Старинный сосновый сундук, собран в ласточкин хвост...
Ковка в виде листьев и бутонов тюльпана...
Французский буфет цвета грецкий орех, шестнадцатого века...
Хермс и картуши с украшениями в форме грифона...
К сожалению, они исчезли в 19 веке...
Пара витрин из дуба в фламандском стиле...
...скрыта с двумя ящиками...
...ножки оформлены в виде когтей и круглые ножки...
Что-то не так, мистер Олдман?
Что там?
Если бы вы могли сделать с почтением, я принял бы его с удовольствием.
Я не помню точно, что за объект.
Похоже, бесполезный кусок дерева c плесенью, но в этом плесень...
...несколько веков назад, должно быть, была картина.
ЛУЧШЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Добрый вечер, мистер Олдман. Как ваши дела?
Благодарю, хорошо.
Администрация и персонал "Стайрек"
выражает вам наилучшие пожелания, мистер Олдман.
С днём рождения, мистер Олдман.
В этом году наш шеф-повар приготовил в вашу честь десерт
по древнему рецепту эпохи возрождения.
Марципановый торт с горьким миндалём.
Наслаждайтесь.
- Он вам не по вкусу, мистер Олдман? - Как раз наоборот.
Но рождение моё только завтра. Сейчас лишь 22:35.
А я весьма суеверен. Будем считать, что я его отведал.
Итак, до послезавтра.
Директор Папских музеев признателен вам за звонок.
Для подтверждения авторства Челлини, я полагаю?
Заключение в любом случае готово. И здесь гора подарков.
Что мне с ними делать?
Отправьте всё ко мне домой, кроме мобильных телефонов.
- В этом году только один. - Хорошо.
Все усвоили, что я их не терплю.
Если вы не изменили своей привычке, вам придётся ответить самому, Вёрджил.
Это первый звонок в ваш день рождения.
Традиция.
- Алё. - Прошу, поверьте, у меня нет желания отнимать ваше время.
- Кто говорит? - Это снова Клер Ибетсон.
Умоляю, только не вешайте трубку.
- Вы ведь секретарь мистера Олдмана, так? - Это не столь важно.
Вы можете говорить со мной.
Видите ли, я никого не знаю, я совсем одна.
Извините, мисс Ибетсон, но это не благотворительная служба.
Я не сумела толком объяснить. Мне не часто приходится разговаривать с людьми.
Поверьте, вы родились под счастливой звездой.
- Разговоры с людьми весьма губительны. - Однако...
Как бы то ни было, вы позвонили. То есть отважились рискнуть.
Речь идёт о мебели на вилле моих родителей. Их почти год... Понимаете?
- Понимаю. - Наследство громадное.
Я слышала не раз, как его называли невероятно ценным.
Есть редкостные вещи, включая картины.
- К сожалению, у меня нет фотографий. - И что же?
Честно говоря, я ещё не решила,
но мне бы хотелось провести... Как это называется?
- Провести оценку? - Именно.
Поэтому я и хотела поговорить с мистером Олдманом. Назначить встречу.
А мистер Олдман имел счастье с вами познакомиться?
Нет, нет, он не знает меня. Но я о нём много знаю.
Первую оценку проводят помощники мистера Олдмана.
- Минутку, я вас соединю. - Возможно, я недостаточно ясно выразилась.
Мне надо поговорить с мистером Олдманом лично.
Мистер Олдман ни при каких условиях её не проводит.
Видите ли, перед самой кончиной, отец говорил мне, что если я решу всё продать,
то аукционную продажу следует доверить мистеру Вёрджилу Олдману.
По мнению отца он лучший.
Продано!
Дамы и господа, с особым удовольствием представляю лот номер 231.
Древний телескоп-рефрактор,
который сконструировал итальянский учёный Галилео Галилей.
Он по-прежнему в рабочем состоянии.
Мы открываем торги с одного миллиона евро.
- Миллион сто тысяч. - Миллион сто тысяч.
Миллион двести тысяч. Миллион триста тысяч.
Миллион четыреста тысяч по телефону.
Миллион пятьсот в заднем ряду. Миллион шестьсот тысяч.
Миллион семьсот тысяч. Миллион восемьсот тысяч.
Миллион девятьсот тысяч. Два миллиона евро.
Два миллиона евро...
Будьте здоровы. Или вы поднимаете?
Два миллиона евро. Два миллиона сто тысяч.
Два миллиона триста по телефону.
Два с половиной, могу продать. Два семьсот.
За два миллиона семьсот тысяч. Кто больше? Последнее предложение.
Два миллиона семьсот тысяч евро.
Продано. Поздравляю, сэр.
Лот номер 232, ученик Бориса Григорьева.
"Жажда", масло, холст, 60 на 70, уйдёт тому, кто предложит больше.
Одна тысяча евро. Две тысячи евро.
Три тысячи евро. Подняли до четырёх.
Пять тысяч евро онлайн. Шесть тысяч евро.
Семь тысяч евро. Восемь тысяч евро.
Девять тысяч по телефону. Десять в дальнем ряду.
Онлайн одиннадцать тысяч. Двенадцать тысяч.
Тринадцать онлайн. Четырнадцать тысяч, пятнадцать тысяч.
Это не очень полезно для моей шеи.
За пятнадцать тысяч евро.
Двадцать тысяч. Двадцать тысяч евро. Кто больше?
Продано.
- Хороша, правда? - Да.
- Весьма. - Ты не упускаешь случая, верно?
- Кто подлинный автор? - Янский.
Умер ещё молодым, в конце тридцатых.
Выдающийся русский пейзажист.
Помимо множества пейзажей, он ещё написал три портрета.
Только три за всю жизнь.
Это вот один из трёх.
- Двойная. Устроит? - Давно мы знаем друг друга, Вёрджил?
- Довольно давно. - Нам всегда этот трюк удавался.
Раз за разом. Помнишь Эмиля Хансена?
Кроме тебя никто не догадался, что он взлетит в цене.
Портрет его матери мы заполучили почти даром.
Увели из-под носа той кучки идиотов.
- Он теперь стоит целое состояние. - Сокрушаешься, что не получил больше?
Мы когда-нибудь с тобой обсуждали вопрос денег?
По совести говоря, никогда.
Что было хорошо тебе, то и мне недурно было, старый ты зануда.
Главное, чтобы ты был доволен.
Меня удручает лишь то, что я не сумел тебя убедить.
Мои картины - свидетельство большого таланта художника.
Любовь к искусству и умение держать в руках кисть ещё не делают человека художником.
Нужен внутренний свет. А этим, Билли, ты обделён.
Ты прав, двойной оплаты недостаточно.
За все 36 лет моей работы в этой сфере
никто не дерзнул заставить меня ждать сорок минут под дождём.
Это низость, чудовищный пример дурного тона.
- Позвольте мне объяснить, я пыталась... - Замолчите, этому нет оправдания!
- Я пыталась позвонить вас... - Впредь ко мне не обращайтесь. Уяснили?
Но никто не отвечал. А номера вашего мобильного у меня нет.
Не пользуюсь я мобильным телефоном.
- Та женщина вам снова звонит. - Пошлите её к чёрту.
- Она плачет, она в полном отчаянии. - Поделом ей.
Её сбила машина, когда она направлялась к вам.
Тем хуже для неё, меня это не касается.
Она говорит, что была без сознания.
Лежала в луже крови, когда подъехала скорая.
Ну, хорошо. Поговорю.
- Да? - Вёрджил, пожалуйста, простите меня.
Я ни в коей мере не хотела проявить к вам неуважение.
Ничего серьёзного, надеюсь?
Нет. К счастью, ничего.
- Завтра меня отпустят. - Хорошо.
- Желаю вам скорейшего выздоровления. - Мы могли бы договориться о новой встрече?
- Прошу вас. - Хорошо.
Но предупреждаю, я направлю ассистента.
Надеюсь, того, с кем я говорила в прошлый раз?
