, на выход. Поторопись, блядь.
«760, на выход. Поторопись, блядь».
Брось-ка это. Ты не попугай.
Не ёбаный попугай.
Давай, собирайся. Пошли. Встань.
Повернись.
Сначала скажи мне своё имя.
Ты знаешь меня год, я не знаю твоего имени.
Мне не положено. Повернись.
«Повернись».
Ты хороший солдат, как Джи Ай Джо.
Не ври. Заткнись. Заткнись.
Заткнись.
Руки сюда. Пошёл.
Марсель? Это ты?
Я.
Что делаешь, мудила?
Учи английский лучше по книгам, а не от охранников.
Понял.
Что-то случилось?
Мне пришло письмо от жены.
Это же хорошо.
Нет?
Это письмо. О моей жене.
У тебя есть семья, дети?
ДУЙСБУРГ, ГЕРМАНИЯ 1990 ГОД
Фёллер!
Всегда оказывается там, где нужно.
Доктор сказал, что это должно помочь.
Ты хочешь мальчика или девочку?
Ты знаешь, что СССР женщин похищает на вертолётах?
Они забирают их к себе на базы и насилуют там.
Надо же что-то с этим делать.
Мечеть собирает пожертвования.
Деньги?
Добровольцы жизни свои отдают!
Нам что, надо просто взять и бросить всё ради этого?
Что «всё»?
Новую тачку, большой дом, детей?
Мне кажется, что в жизни есть вещи поважнее!
Ты просто решил стать ёбаным террористом?
Нет, не террористом.
Я говорю английский, только...
Я идти Афганистан, помогать мусульманам против коммунистов.
Американцы сражаться вместе с нами.
– Одна сторона. – Одна сторона.
Кто завербовал тебя в «Аль-Каиду»?
Одна сторона. Никто, я. Вы не слушать. Одна сторона.
Я тренировался с «Аль-Каидой» пару месяцев в 1990-ом и 1992-ом.
– Пиздёж. – Потом ушёл. И всё.
Тогда зачем ты удалил все контакты из своего телефона?
Когда тебя арестовали, в твоём телефоне ничего не было.
Сколько раз я говорить?
Я не хотеть беды для друзей...
– Ты такой хитрый... – ...из-за телефонного звонка.
Да уж. У тебя на всё есть ответ.
Наверняка поэтому ты выиграл эту свою стипендию?
Марсель, ты опять свой мяч потерял?
Он твой, забирай. Мне он больше не нужен.
Тебя выпускают?
Никого из нас не выпустят никогда.
Да не могут они нас здесь вечно держать.
Не позволяй им лишить себя веры. Придёт время, и ты будешь дома, брат.
Марсель же у океана находится?
Да.
Нуакшот тоже.
Когда я буду дома, я лягу на кровать
и буду слушать шум прибоя.
Слышишь его?
Море всегда звучит одинаково.
Закрой глаза.
Прислушайся.
Помечтай о доме.
Не сдавайся.
Всё кончено.
Пошли.
Шевелись.
Не сдавайся!
Ногами двигай. Давай.
Увидимся позже, аллигатор.
– Вам принести воды? – Нет, спасибо.
Нэнси.
Мисс Холландер.
– Нэнси. – Фрэнк.
Садитесь.
Прежде чем мы начнём,
я должен предупредить, это не заказная статья.
С чего начнём?
Вас назвали адвокатом-террористкой.
Что вы на это ответите?
Когда я защищаю обвиняемого в изнасиловании, меня в том же не обвиняют.
Когда я защищаю обвиняемого в убийстве,
никто не идёт раскапывать землю у меня во дворе.
Но когда кого-то обвиняют в терроризме,
такие, как вы, похоже, считают, что это совсем другое.
Это не так.
Когда я защищаю моего клиента и настаиваю на честном слушании,
я защищаю не только его, но и вас, и себя.
В Конституции нет сноски в конце:
«Применяются особые условия».
БОРЬБА ЗА ПРАВА ТЕРРОРИСТА
Видели сегодняшний «Джорнал», сэр?
Да.
Не верится, что она такое сказала.
Это подрывная работа.
Нет, это смена парадигмы, вот что это.
Вчера мы судили подозреваемого в атаках 11 сентября,
а теперь обсуждаем обоснование правомерности заключения.