- Прошу объяснить. - Объяснить довольно сложно.
Однако я сразу поняла, что тот голос мог принадлежать только вам, мистер Олдман.
Удивительно, не правда ли?
Нам кажется, мы сможем восстановить всё лицо, часть её одежды
и левую часть заднего плана.
Невероятно.
Но что заставило мистера Олдмана думать, будто...
- Какой это период, по-вашему? - Пока не могу сказать.
Возможно, мистер Олдман сумеет разобраться в этом лучше и быстрее нас.
- Это подделка. - Но как это возможно?
- Она бесподобна. - Я не сказал, что она уродлива.
Лишь то, что это не подлинник.
Но первичный анализ дерева позволяет предположить 17-й век.
- Я бы сказал, даже ещё раньше. - Тогда она чего-то стоит.
Это работа Велианте, копиистки 16-го века.
Она подделывала шедевры, но подписывать их женщинам не разрешалось.
И она помечала их своим особым кодом,
скрытым в складках ткани, или, как в данном случае,
в зрачке объекта изображения.
Световой блик в уголке ничто иное, как буква V.
То есть Велианте.
Она стоит чего-то, но сумма несопоставима со стоимостью оригинала.
- Вы помощник мистера Олдмана? - Да.
Я Фред, здешний сторож, рад познакомиться.
- Прошу в дом. - Благодарю.
А где мисс Ибетсон?
Мисс Ибетсон приносит свои извинения, ночью у неё поднялась температура.
Нужно было меня известить. Я бы поберёг своё время и не приехал.
Передайте ей мои наилучшие пожелания.
Мисс Ибетсон сказала, что вы можете приступить к оценке.
Она мне всё вам велела показать,
дом в вашем полном распоряжении.
Пойдёмте.
Вообще-то, мисс Ибетсон надеялась увидеть вашего босса.
Не имеет значения. В конце концов, ваша хозяйка тоже не появилась.
Справедливо. Да и мы, бедные трудяги, скорее без них управимся.
Тут беспорядок. Всё приходит в запустение.
С тех самых пор, как у мисс Ибетсон умерли родители.
Поднимемся наверх.
Как давно умерли владельцы?
По тому, как всё выглядит, можно подумать, что давным-давно.
Но на самом деле всего лишь год назад.
Первой ушла миссис Ибетсон.
А за ней спустя 45 дней бедняга мистер Ибетсон.
Вы тут осматривайте всё, не торопитесь. Я только шторы раздвину.
В этой комнате столько окон.
Пыль...
У мисс Ибетсон есть другие родственники? Сёстры, братья?
- Никого, единственное дитя. - Она замужем? - Нет.
- Была когда-нибудь? - Где уж. Нет.
Я думаю, она и дружка-то не завела.
Дядюшки, тётушки, кузены, кузины?
Нет, никого. Насколько я знаю, мисс Ибетсон одна на всём свете.
Там много комнат. Мне так и не удалось пересчитать их все.
Кто-нибудь другой уже проводил тут оценку?
Нет, какое там. Вы первый.
Мисс Ибетсон очень привязана к этому дому. По мне - так уж чересчур.
Она бы предпочла ничего тут не трогать, но что поделать,
империя рушится, женщине одной не справиться.
У неё нет намерения и дом выставить на продажу?
Этого я не знаю.
Может, половину. Вряд ли она захочет продать его целиком.
Какой работой занимается мисс Ибетсон?
Не могу сказать. Я имел дело только с её отцом.
- Можно ли заглянуть в подвал? - Вот сюда.
Надо спуститься вниз.
Входите.
Даже не знаю, что это.
За сколько месяцев нашего знакомства ты ни разу не сдался?
Я наблюдал, как из самых неприметных железяк
ты создавал удивительные, прекрасные вещи.
Оптические или арифметические устройства, водяные часы,
даже тот прибор, которым, возможно, сушила свои локоны супруга Жюля Верна.
И вдруг спасовал?
Я поражён, что такого знатока искусства, как вы,
привлекла банальная железяка.
Моё любопытство вызывает даже не сам предмет,
а его аллогизм.
- Аллогизм? - На секунду.
Я его нашёл в таком положении, он лежал на сыром полу.
А ржавчина только на кончиках зубцов.
- Но не с той стороны. - И какой же вывод?
Бесспорно, предмет там пролежал не очень долго.
Возможно, он ржавел где-то в другом месте.
Или кто-то взял его и перевернул. Вот, собственно, и всё.
- Обычное упражнение на дедукцию. - Ну как, Роберт, получилось?
А ты что, сомневалась во мне? Теперь всё работает безотказно.
- И я перекинул с плёнки на диск. - Ты гений.
- Сколько я тебе должна? - Нисколько.
- Может, угостишь меня как-нибудь обедом. - Замётано.
- Дай поцелую. - Давай. Очень рад, это я умею лучше всего.
- До свидания. - Всего хорошего.
Вильям Адольф Бугро, "Рождение Венеры".
Подлинник.
Умберто Веруда, "Искренность", 1890-й.
В последнее время в городе только о вас и говорят.
Я надеялась увидеть вас по телевизору, но вы...
Я не люблю этого, предпочитаю быть в тени.
- В этом мы с вами похожи. - Это не значит, что мы сможем договориться.
Мой помощник не застал вас.
Как вы узнаёте, что художник станет знаменит и интересен коллекционерам?
Интуиция. Та самая, которая подвергает сомнению ваши намерения.
Простите, если я произвела на вас такое впечатление.
- Но ведь я доверила вам своё имущество. - Ну, это несерьёзный разговор.
До начала работы по оценке имущества подписывают договор.
Это длительный процесс, и если вы не удосужитесь со мной встретиться,
то он может и не запуститься.
Приступайте к оценке, мистер Олдман.
В первый же день я встречусь с вами на вилле, и мы подпишем договор.
Даю вам слово.
- Уберите бумагу, пожалуйста. - Хорошо.
Будьте осторожны.
- Я не совсем уверен, но, похоже, Германия. - Австрия.
Осторожнее с этим. Договорённость была на 8:30, уже 11.
Она не отвечает по мобильному, но раз обещала, то придёт.
Кажется, пианино не нуждается в реставрации.
Согласен. Но нужно проверить клавиши, а у нас нет ключа.
- Вот он. Пожалуйста. - А в прошлый раз не было ключа.
- Хорошее состояние. - Мистер Олдман.
Вы мне со шкафом не поможете?
Итальянский книжный шкаф из цельной древесины, первая половина...
Кто это разбил?
Никто, мистер Олдман, так уже было.
- Кто живёт в этой части дома? - А что?
Я заметил изменения. Даже не могу объяснить...
Нет, нет, мистер... Извините, я не знаю, как вас называть.
- Я думал, вы... - Совершенно не важно, кто я.
Уверяю вас, тут никто не живёт.
Пусть так, но если до полудня не появится хозяйка,
то мне не останется ничего другого, как свернуть работу и покинуть дом.
Мистер Олдман! Прошу вас.
- Мисс Ибетсон. - Алло, мистер Олдман?
Мистер Олдман, вы меня слышите? Мистер Олдман?
Даже не знаю, как извиниться. Представляю, что вы должны думать...
Хотя бы избавьте меня от своих оправданий.
Прошу, позвольте мне сказать...
Я не притронусь к вашему имуществу без подписанного договора. Это ясно?
Будьте столь любезны, оставьте его на столе в холле.
Он будет подписан, я принимаю все ваши условия.
Да, но я не принимаю ваших.
У меня нет привычки сотрудничать с фантомом женщины вздорной и глупой.
Поберегись!
Я понимаю всю меру вашего недовольства, мистер Олдман.
Но прошу вас, поверьте, в этом не было умысла.
Это лишь цепь неудачных и непреднамеренных происшествий.
И что же у вас сегодня случилось, мисс Ибетсон?
Угнали мою машину, мне пришлось идти в полицию и писать заявление.