Где Арджун?
Это неприемлемо. Нет, я не хочу с вами говорить.
Я уже пять раз сказал, ваш пропуск аннулирован.
– Позвоните ей снова. – Что происходит?
Сэр, ему не разрешён вход в здание.
У меня отобрали пропуск.
– Дайте нам минутку. – Сэр, я вынужден настаивать...
Одну минуту.
– Кто отобрал? – Не знаю.
Кто-то аннулировал мой допуск, и у меня приказ вернуться к Лежену.
– Что ты сделал? – Ничего.
Послал запросы, о которых вы просили.
Кому?
ФБР, Лэнгли, Интерполу – всем, у кого был доступ к протоколам.
Сэр, я прошу вас удалиться.
– Вам нельзя здесь находиться. – Да, ухожу, ухожу.
Так что я поговорил со всеми по внешней политике Франции.
Никто не знает об этом парне из Марселя.
Может, он не француз.
Может, марокканец, алжирец, тунисец?
Нет, я думал об этом.
Все их граждане в Гуантанамо на месте.
О 241-ом нет записей.
Куда он делся?
Нэнси, он мог никуда не деваться.
Может, его и не существует?
Может быть.
Можно тебя спросить?
Мой друг под номером 241.
Я его давно не видел. Ты знаешь, где он?
Я не могу говорить с тобой о других заключённых, Мо.
Что с ним случилось?
Стив, пожалуйста. У него жена и дети.
241-го нашли мёртвым в камере в прошлом месяце.
Что?
От чего умер?
Самоудушение.
Прости, бро. Я знаю, вы были друзьями.
Господи, прости наших живых
и наших мёртвых,
и тех, кто с нами,
и тех, кого с нами нет,
наших молодых
и наших стариков,
наших мужчин
и наших женщин.
Господи, кому бы Ты не сохранил жизнь,
пусть это будет жизнь по исламу,
и кому бы Ты ни предназначил смерть,
пусть эта смерть будет с верой.
Да пребудет с тобой мир.
США! Помни 11 сентября!
Помни 11 сентября! США! США!
Помни 11 сентября.
Сука адвокатская.
Помни 11 сентября.
США! Помни 11 сентября!
Ты в порядке?
Нормально всё.
Уверена?
Да.
ФЕДЕРАЛЬНЫЙ СУД США ПО ОКРУГУ КОЛУМБИЯ АПРЕЛЬ, 2008 ГОД
Правительство не возражает против права защиты на информацию.
Но раскрытие засекреченных данных весьма времязатратный процесс.
Нам просто нужно больше времени, ваша честь.
Спасибо, мистер Паттон.
Мисс Холландер?
Если у правительства удивительно сложные проблемы с рассекречиванием,
то их оно создало себе само, ваша честь.
Мистера Слахи тайно перевезли через границу,
допрашивали,
его держат под стражей шесть лет безосновательно,
без предъявления каких-либо обвинений.
Верховный Суд сообщил, что недопустимы дальнейшие задержки,
когда постановил приступать к случаям неправомерности заключения.
У правительства была масса времени, ваша честь.
Я склонен согласиться с мисс Холландер.
Правительству даётся десять дней,
иначе мы снова встретимся в зале суда.
Что ж, этого вы и просили.
Приятного времяпрепровождения.
Чёрт.
Твою мать, он сознался.
В чём?
Во... всём.
В финансировании 11 сентября, вербовке пилотов.
Он написал целый лист о внутренней кухне «Аль-Каиды».
Почему он не сказал нам, что сознался?
Не впервые клиент лжёт адвокату.
Посмотрите на это. На это всё, и на это.
Он признаёт приобретение взрывчатки для Лос-Анджелесского аэропорта.
Это же планирование атаки к 2000-му?
Что ты хочешь сказать?
Он виновен! Он, блядь, виновен.
Может быть.
У него всё равно есть право на защиту.
Я этого не отрицаю.
Я говорю, что он помог убить 3000 человек,
а мы изо всех сил пытаемся его освободить.
Да, это наша работа.
Я продавала выпечку для фонда его защиты. Это не моя работа.
Мой папа сказал, что меня не ждут домой на день благодарения.
Это не моя работа.
Уходи.
Что?