- В какой полицейский участок вы ходили? - В тот, что в центре города.
- А где именно в центре? - На главной площади.
Какой площади?
Довольно допросов! Хватит! Кем вы себя возомнили?
- Вы здесь, мисс Ибетсон. - Что это значит?
- Что вы хотите этим сказать? - Вы здесь. - Я не понимаю.
- Я не понимаю. - Если вы здесь, немедленно выходите.
Объясните мне суть нелепой игры, которая меня отнюдь не забавляет.
Позвоните мне сегодня после девяти, я всё объясню.
Тот же материал, та же техника исполнения.
Это части единого целого, не сомневаюсь.
Нет ни знака, ни маркировки, ни надписи?
Ни чёрточки. Я убрал ржавчину с той детали и максимально вычистил.
Вот, смотрите. Совершенно ничего.
Почищу и эту, но на первый взгляд ничего такого.
Что обнаружил?
Техника крепления колёсиков к оси старая, очень старая.
Я никогда не видел ничего подобного. Вот, смотрите.
- Это восемнадцатый век. - Мы наткнулись на что-то стоящее.
Можешь хотя бы предположить, что это?
Только три фрагмента из мозаики маловато, мистер Олдман.
В последние годы оба супруга много болели.
Тогда уже дом пришёл в запустение.
Мистер Ибетсон говорил, что рано или поздно надо будет что-то продавать.
А мисс Клер какого возраста?
- 26-27. - Что вы ещё можете добавить о ней?
Да почти ничего. Мы ведь с ней мало общались.
Я её и не знаю толком.
И это при том, что вы работали у супругов Ибетсон больше десяти лет?
Ну, одиннадцать, если быть точным. С ней мне почти не приходилось иметь дело.
- Мы время от времени разговаривали, но признаюсь, что... - Что?
- Я её ни разу не видел. - Как такое возможно?
- Честное слово, ни одного раза. - Но отчего?
Потому что мисс Клер страдает каким-то странным, непонятным недугом.
- Алло. - Добрый вечер, мисс Ибетсон.
- Я ждала вашего звонка. - Поверьте, я не желаю с вами ссориться.
- И прошу прощения, что был груб сегодня. - Это неважно.
При том, что я готов возобновить свою работу,
в то же время я не могу позволить, чтобы продолжался этот дурной розыгрыш.
Я хотела сказать, чтобы вы прекратили ею заниматься.
Приношу извинения за доставленное беспокойство.
Пришлите мне чек для оплаты ваших расходов. Доброй ночи.
Лот 93, Велианте, "Портрет дамы", первая половина 16-го века.
Копия с "Портрета молодой девушки" Петруса Кристуса.
Заявленная стоимость - двадцать тысяч фунтов.
- Двадцать две тысячи. - Двадцать две тысячи.
Двадцать четыре тысячи. Двадцать шесть по телефону.
В зале двадцать восемь. Тридцать тысяч.
- Тридцать пять. Спасибо, сэр. - Сорок тысяч по телефону.
Сорок пять, благодарю. Пятьдесят тысяч.
Пятьдесят пять тысяч. Шестьдесят тысяч.
Шестьдесят пять тысяч по телефону. Семьдесят тысяч.
За семьдесят тысяч. Кто даст больше семидесяти тысяч?
Семьдесят пять тысяч. Восемьдесят по телефону.
Кто больше? Уйдёт за какие-то восемьдесят тысяч.
За восемьдесят тысяч фунтов. Девяносто тысяч фунтов.
Кто больше?
Продано. Спасибо, сэр.
Я тоже предложила девяносто тысяч фунтов.
Мистер Олдман не мог не заметить.
Мистер Уистлер предложил девяносто тысяч фунтов.
- И он был единственным. - Они предложили одновременно.
- Миссис Дерейн подняла цену раньше. - Она предложила первой, я видела.
Как нам поступить, мистер Олдман?
У меня самая большая в мире коллекция её подделок.
Я засужу вас.
Ты замешкался, отсюда и весь сыр-бор.
Нужно было поспешить с предложением, но ты опоздал.
Опоздал. Ты не поспевал за мной, спаси господи.
Старуха была позади меня. Будь она на виду, я бы поторопился.
Ты хватку, хватку, хватку теряешь.
Может, ты прав. Возможно, я уже не тот, что прежде,
но это не первая наша потеря.
Оплошности случались, но ты еще не впадал в такое исступление.
Да просто это не копия, это был подлинный шедевр Петруса Кристуса.
И цена его шесть миллионов фунтов.
О, чёрт возьми.
Прости, мне ужасно жаль.
Но и потерю подлинного Ван Гога ты не воспринял так болезненно.
Что происходит, Вёрджил?
642, 729,
918, 1011, 1119, 1320, 1404, 1581.
- Что желаете? - Чаю, спасибо.
8109, 8725.
Прости, милая, 8625.
8725. 8725.
Смотри внимательнее, полудурок.
Чёрт, права, не шестьсот, а семьсот двадцать пять. Вот молодец.
Сэр?
Я как следует почистил специальной жидкостью
и изучил миллиметр за миллиметром. И смотрите, что обнаружил.
Вакансон?
- Глазам не верю. - Жак Вакансон.
Создатель механических игрушек.
- Я писал о нём диплом, когда был студентом. - Непостижимо.
Вроде его самый известный автомат-андроид умел даже говорить.
Всё верно. Люди платили, чтобы задать ему вопрос.
Андроид головой двигал, кивал и давал ответ.
Готов поспорить, кто-то прятался внутри.
Лилипут, к примеру.
Как в эссе Эдгара По "Шахматный аппарат доктора Мельцеля".
Не исключено. Поскольку никто не сумел толково объяснить,
как андроиду удаётся отвечать правильно.
Разумеется, то, что он говорил, это был явно какой-то фокус.
Но он всегда говорил то, что нужно.
Принесите мне все детали, и я обещаю,
что соберу точно так, как было у Вакансона.
Ничуть не сомневаюсь.
Но я упустил шанс заполучить недостающие части.
Но они должны быть в том же месте, где вы нашли эти.
Мне достаточно восьмидесяти процентов элементов.
- Остальное я сумею восстановить сам. - Всё не так легко.
Простите, мистер Олдман, это моя девушка.
Сара. Сара, это мистер Вёрджил Олдман.
- Очень приятно, Сара. - Мне тоже.
Роберт столько о вас рассказывал.
Я думал, у молодёжи более вдохновляющие темы для беседы.
Не хотите пойти с нами перекусить.
Весьма заманчиво, в другой раз, благодарю.
Ладно, не будем настаивать. Но вы пообещали.
- Пока. - До свидания.
Отмени поездку в Нью-Йорк, скажи Алферсонам, что встреча состоится здесь.
- Но ведь эту встречу мы назначили. - Ну, а теперь передумали.
- Что, проблема? - Я понял, мистер Олдман.
Клэр Ибетсон снова звонила.
- Что ей нужно в этот раз? - Хотела узнать, не придёте ли вы сегодня.
- Приду? Куда? - На виллу Ибетсонов, куда же ещё.
Я очень признательная, что вы приняли приглашение, мистер Олдман.
- Как вы узнали, что это я? - Фред хромает, а вы - нет.
Признаться, я не думал, что вы пожелаете меня видеть.
Знаю, вы не терпите моих оправданий. На вашем месте я бы чувствовала то же.
Говоря по совести, как бы мне выразиться...
Говорите прямо, не беспокоитесь.
Не буду отрицать, ваши причуды меня несколько утомили.
Надеюсь, всё же не слишком сильно. Но я бы хотела извиниться.
За... за своё поведение.
Типичное для вздорной, глупой женщины, по вашему выражению.
- Почему вы регулярно избегаете встреч со мной? - Ничего личного.
Поверьте.
Невозможно сотрудничать с тем, ток вызывает у вас столь глубокое отвращение,
что вы отказываетесь даже взглянуть ему в лицо.