Хочешь индейку и тыквенный пирог
с мамой, папой и дядей Джо?
Давай, уходи. Иди домой.
Тебе не выиграть дело, если ты сама в него не веришь.
– Я не хочу уходить, просто... – Не трать моё время.
Уходи.
Сегодня мы с тобой прощаемся.
Кто едет домой, я или вы?
Военная разведка считает, что мы зря теряем время,
так что они займутся тобой,
попытаются заставить тебя сотрудничать.
Я сотрудничаю. Я вам всё рассказываю.
Согласно Рамзи бен Аль-Шибу, не всё.
Последний шанс, Мохамеду.
Я сто раз вам говорил.
Он остановился у меня на одну ночь.
Я его не знаю, никогда не знал.
После этого я слышу о нём, что он врёт вам про меня.
Ты устал это повторять, а мы устали слушать.
Военные хотят заняться тобой.
Имей в виду...
эти беседы не будут такими дружелюбными.
Что, без чая? И торта?
Удачи, Мо.
Всё что я скажу тебе...
говори правду.
Дай мне левую руку.
Что вы делаете?
Нет. Нет. Нет. Нет!
Куда вы меня ведёте?
Где Тери?
Ушла.
Что?
С Тери было весело.
Теперь я застрял с вами.
Она больше не хочет быть адвокатом?
Она больше не участвует в твоём деле.
Мы выиграли иск о предоставлении документов,
и государство предоставило нам всё, что у них есть на тебя.
Хорошо.
Мы же этого хотели, да?
Все файлы, включая твоё признание.
Почему ты нам не сказал?
Оно ничего не значит. Это выдумки...
Ничего из этого не было.
Ты подписал его.
Они меня заставили.
Заставили, в смысле силой?
А вы как думаете?
Я не знаю. Скажи мне. Тебя пытали?
Ты должен сказать мне, что случилось, Мохамеду.
Ты просишь меня поджечь это место, но я ведь всё ещё здесь.
Тогда напиши об этом.
Для этого нужны эти страницы. Напиши.
Ты должен сказать мне правду.
Ты должен сказать, что с тобой случилось, или я не смогу тебя защитить.
– Ты это понимаешь? – Я ничего вам не должен говорить!
Что бы я сказал, это не имеет значения.
Я тут умираю, на этом чёртовом острове!
Там моя семья, мой брат, их жизнь продолжается.
Жизнь Тери продолжается.
А я здесь как статуя.
И вы тоже уйдёте, и ваша жизнь продолжится.
Моя жизнь?
Да что ты знаешь о моей жизни?
Вот это и есть моя жизнь.
Я трачу своё время в подобных местах, помогая таким людям, как ты.
Это моя жизнь.
И прошу не сомневаться в моей преданности твоему делу.
Дело.
Дело, дело.
Вам плевать на меня.
На человека!
Думаете, что я виновен.
Так ведь?
Если вы верите в то, что это всё моих рук дело,
какого чёрта вы здесь делаете?
Объясните мне, серьёзно.
Тратите свою жизнь на беседы с таким злодеем, как я?
Объясните мне.
У всех есть право на адвоката.
Тебе нужно сказать мне правду.
Тебе нужно написать об этом.
Сделаешь это – и я вернусь.
А если нет...
Я найду тебе другого адвоката.
Мы закончили.
С Рождеством, Тео.
С Рождеством, Нэнси.
Привет, Стю.
Привет, Ханна, я не знал, что вы приедете.
Еле доехали. На севере Балтимора трасса была закрыта.
Рад, что вы добрались.
Нил ехал так, будто вернулся в школу лётчиков,
как он летел по этим сельским дорогам.
– А где Нил? – Где-то тут был.
Пойду найду его. Кстати, ты отлично выглядишь.
Он даже мне этого не говорит.
Говорю.
Как дела, Стю?
Рад встрече.
А то связаться с тобой в офисе просто невозможно.
Что сказать? Я был занят.
Я летал в Гуантанамо...
И, как ты и говорил, мне не понравилось то, что я увидел.
До генерала не достучаться, так же как и до тебя.
Давай не будем. Мы же на вечеринке. Наслаждайся.
Почему ты отмахиваешься от меня?
Я знаю, что твои люди сняли Арджуна с задания.
Я никогда не участвовал в заговоре,
но мне начинает казаться, что именно так себя чувствуют люди,
которые видят его со стороны.
Извини, но в чём именно ты меня обвиняешь?
Чёрт, я сам не знаю, потому что мне никто ничего не говорит.
Без этих протоколов моему делу крышка.
Ты слишком много думаешь, старина.
Играй за команду, или уходи с поля.
Моя задача – отправить Слахи на казнь.
Там больше никого не будет, ни тебя, ни президента.
Это моё дело.
И если я не прав, в час расплаты,
мне за это отвечать.
А кто ответит за Брюса?
– Его ещё приписывать сюда будешь? – Нет, нет.
Ты не знаешь того, что знаем мы.
На рейсе 175, согласно уликам, собранным на месте аварии,
первое, что сделали террористы – это порезали бортпроводницу,
чтобы вынудить пилота, Брюса, открыть дверь кабины
и выйти помочь ей.
А потом они перерезали ему горло канцелярским ножом,
и оставили истекать кровью на полу,
а самолёт врезался в башню.
Кто-то должен ответить за это.
Кто-то...
не кто попало.
С праздником, мать его.
Ты убил их, Мохамеду.
Каково это –
чувствовать кровь трёх тысяч невинных людей на своих руках?
Добро пожаловать в новости Е!
Шумиха вокруг новых 90210
не просто о пироге в «Peach Pit».
Это правда. Скандал назревал уже давно,
и теперь одна из звёзд шоу говорит о своём теле...
Это не моя камера. Эй! Это не моя камера!
Теперь твоя.
Тут слишком холодно.
18 ИЮНЯ 2003 ГОД
Где мой Коран?
Где мои вещи?
Эй, слышите!
Пожалуйста.
Тут холодно.
СМС ОТ: КЕНТ (ОТДЕЛ КОНФ. ИНФ-ЦИИ) «ПОСЛЕДНИЕ СТРАНИЦЫ ЖДУТ ВАС.»
Когда Слахи передали военной разведке,
мы получили разрешение от Дональда Рамсфелда на использование спец. мер.
И ты просто согласился?
Да.
Мы пытались предотвратить второе 11 сентября.
Это Боб. Он тут работает. Он покажет тебе протоколы.
Спасибо.
Я буду здесь, сэр.
В НЕУДОБНОЙ ПОЗЕ – 20 ЧАСОВ
СУБЪЕКТ ВСТРЕВОЖЕН – ДВИЖЕНИЕ И БОЛЬ В СОГНУТУЮ ПОЗУ – ВРЕМЯ 3 ЧАСА 55 МИНУТ УТРА
Мы сломаем тебя, урод.
Ты чего упал-то, приятель? Вставай!
– Больно. – Вставай, мразь!
Я знаю, ты меня хочешь.
НАСИЛЬСТВЕННЫЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ
Ты молишься?
Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Слышишь?
Смотри на меня, тварь!
Я знаю, что ты меня хочешь!
Я знаю, что ты меня хочешь. Ты меня трахнешь.
Я знаю, ты меня хочешь.
Две тысячи восемьдесят один.
Две тысячи восемьдесят два.
– Мохамеду. – Две тысячи восемьдесят три.
Пора просыпаться. – Мохамеду. – Две тысячи восемьдесят три.
Пора просыпаться.
Вставай!
Две тысячи восемьдесят пять.
Раз ты отказываешься сотрудничать,
правительство США дало разрешение на арест твоей матери...
Её привезут сюда.
Ты можешь её спасти.
Но тебе нужно решить.
Ты хочешь быть ответчиком или свидетелем?
Я не могу быть свидетелем.
Ты кого-то ждёшь?
Я не знаю.
Может, это твой друг.
Иди посмотри.
Давай, давай.
Мохамеду?
Ты Рамзи?
Здесь кухня, ванная – налево.
Прошу меня извинить,
мне завтра рано утром на работу.
Располагайся.
Это всё? Так всё и было?
Кто это?
Это... Это какая-то путаница.
Мы с ним очень разговорились.
Аж на всю ночь.
Мохамеду очень горел этим.
Он завербовал меня в «Аль-Каиду».
Без него...
Событий 11 сентября и не было бы.
Это неправда. Это.. Это неправда.
Что?
Эй, Мохамеду. Возьми кусочек.