Это нелегко объяснить, когда знаешь, что тебе всё равно не поверят.
Если бы я не поверил, то не пришёл бы сюда в прятки играть.
Я почти не общаюсь с людьми. И уже довольно давно.
Не вижу в этом ничего необычного.
У всех бывают моменты, когда толпе предпочитают одиночество.
Я не покидала дом с пятнадцати лет.
- Я не понимаю, извините. - Вы всё прекрасно понимаете.
Это моя комната.
Если кто-то находится на вилле, бродит по дому, я закрываюсь здесь.
Я всегда так делала. Даже когда родители были живы.
Я их почти не видела. Я ни с кем не вижусь.
- В чём причина? - А в чём причина того, что вы всюду ходите в перчатках?
Это лишь вопрос гигиены, не вижу связи.
Вы боитесь прикасаться к людям, вам противно дотрагиваться до их вещей.
А я боюсь находиться среди людей. По-моему, наш личный выбор весьма схож.
Вы призываете поверить, что за 12 лет ни разу не прошлись по улице?
Вижу, вам известен мой возраст.
Но что-то тут не сходится, затворники никогда сторожа не нанимают.
Я выхожу побродить, если уж вам так интересно.
Но только по дому, когда здесь никого нет. Теперь это часто бывает.
На улицу никогда не выхожу. Одна мысль об этом меня парализует.
Надеюсь, сейчас вы меня понимаете?
И надеюсь, что вы окажете мне профессиональную услугу.
Даю вам слово, мисс Ибетсон.
Вы вправе назначить гонорар по своему усмотрению.
Я вам слепо доверяю.
Оставьте договор на столе. В следующий раз вы найдёте его подписанным.
А теперь прошу, простите, я очень устала.
Помимо неравнодушия к моим перчаткам, что побудило вас снова позвонить?
Я был с вами не очень любезен.
Меня подкупило то, как вы вчера смотрели на мой дом, из бара напротив.
Вы нашли отсутствующие детали.
Пока тебе придётся довольствоваться только этой.
А сколько бы стоил такой автомат, если бы мы собрали его и запустили?
Представь очень-очень солидную сумму.
- Ты её представил? - Ну да.
Возможно, ты ошибся, занизив её.
Вам удаётся сказать очень много, не сказав ничего.
Сочту это комплиментом.
Если всё пойдёт, как я планирую,
ты получишь весьма значительное вознаграждение.
Я не хотел всё сводить к деньгам, это большая честь для меня.
Где вы эти раритеты отхватили?
В антикварном мире существует чёткая установка.
Никому не выдавать свои источники.
Есть ещё шестерёнки, самая большая в том углу.
Соберите в одном месте, я потом сам внесу их в опись.
Хорошо.
- Подсвечники. - Период? - Семнадцатый век.
- Сколько? - Пара.
Мистер Олдман.
- Мистер Олдман. - Да?
Что вы решили насчёт мебели в этом крыле?
Пока мы на стадии составления описи.
А после этого вы скажете, что мне исключить.
Спасибо.
Знаете, мисс Ибетсон, я ежечасно думаю о вашей ситуации.
- Сожалею, что занимаю ваши мысли. - Не в этом дело.
Я всё думаю, как вы можете вести такую жизнь.
Я очень организованна и вполне самодостаточна.
Мне не нужна помощь. Но я признательна вам за участие.
Не стоит.
- До скорой встречи. - Всего хорошего.
Мистер Олдман.
Договор.
Я прочла его и одобрила.
На каждой странице поставила инициалы.
- А на последней подпись. Всё правильно? - Безусловно.
Но я не вижу ваших личных данных.
Возьмите их из моего паспорта.
Срок его действия истёк, и довольно давно.
Личные данные не истекли.
Вполне справедливое замечание.
Я была тогда совсем юная, но для ваших нужд он сгодится.
Хочу отметить, что если предметы в плачевном состоянии,
их лучше сразу отправить на реставрацию.
- Вам лучше знать. - Это займёт определённое время.
- Но позволит включить в оценочный список. - Я понимаю.
Оказывается, вы красите волосы.
Мне отвратительны люди, которые не доверяют своей природе.
А я не доверяю людям, которые о себе столь высокого мнения,
что не решаются высунуть нос за дверь.
Сэр, с понедельника я на вилле больше не работаю смотрителем.
И стану только доставлять мисс Ибетсон покупки.
- Это меня совершенно не интересует. - Это вот ключи вам.
- Ну, и зачем они мне? - Так мне мисс Ибетсон велела.
Чтобы вы могли беспрепятственно осматривать имущество.
Будете входить - дверью хлопайте,
а то она испугается и запаникует.
Агорафобия. Причины и лечение.
Я просто голову сломал, пытаясь разобраться в этих деталях.
Пока не могу сообразить, что с чем совместить.
- Это не так просто. - Нет ничего невозможного.
Шестерёнки - они ведь как люди.
Если долго находятся вместе, то притираются друг к другу в итоге.
То есть со временем любое сосуществование становится возможным?
Я в этом убеждён.
Ты напомнил мне о друге, встретившем молодую девушку,
которая страдала агорафобией.
- Боязнь открытого пространства, кажется. Так? - Именно так.
Долгие годы она живёт взаперти в своём доме.
И вот недавно она вручила ему ключи от своего дома.
И с того дня он в состоянии перманентной тревоги.
Вот о чём я и говорю. Он начнёт всё время о ней беспокоится,
думать, не нужно ли ей что, шампунь, лекарства, колготки.
Йогурт. Здорово, правда?
- Не совсем уверен. - Пусть ваш друг сохраняет спокойствие.
Время уже работает над их шестерёнками.
Готово, мистер Олдман.
- Вы сердитесь на меня? - С чего бы это?
- Из-за моего выпада против ваших волос. - Отнюдь нет.
Я вам звоню, чтобы узнать, если вы пожелаете продать мебель,
то следует указать ваше имя, или вы предпочитаете анонимность?
- Анонимность. Анонимность. - Хорошо.
- А я всё же видела вас. - О. - По телевизору.
Я стараюсь избегать интервью, но здесь пришлось.
Так вы намного интереснее. Вас ждёт большой успех у дам.
Далее лот 132. Густав Ред, "Портрет женщины со шляпкой".
Холст, масло, 80 на 100, 1956-й год.
Уйдёт тому, чьё предложение лучше. Десять тысяч фунтов.
Фред, есть новости от миссис Ибетсон? Она не отвечает на звонки.
Я некоторое время с ней не общался. Слёг неделю назад с пневмонией.
Кто же продукты ей доставляет?
Мисс Ибетсон.
Мисс Ибетсон, отзовитесь.
Клер! Клер, что с вами?
Нет, нет, прошу вас, не бойтесь, Клер, это мистер Олдман.
Послушайте меня, это мистер Олдман.
- Уходите! - Здесь больше никого нет, успокоитесь.
Клер, ради бога, что произошло?
Мне стало дурно. Я... я не знала, кому позвонить.
Никто не отвечал. А потом я упала.
Ударилась головой. Я...
- Клер, откройте. - Нет! Нет! - Нужно вызвать доктора.
Оставьте меня! Пожалуйста, не надо
Прошу вас, нет! Нет!
Это здесь сломанных аукционистов чинят?
Не знаю, с чего и начать. Рад вас видеть, мистер Олдман.
Что-то случилось? Вы более озабочены, чем обычно.
Переизбыток древоточцев и паутины при нехватке шедевров.
Вот примерный вывод.
А как там наша игрушка?
Ну, я сумел совместить несколько деталей...
Но всё же чересчур много частей не хватает.
Общий вид не складывается.
Мы по-прежнему не знаем, что это за персонаж.
Как и тот мой друг и его девушка в башне.
Да, возможно. Но мы-то не видели нашего андроида.
- И всё ещё бродим в неизвестности. - Как и он.
Он говорит с ней, но сквозь закрытую дверь.
- Закрытую дверь? - Да.