Я не голоден.
Я сказал тебе есть.
Раз. Ешь когда тебе говорят. Два. Ешь когда тебе говорят.
Три. Ешь когда тебе говорят.
Будешь есть, когда я скажу! Будешь срать, когда я скажу!
Понял?
Держись на ногах, ублюдок.
Мама?
ПРОТОКОЛ 1. ЗАКЛЮЧЁННОГО ПОДВЕРГЛИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПЫТКЕ.
Это правда ты?
Я так рад тебя видеть.
Четыре тысячи сто. Четыре тысячи сто.
Разве ты не хочешь домой?
Если ты заговоришь, я помогу тебе выбраться отсюда.
Сколько дней...
Я нахожусь... в особой программе?
Нет, не дней.
А месяцев.
Нам надо заканчивать с этим.
Ты должен рассказать нам всё, что знаешь.
Пожалуйста.
Стойте, что вы делаете?
Тебе конец, ублюдок!
Что вы делаете? Сейчас моя смена! Какого хрена?
Уносите его!
Прекратите!
Твоя мать арестована, Мохамеду.
Видишь письмо?
Из министерства обороны.
Её перевод в Гуантанамо был одобрен.
Должен сказать..
Я переживаю за её безопасность, там одни мужчины.
Это твой последний шанс.
8 СЕНТЯБРЯ 2003 ГОД
Аллах милосердный, прошу, помоги мне, сжалься надо мной.
Спаси от волков, меня окружающих, о Всемилостивейший!
Сэр...
Передайте... Капитану Коллинзу...
Я хочу признаться.
Вы в порядке?
Как скоро вы сможете проверить эти страницы?
Это от Мо?
Есть новости из Кубы?
Эти записи
ставят моего клиента в очень уязвимое положение.
Проверяйте их с особым вниманием.
Цивилизованный разговор намного лучше.
Я очень рад нашему сотрудничеству, Мохамеду.
Но я думаю, что ты предоставил только 85% того, что знаешь.
Я уверен, ты расскажешь нам остальное.
Да. Да, конечно.
Теперь...
Я могу поспать?
Да. Можешь поспать.
Благодать Господа, Иисуса Христа любовь Божия,
и приобщение к Святому Духу да пребудут со вами.
И с вами.
Будете ли вы стойко противостоять злу
всякий раз, когда согрешите, придёте ли к Господу и покаетесь?
– Я сделаю это с Божьей помощью. – С Божьей помощью.
Сделаете ли вы всё возможное, чтобы добиться справедливости
и относиться к каждому человеку с присущим ему человеческим достоинством?
Я сделаю это с Божьей помощью.
Сэр.
Поговорим прямо здесь
или всё-таки зайдём внутрь?
Мы не можем вести дело против Слахи. У нас нет доказательств.
У нас есть его подписанные признания. Что ещё нам надо?
Это было сделано под давлением.
Суд это не примет.
Он провел 70 дней в спецпрограммах, подвергаемый ужасным пыткам.
В качестве доказательства это не годится.
Нет, их научили так говорить.
«Аль-Каида» изложила всё это в Манчестерских протоколах.
Если вас задержат, заявите о пытках.
Это не информация «Аль-Каиды», сэр. Это пришло с нашей стороны.
Я видел служебные протоколы.
Офицер запаса ВМС капитан Коллинз руководил проектом.
Лишение сна, пытка утоплением, стойки в неудобных положениях, побои.
Он специально угрожал ему, что его мать привезут в Гуантанамо
и отдадут на растерзание другим заключённым.
И всё это задокументировано.
И Министерством обороны одобрено. Дональд Рамсфелд сам подписал приказ.
Это всё абсолютно неприемлимо!
Я не хочу больше слышать ни слова об обращении с заключёнными.
Ваша задача – выдвинуть обвинение.
Пусть судья решает, что приемлимо.
Сэр, я отказываюсь выдвигать обвинение.
Как христианин, как юрист...
Почему ты думаешь, что ты лучше нас?
Я не думаю, что лучше кого-то! В этом и смысл!
Мы все давали клятву следовать Конституции.
И мы, мягко говоря, далеки от этого.
Ты предатель.
Что?
Я...
Я просмотрела ваши записи,
и я думаю, что есть веские основания
полагать, что показания правительства против вас неприемлемы.
Вы всё ещё мой адвокат?
Совершенно верно.
Вам стоит подумать о публикации ваших записей.
В СМИ?
Может, в формате книги.
Люди должны узнать вашу историю.
Благодаря этому правительство быстрее назначит нам дату суда.
Я готов к этому.
Мне выйти?
Нет. Останьтесь.
А как же молитва?
А вы стали верить в Бога?
Вам не всё равно?
Всё равно.
Но на вас – нет.
Что вы хотите, чтобы я подписал, Нэнси? На кого подаём в суд? На Бога?
Сегодня ни на кого.
Зачем тогда приехали?
Особой причины нет.
Просто хотела поддержать вас.
– Сэр. – Сэр.
Предатель.
Сэр.
МОРАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПОЛКОВНИКА
Спасибо, что приехали.
Без проблем.
На самом деле, я уже нежеланный гость
в правительственных органах...
Можно мне то же самое?
Я хотела поблагодарить вас. Вы поступили правильно.
Да, теперь мой круг общения достаточно сузился.
Это уж точно.
Но явно больше моего.
Ну, не делай добра – не получишь зла. И в итоге получается, что всё не зря.
Пожалуйста, сэр.
Вы правда в это верите?
Да.
Мне кажется, я поняла, почему они построили там тюрьму.
Мы оба ошибались.
Они прячут от судов не задержанных,
а тюремщиков.
Мой клиент не подозреваемый. Он свидетель.
Вы открывали коробку №32?
Она помечена как «Переводы», загляните туда.
Думаю, вам стоит это увидеть.
Коробка №32. Поняла.
Когда слушание?
Через пару недель.
Судья Робертсон. Он несговорчивый.
Это да.
Убедите его, как убедили меня.
Не поймите меня неправильно.
Если есть хоть одно незапятнанное доказательство виновности Слахи,
я сам воткну ему иглу с ядом.
Я в вас не сомневаюсь.
ТЕРИ
Входите.
Он прошёл проверку на детекторе лжи, дважды.
Детектор единожды обмануть трудно.
Это не поможет в суде, но да, приятно слышать.
Коробка №32. Мы упустили её.
Кто это?
Это Марсель.
Его зовут Ахмед Джабар.
Международный комитет спасения помог найти его жену Самию.
– Вдова. – Вдова.
Постой. Ты куда?
Вернись. Закрой дверь.
У нас ещё куча работы.
14 ДЕКАБРЯ 2009 ГОД
Нэнси Холландер, Тереза Данкан и Американский союз
борьбы за гражданские права представляют истца.
Джозеф Фолио и Роберт Паттон представляют ответчика.
Доброе утро.
Доброе утро, Гуантанамо.
Мы предварительно обсудили
регламент сегодняшнего заседания.
У истца есть какие-либо вопросы?
Что? Он спрашивает меня?
– Я истец? – Да, это ты.
Да.
Что он говорит? Я его не слышу.
Не могли бы вы наладить связь?
Почему они меня не слышат? Здесь всё работает.
Вы слышите меня?
Да, теперь мы вас слышим.
Слышите меня?
Мы вас слышим, Мохамеду.
Вы уверены, Нэнси?
Да. Не волнуйтесь. Вас все слышат.
Будет ли подсудимый давать показания? Он знает, что не обязан этого делать?
Да, Ваша честь. Он хочет дать показания.
Он знает, что на кону его жизнь, и ему нечего скрывать.
Мистер Слахи,
поднимите правую руку
и повторяйте за мной.
– Я... – Я...
Назовите своё имя.
Произнесите своё имя.
Мохамеду Ульд Слахи.
Я клянусь говорить правду,
только правду и ничего, кроме правды.
Я клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
Подсудимый, можете начинать.
Благодарю, Ваша честь.
Там, откуда я родом, люди не доверяют полиции.
Мы знаем, что закон коррумпирован,
а правительство использует страх в качестве рычага управления.
Когда я подростком переехал в Германию,
я узнал, каково это – жить там, где люди не боятся полиции...
Где люди уверены, что закон защищает их.
Для меня и для многих людей в мире Америка – такая страна.
В Мавритании мы тоже смотрели «Закон и порядок» и «Элли МакБил».