Стоит кому-нибудь в дом войти - она баррикадируется в своей комнате.
- То есть он не видел её лица? - Не только он, никто не видел.
Ну, это похоже на знакомство по Интернету.
Сначала люди просто общаются, а потом показываются друг другу.
- Она показываться не хочет. - Возможно, он избрал неверную стратегию.
Выходит, моему другу преуспеть в его деле труднее,
чем нам с тобой воссоздать автомат-андроид Вакансона.
Зависит от того, сколько ржавых деталей вы сумеете раздобыть.
Прошу, вот ещё одна.
У вас мобильный телефон? А модель-то новая.
А я вот устаревшая. Не знаю, как им пользуются.
Как считаешь, я научусь, пока не пришла твою девушка?
- Алло. - Добрый вечер, мистер Олдман.
Это Клер Ибетсон. Я помешала вам? Слишком поздно?
Нет-нет, нисколько, мисс Ибетсон.
Отныне вы можете звонить мне, когда пожелаете.
Я хотела поблагодарить вас.
- За всё. Вообще-то. - Нет нужды.
Одно только важно - чтобы вам полегчало.
Да, осталась лишь небольшая ссадина на голове, я...
Я звоню, чтобы сказать, я посмотрела опись.
О, и что вы думаете?
Вы проделали огромную работу. Это действительно так.
Но меня одолевают сомнения.
Я не уверена, стоит ли мне продавать. Что вы посоветуете?
Мне трудно сказать, я не знаю ваших планов.
Почему вы изначально решили продавать?
Возникла необходимость, чтобы зажить новой жизнью или по другой причине?
Всё вместе, наверное. Я бы и дом продала,
он теперь слишком велик для меня.
Иногда я чувствую себя, как на городской площади.
Мне нужно что-то поменьше.
Но сама мысль о том, что придётся покинуть дом и переехать куда-то,
приводит меня в ужас. Как мне с этим справиться?
Завязать глаза? Или попросить перенести меня спящей?
Меня мучают сомнения, я откладываю снова и снова.
У вас уйма времени, чтобы утвердиться в своём намерении.
Вы полагаете?
По крайней мере, пока каталог не напечатан, не нужно себя изводить.
- Подумайте о своём будущем. - Как раз это и изводит больше всего.
Когда я думаю о нём, не могу даже работать.
- Не знал, что вы работаете. - Я пишу.
Пишу романы, рассказы и тому подобное.
Я хочу их прочесть, непременно куплю.
К счастью для нас обоих, вы не сможете это сделать.
- Почему? - Я издаюсь под псевдонимом.
Я чувствую отвращение к тому, что написала.
Всем художникам это свойственно, мисс Ибетсон.
Вчера вы называли меня Клер.
Я был в тревоге, не отдавал себе отчёта.
- Извините. - Пусть так и останется.
”Пусть так и останется”. Она ему так и сказала.
А он что сказал?
Он был ошеломлён, но подчинился её желанию.
- Как ещё он мог поступить? - Ну, я бы предложил ей то же самое.
- Звать меня по имени. - Не в его стиле.
Да и едва ли мой друг намерен за ней ухаживать.
Ну, тогда он не вызволит её оттуда.
Не в его стиле.
Да и едва ли мой друг намерен за ней ухаживать.
Да и едва ли мои друг намерен...
Что за гнусный голос?
Я думал, он хотя бы желает увидеть её лицо.
Желает - не совсем верное слово.
Лучше сказать, ему любопытно. Вполне понятное чувство.
Но вероятность, что это произойдёт, приближается к нулю.
Ну, наверняка есть способ. Зависит от того, насколько храбр ваш друг.
- Французское бюро с часами-курантами. - Да.
Стол, инкрустированный вставками из вяза.
- Его я хотела бы оставить. - Что ж, это всё.
- В следующий раз займёмся полотнами. - Хорошо.
И последнее, Клер, вам надо решить, будем фотографировать здесь или в студии.
Лучше в студии. Не хочу, чтобы в доме толпился народ.
Разделяю ваше мнение. Что ж, я удаляюсь.
- Вам что-нибудь надо? - Нет, спасибо, мистер Олдман.
А когда мы увидимся в следующий раз?
В смысле, когда вы, Клер, увидите меня? Ведь я лишён такой привилегии.
- Простите меня. - Очень скоро.
- Всего хорошего. - Вам тоже.
Алло?
- Поверить не могу. - Я ночами не спал, Вёрджил.
- Должен был искупить свою вину, так что... - Но как ты добыл её?
Я узнал о финансовых трудностях миссис Дерейн,
вот и уговорил её продать картину за 250,000 фунтов.
- Нельзя сказать, что дёшево. - Ну, я счёл цену приемлемой.
Ты ведь говорил о миллионах, так что выгоду и переоценить сложно.
Сколько ты хочешь, Билли?
Ни единого пенни сверх того, что я старушке заплатил.
Вот сейчас действительно хватку теряешь.
Я лишь хочу вернуть то, что утратил.
Нашу дружбу совместную деятельность.
Звание твоего доверенного сводника.
Поставив только на то, чтобы вернуть мою дружбу и доверие, ты проиграл.
Поскольку ты ни на минуту не утрачивал их.
Грандиозно, потрясающе.
Вы сумели добыть очень важные детали.
И вот самая лучшая.
- Ухо. - Серьёзный шаг вперед. Согласен?
Да ещё как. Это поворотный момент.
Глядите.
Исключительно. Детали начинают притягиваться друг к другу.
Да.
Как дела у вашего друга?
Как скоро ты догадался, что речь идёт не о друге, а обо мне самом?
Не в первую минуту, если честно.
Должен признаться, я пренебрёг твоим советом.
В этом было что-то нездоровое, неблагоразумное.
Ну что же, я вас понял.
Математическое множество. Шестидневная неделя.
Математическое множество. 51 минут в часе.
- Желаете что-нибудь? - Над чем ещё ты думал?
Чай, пожалуйста.
Длину окружности, направление круга.
Ваш чай готов, сэр.
Периметр окружности, центр пространства, площадь сегмента.
Удивительно. Превосходно.
Вертикальное положение двух сфер.
Я принёс оценочную опись мебели и полотен.
Изучите её внимательно. Вам надо будет это утвердить.
Я в этом ничего не понимаю.
Я знаю. Вам придётся довериться мне, мисс Ибетсон.
В последнее время вы подолгу задерживаетесь в подвале.
- Поэтому вы замки и сменили? - Я меняю их каждые полгода.
А я всегда проверяю и перепроверяю, сравниваю и исправляю.
В особенности разбирая всякий хлам в подвале.
Если вы недовольны, объявите мне об этом.
Вы найдёте ключи на столе. Пожалуйста, возьмите их.
- Благодарю за доверие. - Вас оскорбило, что двери заперты?
Только обеспокоило.
Вы правы, я должна была предупредить. Простите.
Причины, разрушающие вашу жизнь, выше моего понимания.
Ваш недуг до того абсурден, что в него невозможно поверить.
Сначала даже моя мать подумала, что я притворяюсь.
Мы были за границей. Я не могла пройти между опорами Эйфелевой башни.
Страх парализовал меня. Я начала кричать и упала на землю.
Тогда я была маленькой девочкой, но потом это повторялось всё чаще и чаще.
Ей пришлось поверить.
А бывали случаи, когда вас не охватывала паника на открытом пространстве?
Однажды. Во время школьной экскурсии в Прагу. Мне было четырнадцать.
Там есть площадь с астрономическими часами. Я пересекла её, наверное, раз сто.
- Она дивно хороша. - Я помню ресторан с причудливым декором.
Если и есть место на Земле, по которому я тоскую, так это - тот ресторан.
Я была там счастлива. Он назывался "Ночь и день".
- И вы туда не возвращались? - Никогда.
Поехали сейчас. Я вас с радостью отвезу.
Вид у вас не особо довольный. А ведь мы почти у цели.
Наш автомат-андроид вот-вот выйдет из тени.