И когда я попал в Гуантанамо...
Я не переживал, потому что верил в американское правосудие.
Никогда бы...
Я никогда бы не подумал, что восемь лет просижу в тюрьме без суда и следствия,
и что Соединенные Штаты Америки
будут использовать страх и насилие, чтобы контролировать меня.
Всё это время мне твердили: «Ты виновен.
Ты виновен.»
Но не в том, что я сделал, или что было доказано...
А на основании подозрений и предубеждений.
Если в Штатах к вам относятся предвзято,
эта проблема никогда не исчезнет.
Мои тюремщики не могут простить мне того, чего я никогда не делал.
Но я пытаюсь простить их.
Я хочу простить...
Потому что это то, чего хочет Аллах, мой Бог.
По этой причине я не держу зла на тех, кто издевался надо мной.
На арабском слова «свобода» и «прощение» –
это одно и то же слово.
Таким образом, даже здесь, я могу быть свободным.
Все эти восемь лет я мечтал оказаться в зале суда,
и вот, когда я здесь,
честно, мне до чёртиков страшно.
Но...
Но я надеюсь, что справедливость восторжествует.
Потому что...
Я верю, что суд подчиняется закону,
а не страху.
Поэтому...
Что бы вы не решили, Ваша честь...
Я приму это.
Да пребудет с нами Бог, и да простит Он нас.
Меня было слышно?
22 МАРТА 2010 ГОД
Почта для 760.
Чёрт.
Парни.
Я выиграл.
– Что? – Что?
Я выиграл дело.
Здесь так написано. Я поеду домой!
Рад за тебя.
Здорово.
Охренеть.
Я еду домой! Свобода!
НЕСМОТРЯ НА УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ХОДАТАЙСТВА О НЕПРАВОМЕРНОСТИ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
АДМИНИСТРАЦИЯ ОБАМЫ ПОДАЛА АПЕЛЛЯЦИЮ,
И МОХАМЕДУ ОСТАЛСЯ В ЗАКЛЮЧЕНИИ ЕЩЁ НА СЕМЬ ЛЕТ.
ОН ТАК БОЛЬШЕ И НЕ УВИДЕЛ СВОЮ МАТЬ. ОНА СКОНЧАЛАСЬ В 2013 ГОДУ.
НЭНСИ И ТЕРИ НАВЕЩАЛИ МОХАМЕДУ РАЗ В НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ
И ПРОДОЛЖИЛИ СОТРУДНИЧЕСТВО С АМЕРИКАНСКИМ СОЮЗОМ
ПО БОРЬБЕ ЗА ГРАЖДАНСКИЕ ПРАВА, ЧТОБЫ ДОБИТЬСЯ ЕГО ОСВОБОЖДЕНИЯ.
НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ЗАПИСИ МОХАМЕДУ БЫЛИ ПОД ЗАПРЕТОМ К ПУБЛИКАЦИИ,
И ТОЛЬКО В 2015 ГОДУ ОНИ БЫЛИ ИЗДАНЫ ПОД ОБЩИМ НАЗВАНИЕМ «ДНЕВНИК ГУАНТАНАМО».
НЕСМОТРЯ НА ЖЁСТКУЮ РЕДАКТУРУ ОТ ПРАВИТЕЛЬСТВА, КНИГА СТАЛА БЕСТСЕЛЛЕРОМ
И ПРИВЛЕКЛА ВНИМАНИЕ ОБЩЕСТВЕННОСТИ К ЕГО ДЕЛУ.
760-й, готов?
Повернись.
Вот и всё.
ЕГО НАКОНЕЦ ВЫПУСТИЛИ 17 ОКТЯБРЯ 2016 ГОДА
ПОСЛЕ 14 ЛЕТ И ДВУХ МЕСЯЦЕВ НАХОЖДЕНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ.
ЕГО НИКОГДА НЕ ОБВИНЯЛИ В ПРЕСТУПЛЕНИИ.
Увидимся позже, аллигатор.
МОХАМЕДУ УЛЬД СЛАХИ ВЕРНУЛСЯ ЖИТЬ В МАВРИТАНИЮ.
В 2018 ГОДУ ОН ЖЕНИЛСЯ НА АМЕРИКАНСКОЙ ЮРИСТКЕ ПО ИМЕНИ КИТТИ.
У НИХ РОДИЛСЯ СЫН АХМЕД.
ИЗ-ЗА ПРОБЛЕМ С ВИЗАМИ У СЕМЬИ ДО СИХ ПОР НЕТ ВОЗМОЖНОСТИ ЖИТЬ ВМЕСТЕ.
ОНИ НАДЕЮТСЯ, ЧТО ПРАВИТЕЛЬСТВО ПРЕДЛОЖИТ ИМ ЗАЩИТУ И ГРАЖДАНСТВО.
НЭНСИ ХОЛЛАНДЕР ПРОДОЛЖАЕТ РАБОТАТЬ В КАЧЕСТВЕ АДВОКАТЕССЫ ЗАЩИТЫ.
В ЧИСЛО ЕЁ КЛИЕНТОВ ВХОДИТ ОДИН ИЗ СОРОКА ЧЕЛОВЕК,
ДО СИХ ПОР СОДЕРЖАЩИХСЯ В ГУАНТАНАМО, А ТАКЖЕ ДОНОСЧИЦА ЧЕЛСИ МЭННИНГ.
СТЮАРТ КАУЧ УШЁЛ В ОТСТАВКУ ИЗ КОРПУСА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ
И ТЕПЕРЬ РАБОТАЕТ В МИНИСТЕРСТВЕ ЮСТИЦИИ.
ТЕРЕЗА "ТЕРИ" ДУНКАН ПРОДОЛЖАЕТ ЗАНИМАТЬСЯ УГОЛОВНЫМ ПРАВОМ,
СПЕЦИАЛИЗИРУЯСЬ НА ДЕЛАХ СО СМЕРТНЫМ ПРИГОВОРОМ.
НИ ЦРУ, НИ МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, НИ ДРУГИЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ ВЛАСТИ
ТАК И НЕ ВЗЯЛИ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И НЕ ПРИНЕСЛИ ИЗВИНЕНИЯ
ЗА ПЫТКИ НАД ЗАКЛЮЧЁННЫМИ В ГУАНТАНАМО.
ИЗ 779 СОДЕРЖАЩИХСЯ В ГУАНТАНАМО ЗАКЛЮЧЁННЫХ
ТОЛЬКО ВОСЕМЬ БЫЛИ ОСУЖДЕНЫ ЗА СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ.
ТРИ ИЗ ЭТИХ ПРИГОВОРОВ БЫЛИ ОТМЕНЕНЫ В АПЕЛЛЯЦИОННОМ СУДЕ.
Я заказал это у местных мастеров...
Это их имена, выгравированные на арабском.
Нечто и достаточно символичное, и очень крепкое и прочное,
как и наша дружба.
Спасибо, Мохамеду.
Тери, Тери, Тери, Тери.
– Поможешь... – Конечно...
Это мой дневник.
«Дневник Гуантанамо».
Это на французском.
Это...
Это на турецком.
Я не знаю, что это за язык. Предположу, что это шведский.
Датский.
Итальянский.
Они действительно хорошо подчистили всё.
Взгляните.
Смотрите.
Песня Боба Дилана.
♪ Моё второе я сделает ♪
♪ практически что угодно... ♪
♪ И не попросит взамен ♪
♪ практически ничего... ♪
♪ Мне нужна такая, как ты, ♪
♪ Чтобы достучаться до моего второго я. ♪
♪ Грозовые тучи ♪
♪ бушуют у моей двери, ♪
Это в точности про меня.
♪ Я думаю про себя: ♪
♪ «Я так больше не могу» ♪
♪ Мне нужна такая, как ты, ♪
Точно.
♪ Чтобы найти моё второе я. ♪
♪ Но, как же это прекрасно, ♪
♪ Просто знать, ♪
♪ Просто знать, что ты рядом. ♪
♪ От этого моё нутро пробила дрожь ♪
♪ С головы до пят. ♪
♪ Моё второе я иногда прячется ♪
♪ Чтобы его не увидели ♪
♪ Но это лишь потому, что он не хочет ♪
♪ Превратиться в подобие машины. ♪
♪ Мне нужна такая как ты, ♪
♪ Чтобы достучаться до моего второго я. ♪
Переведено студией FOCS. Редактор: kimgho Мы в телеграме: [ @focsrussub ]