Нет, я очень рад, а вот ты неудержим.
Сегодня один из тех вечеров,
когда чувствуешь себя, как это сооружение.
Незавершённым.
А почему вы семью не создали, не обзавелись детьми?
Почитание женщин уживается во мне о страхом перед ними.
И неспособностью их разгадать.
Если таково правило, то мисс Ибетсон, по всей видимости, исключение.
Боюсь, что так.
- Так вы ни разу её не видели? - Однажды видел.
Да? Ну, и как она?
Полагаю, что интерес к определённому человеку
поневоле рождает убеждённость, что он прекрасен.
Да, в какой-то мере.
У неё скоро день рождения, я хочу ей подарить что-нибудь нужное.
Я не думаю, что на неё нужное произведёт впечатление.
- А что же? - В первый раз лучше подарить что-то более традиционное.
- Доброе утро, сэр. - Доброе утро.
Здравствуйте.
Мистер Олдман, вот, в подвале нашёл.
Вас вроде это старьё интересует.
О, крепежи большой муранской люстры?
Мои коллеги не могли найти их.
- Дайте мне ключи, я в машину отнесу. - Вы очень любезны.
Подождите.
О, спасибо.
Доброе утро, мистер Олдман.
Я взял на себя смелость вспомнить о вашем дне рождения.
С днём рождения, Клер.
Я ознакомилась с оценочной описью.
- Вам удалось в ней разобраться? - Конечно. Суммы смехотворны.
Даже недоразвитый понял бы, что его обманывают.
Я ведь говорил, что цифры нуждаются в пояснениях.
- Цены стартовые и возрастают в процессе торгов. - А если нет?
Маловероятно, но в этом случае мы избежим потерь,
увеличив стоимость предметов наиболее ценных.
Авантюра! В которой могу проиграть только я!
Вы пытаетесь обмануть меня, мистер Олдман, ради своей выгоды!
Подлый вор!
С этой минуты я слагаю с себя полномочия.
Я распоряжусь, чтобы вам немедленно вернули всю эту дребедень.
Окажите мне услугу, пропадите вы пропадом вовеки веков!
Стайрек
84-го года, сэр.
- Алло. - Я была совершенно несносна.
Я чувствую себя глупо. Всё время вынуждена оправдываться.
Но мне никогда раньше не дарили цветов.
Не знаю, что на меня нашло.
Нет нужды демонстрировать душевные муки, я не сержусь на вас.
Каждый мой день рождения был ужасен.
А вы... с вашим появлением в моей жизни всё перевернулось.
На днях я спустилась вниз, открыла входную дверь
и выглянула в сад.
- Вы вышли во двор? - Нет.
Мне было страшно. Ужасно страшно.
Но раньше я и этого не могла сделать.
Вам нужно, чтобы я приехал?
Я уже знаю, что всё бесполезно.
Появились новые методы лечения, они могут вам помочь.
Я бы лучше поговорила с вами, чем с каким-то психотерапевтом.
- Мне принять это за комплимент? - Да.
Вижу, вы выставили "Портрет танцовщицы".
- Эту картину я хочу оставить. - Ценность небольшая.
Это портрет моей матери. Она была моих лет, когда её писали.
- Вы похожи на нее? - Она была красивее, уверяю.
Не могу судить, к сожалению.
Ну что ж, Клер, я пойду.
Звоните без раздумий, если вдруг возникнет нужда.
Спасибо, мистер Олдман. До скорой встречи. Надеюсь.
Алло? А, это вы. Нет, я бы вам позвонила.
Но оценка мебели оказалась более сложным делом, чем я себе представляла.
Да. Этим занимается Олдман. Какой из себя?
Не такой старый, как можно подумать.
Одевается странно, но сохранил некую привлекательность.
А главное - я могу ему доверять.
Надо же. Вы ревнуете? Влюблён?
Нет, нет, не думаю.
Его пугает моя болезнь, как, впрочем, и всех.
Нет, нет, нет, пустяки. Ногу поранила.
Созвонимся позже.
Кто там? Кто там?
Нет, уходите! Прошу, уходите!
Уходите! Прочь! Убирайтесь! Уходите! Оставьте меня в покое!
Убирайтесь отсюда! Убирайтесь!
- Алло. - Пожалуйста, помогите мне. Пожалуйста.
- Пожалуйста, скорее. - Успокойтесь, Клер.
- Пожалуйста, помогите. - Что случилось? - Вы должны мне помочь.
- Помогите. - Я приду очень скоро. - Пожалуйста.
Клер, я пришёл.
- Вёрджил. - Я здесь. Что случилось?
Кто-то в доме. Пожалуйста, прогоните их.
- Успокойтесь, Клер, здесь никого нет. - Прогоните их.
- Выгоните их, в доме кто-то есть. - Успокойтесь, Клер.
- Прогоните! Прогоните! - Вы меня испугались Клер.
Никого не было. Кроме меня.
Я остался в комнате, чтобы увидеть вас.
Вы шпионили за мной? Вы шпионили за мной?
Убирайтесь! Я больше не хочу иметь с вами дел! Убирайтесь!
Пожалуйста, Вёрджил, не уходите.
Поверьте мне, я не веду себя так в обычной жизни.
Я тоже.
Я знаю, я совершил множество ошибок.
Но ни за что в жизни я не причинил бы вам боль.
Просто я не смог справиться с собой.
Я должен был вас видеть.
Видел бы ты её. Бледная. Словно с офорта Дюрера.
У неё взгляд существа, крайне напуганного вселенной.
Я наблюдал в её глазах отражение собственного страха.
Любой человек на Земле рад был бы испытать тот же страх.
- Ты совершил чудо. - Пока рано говорить об этом.
Будьте осторожны. Вот так ошибки и совершаются.
Если вы решили, что добились женщины,
значит, выпустили из-под контроля стратегию.
- О какой стратегии ты ведёшь речь? - Не переставайте удивлять её.
Делайте то, что она не могла бы предвидеть.
Поддайтесь азарту, рискните.
Ты хочешь, чтобы я делал то, что мне не свойственно?
Вот поэтому вам и нужно всё это делать.
Ведь если вы по её правилам будете играть,
то вынудите её быть пациенткой.
А вы должны обращаться с ней, как с женщиной.
Ну как? Вам нравится?
Не знаю. А вы что скажете?
Оно смотрится на вас чудесно. Возможно, чуть великовато.
Да, и я так думаю.
Я уже давно не получала таких подарков.
- Время пришло, вам не кажется? - Не знаю.
Я немного растеряна.
- Простите, я не могу. - Что?
О, ну, конечно.
Извините, я не догадался.
Я не уверена, что заслуживаю это всё.
Позвольте мне самому судить.
Они застрелятся, если мы не назначим дату аукциона в Стокгольме.
Это очень далеко. Пусть себе стреляют.
Нужно внести в график встречу с директором Эрмитажа
и аукционы в Сан-Франциско и Мадриде.
Это тоже чересчур далеко.
Мы не можем отменить их так, в последний момент.
Аукционистов столько на свете, другого найдут.
- И обойдётся дешевле. - Как угодно, мистер Олдман.
- Ламберт, а вы женаты? - Да. Скоро тридцать лет.
Ну, и как это - жить с женщиной?
Это как участвовать в аукционе.
Никогда не знаешь, твоё ли предложение лучшее.
- Эта, пожалуй. - Хороший выбор.
Что скажете? Я теперь привлекательна?
- Бесспорно, справились прекрасно. - Вы лжец.
- Клер. - Я не красилась целую вечность.
Я совсем забыла, что нужно делать. Я выгляжу, как монстр.
Ничего ужасного, поверьте мне. Немного практики, и всё будет чудесно.
И мы пойдём на ваш аукцион?
И на приём, где будет элегантная публика?
И в самый изысканный ресторан в мире?
Вот она причина всех этих подарков. Так. Вёрджил?
Для того, чтобы я быстрее выздоровела.
И куда-то с вами вышла. Правильно?
- Нет! - Клер, ну, зачем вы так?
Давайте поговорим.
Да, может, наши шаги были неверны, и я немного поторопился.
Не нужно, не вини себя.
Она всегда почему-то умудряется разрушить всё, что я создал.
Роберт, моя тётя опять исчезала.
- Ты шутишь. - Извините.
- Мы нашли её в Центральном парке. - Сочувствую, Терри.
Напрасно мы перенастраивали эту штуку.
Если честно, проще взять новое устройство.
У него более широкий радиус действия,
она может уходить как угодно далеко, ты её не потеряешь.
Только комп не забудь перенастроить.
Это мне под силу. Ты ангел.
- Спасибо. - Да не за что.
- До завтрашнего вечера. - Да.
- Хорошо. - Пока.
Вам нужно найти то, что её воодушевит.
И в то же время вселит уверенность.
Все идеи она отвергает, считая, что это скрытый способ лечить её.
Может, пригласите её на ужин?
О, да, в ресторан в Копенгагене.
И в самый романтичный момент вечера при зажжённых свечах
вы скажете, что она намного красивее своей матери.
Да, а после ужина ты выпьешь с нами кофе?
Выпью, если вы меня пригласите.
Шутки в сторону, я бы хотел, чтоб ты увидел её.
Услышал, как она говорит. Уверен, что ты скорее поймёшь эту женщину.
А кто сказал, что мы с вами шутим?
129'Ч03.
- Ваше шампанское. - Благодарю.
Вам спасибо, сэр.
12'624'831.333...
- Вы ослепительны, Клер. - Вы подготовили всё это?
Я вполне бы мог заняться дизайном интерьеров.
Вы всё чудесно устроили, Вёрджил. Спасибо.
Нельзя выразить, как давно я мечтал провести с вами время.
В каком-нибудь тихом месте подальше от безумной толпы.
За ваш покой, Клер.
За вашу иронию, Вёрджил.
- Наконец-то я могу сказать вам. - Что?
Что вы намного прекраснее той танцовщицы.
- Ужин подан. Прошу, садитесь. - Спасибо.
Но предупреждаю, официант из меня не высокого класса.
- Так что никаких гарантий. - Я готова рискнуть.
- Весьма опрометчиво. - Почему?
Ведь если обслуживание вам не понравится,
столик придётся заказывать в лучшем ресторане города.
Не будем портить вечер, Вёрджил, пожалуйста, ни слова обо мне.
- Договорились. - Вместо этого я хотела бы услышать историю вашей жизни.
Знаете, Клер, в ней не было ничего примечательного.
Родители умерли и мальчика увезли в ужасный приют.
Единственное отличие в том, что монашки в наказание
заставляли ребёнка помогать реставратору,
чья мастерская была в том же учреждении.
Как здорово.
И так ему нравилось наблюдать за мастером, что мальчик стал проказничать чаще.
Вследствие чего и взыскания получал всё больше.
Он познакомился с произведениями искусства.
Различных техник рисования.
Научился подлинник от копии отличать. Ну, и прочее-прочее.
На днях в Интернете я обнаружила вашу давнюю статью.
"В любой подделке всегда скрыто что-то подлинное".
Что вы имели в виду?
Копируя работу другого человека,
художник не может удержаться от искушения внести что-то своё.
Часто это какой-то пустяк, незначительная деталь.
Случайный, казалось бы, мазок кистью,
в котором копиист неизбежно выдаёт себя
и обнаруживает собственные и уже, конечно, истинные чувства.
Как же хорошо вы говорите.
Трудно быть более убедительным. Да?
- Прирождённый обольститель. - То есть экзамен сдан?
На пять с плюсом. С двумя плюсами.
Дружище, извини, что забросил тебя.
Ты ни слова не сказал о самой Клер.
Если бы я не знал о её проблемах, счёл бы её абсолютно нормальной женщиной.
И она, кстати, намного привлекательнее, чем вы описывали.
- Правда, я сражён. - Хочешь заставить меня ревновать?
Если позволите совет, Вёрджил, молитесь, чтобы девушка не выздоровела.
Мистер Олдман, вы хотите эти лоты отдельно представить?
Нет, вместе. Только так. Это существенно.
Доброе утро. Вносите.
- Чем я могу вам помочь? - Я насчёт Роберта.
Что случилось? Не нужно бояться, говорите.
У нас с ним что-то разладилось, вот в чём проблема.
Столько девушек вертится вокруг него.
- Наверное, я боюсь потерять его. - Я могу сделать что-то?
Может быть, поговорить с ним?
Вот уже неделю он без конца твердит о какой-то Клер.
Клер? Не знаю, кто это.
С ним надо постоянно быть насторожен. Постоянно.
Это и к вам относится.
Чувствую себя идиоткой.
- Обещайте, что не скажете ему ни слов. - Обещаю.
Вы давно уже ждёте? Я был неподалёку.
Надо было звякнуть, не пришлось бы ждать.
- Я хотел поговорить с тобой лично. - Что-нибудь случилось?
К тебе сегодня заедет мой помощник.
Пожалуйста, отдай ему Вакансона, как он есть.
Ладно, как вам угодно.
Объяви ему стоимость работы, он тут же заплатит.
Я заслуживаю какого-то объяснения. Вы не считаете?
Ты не столь разумен и благонадёжен, как я о тебе думал.
Странно видеть их в идеальном состоянии и так начищенные. Словно и не мои.
- Надеюсь, мы ничего не упустили. - Кое-что упустили.
Как вы могли провести здесь лучшие годы жизни, моя дорогая?
Не знаю. Не знаю.
Но так было правильно.
- А было? - И есть.
И всё время будет. Всю жизнь.
Вам нужно отсюда выйти, и выйти отсюда вы должны сами.
Я не настолько отважна.
Это паутина, из которой я никогда не смогу выбраться.
Старая коллекция отца, которой он очень дорожил.
Не понимаю до сих пор, что это.
Алло? А, доброе утро. Да.
Я почти закончила. Но хочу переделать последнюю главу.
Более оптимистичный финал.
Если это всё, что вы хотели. Да. Я позвоню вам. Спасибо.
Я бы не исключил, что это часть чего-то ценного.
Но чего именно, мне пока не известно.
- Я часто думаю. - О чём?
Чем вы больше увлечены мебелью, полотнами или мной.
Как вы можете говорить такое?
Я не должна была впускать вас сюда. Не должна.
Я нашёл нужные фрагменты. Ты готов к тому, чтобы завершить работу?
Ну, это уже не моя проблема.
Я видел Сару, она очень расстроена из-за ваших отношений.
И вы пришли, чтобы дать мне совет?
Совет тому, кто в этом вопросе эксперт?
Можем продолжить с того, на чём остановились.
Но при двух условиях.
Первое - никогда больше вы не впутываете меня в свою личную жизнь.
И второе?
Вы это забираете.
Я не из-за денег работал над вашим автоматом.
- Я его привёз, он в машине - И новые детали тоже?
Тебе придётся ещё немного потерпеть.
Это связано с твоим первым условием.
Нет, не знаю, и ничего не хочу знать.
Но если бы вам предложили выбор между Клер и автоматом сегодня,
что бы вы сказали?
- Это, пожалуйста. - Изысканнейший выбор, мистер Олдман.
Если не подойдёт по размеру, пожалуйста, передайте даме,
что она может зайти в любое время.
Передам. Благодарю.
Клер, это я.
Клер, я принёс ланч.
Клер.
Клер, отзовись. Клер!
Клер!
Вы здесь внизу?
Клер!
Извините, кто-нибудь из вас видел молодую женщину,
выходящую из ворот виллы напротив?
Я никого не видел.
Кто-нибудь видел кого-нибудь, выходящего с виллы?
Среднего роста, молодая, светлые волосы, немного бледная.
- Я вроде её видел. - Да?
Как она выходила, я не видел, но видел, как шла от ворот.
- Давно? - Утром, во время завтрака.
Что вы ещё можете сказать?
Не знаю, что сказать, она была какой-то чудной.
- Чудной? Куда она пошла? - Налево, в сторону парка.
231.
Идиот!
- Алло. Алло, Вёрджил? - Она ушла. - Кто? В чём дело?
- Клер ушла с виллы. - Шутите? - Я всюду её искал.
Её видели, как она утром уходила.
- Так, спокойно, хотите, я приеду? - Пожалуйста.
- Раньше такое случалось? - Какое там.
Она и в окна-то не выглядывала, ставнями закрывала.
Друзья у неё были? К кому-нибудь она могла уйти в гости?
Она всё время сидела за компьютером, общалась с кем-то под разными именами.
Если она и вышла, то бродит где-то рядом.
- Да, будем надеяться. - Я уже трижды всё тут обошёл.
- Алло. - Мистер Олдман...
- Слушайте, Ламберт, мисс Ибетсон не звонила? - Нет.
- Если позвонит, срочно дайте знать. - Непременно.
Мистер Олдман, не хочется думать, что вы забыли...
О чём забыл?
Начинаем, прошу вас.
Лот номер один. Позднее барокко.
Венецианское зеркало, середина восемнадцатого века.
Золочёная деревянная рама.
Инкрустация в орнаменте, цветочный мотив и фестоны.
Верхняя рама украшена...
Рама украшена инкрустацией в виде листьев.
Орнамент, цветочный мотив и фестоны.
В верхней раме множество завитков.
Стартовая цена - сто тридцать тысяч евро.
Сто сорок тысяч евро.
Сто пятьдесят тысяч, джентльмен слева.
Сто шестьдесят, вижу, дама в конце зала.
Сто семьдесят тысяч евро.
Сто восемьдесят тысяч евро по телефону.
Двести тысяч, джентльмен прямо по курсу.
Двести двадцать тысяч. Двести пятьдесят тысяч по телефону.
Пока ничего, мистер Олдман.
Я продолжу искать здесь, а Роберт пойдёт дальше.
- Хорошо. - Позвоню позже. - Хорошо.
- По-моему, он не в себе. - Он спятил.
Двести восемьдесят тысяч. Триста десять тысяч.
Кто больше? Продано.
Вёрджил, я обзвонил больницы, но пока ничего.
- Продолжать поиск. - Мы найдём её. Буду на связи.
Хорошо.
Лот номер два.
Великолепный гардероб немецкого мастера, семнадцатый век,
орех, дуб, клён, ясень.
Резная отделка вокруг инкрустированных полос.
На двух дверцах гравировка с архитектурными мотивами.
Три спиральные сужающиеся колонны на боковых поверхностях.
Выдвижной ящик на круглых ножках.
На круглых ножках...
Остаётся только звонить в полицию.
Тогда всё попадёт в газеты, я буду втянут в это.
- Давай подождём. - И что, по-вашему, случится?
Она позвонит. Или вернётся. Или её найдут.
Где бы она ни была, человек с её проблемами не может пропасть без следа.
Ну, это ещё не известно.
Не важно, как безнадёжна её болезнь,
порой фобия может исчезнуть сама по себе.
- Но почему она сбежала? - Может, между вами что-то произошло?
То, что спровоцировало такое решение.
Тебе-то уж известно, что такое невозможно.
Ты единственный человек, кто посвящён во всё, что происходило между нами.
Извините.
Алло.
Простите, мистер Олдман, я обзвонил всех существующих издателей.
Но никто из них её не знает.
Все, как один уверяют, что часто им не известно,
кто скрывается под псевдонимом.
Никогда и предположить не мог,
что ты попадёшь в подобную ситуацию.
- Даже не знаю, чем тебе помочь. - Тебе нужно было только выслушать.
Учитывая состояние девушки, кажется маловероятным,
что она взяла и сбежала.
Я бы сказал... Не знаю.
- Может, её похитили, что-то в этом роде? - Сомневаюсь.
Не думаю, чтобы она завела врагов.
Разве что кто-то потерял от неё голову настолько, что увёз её силой.
- Но кто? - В последнее время я не очень доверяю Роберту.
Юноша? Судя по описанию, он вовсе не такой.
В литературе подобных примеров хватает.
Юный рыцарь вызволяет свою даму из лап старика, не способного любить.
Вот именно, в литературе. Не перегибай палку, Вёрджил.
У неё могли быть свои причины для того, чтобы исчезнуть.
Я даже не представляю, что за причины.
В последнее время она испытывала такие чувства и эмоции,
которые к бегству не располагают.
На твоём месте я бы не был так уверен.
Человеческие эмоции, как произведение искусства.
Их нетрудно подделать. Иногда они только кажутся подлинными.
- А приглядишься - фальшивка. - Фальшивка?
Что угодно можно подделать, Вёрджил. Ненависть, боль, радость.
Болезнь, выздоровление. И любовь.
- Алло? - Послушайте, Вёрджил, мы тут вот о чём подумали.
Вы уверены, что на вилле нет других тайных комнат?
Не помню, чтобы были двери, вроде той, что ведёт в комнату мисс Ибетсон.
Клер!
Мы не проверили только одно место чердак. Пойдёмте.
- Вы знали, что мисс Клер - писательница? - Родители её вроде упоминали.
Она публиковалась под псевдонимом.
Не имел понятия. По правде говоря, самих книг я не видел.
Не думаю, чтобы она их в доме держала.
Клер!
Мы зря время теряем, других тайных комнат тут нет.
- Нужно... - Клер!
Вы вернулись.
- Вы... - Клер. - Вы вернулись.
Клер, я знаю, что вы там. Ответьте мне.
Вы... Вы вернулись.
Вернулся, разумеется. Вы боялись, что не вернусь?
Я думала, вы покинули меня.
- Как в прошлый раз. - Как в прошлый раз?
Когда мы были в Праге.
Клер.
Я никогда вас не покину.
Я была счастлива в Праге, в том странном ресторане.
Я была там с моим первым и единственным.
Он был старше меня.
Мы вернулись в тот день с экскурсии.
И отправились вдвоём гулять по центру города.
В нас врезалась машина.
Когда я пришла в себя, его уже не было.
Я вернулась домой и никуда больше не выходила.
Я никогда не спал с женщиной.
Собственно, я и сегодня не сомкнул глаз.
Провёл всю ночь просто глядя на неё. Это было чудесно.
Добро пожаловать в мужской клуб. Вам удалось влюбить её в себя.
Ты хороший учитель.
Я понял, где он скрывал лилипута. Он соорудил небольшую подставку.
Вот здесь на ней сидел скрючившись карлик,
а его голос реверберировал в теле андроида.
Это производило сильное впечатление.
Роберт, ты веришь, что любовь может быть подделкой?
Ну, если вспомнить ваши слова о подделках в искусстве,
она не может быть полной подделкой.
Если только любовь можно отнести к искусству.
А что, было бы забавно, да?
Её можно было бы выставить на аукционе
и за лучшее предложение пережить величайшую любовную историю.
Надеюсь, я не разрушил твою любовную историю с Сарой?
Да не берите в голову.
Ну что ж, клапан, два шарнира, предохранитель,
и он будет, как новенький.
Как в свой первый день. И что же вы собираетесь делать?
Хочу её выманить оттуда.
Я бы на вашем месте не стал на неё давить.
Она слишком хрупка.
Отпустите ситуацию, и всё само собой устроится.
Алло? Алло?
Вёрджил? Вёрджил, это вы?
Вёрджил! Вёрджил!
Вёрджил?
На помощь! На помощь!
Почему вы говорите, что не любите его?
Я не чувствовал себя в нём, как дома. Больше как в отеле.
Приходишь вечером, засыпаешь, если можешь,
и утром снова уходишь.
Вернёмся назад?
Дом, похоже, планировался для большого числа гостей.
Да, но планы не осуществились.
Был всего один приём.
Я был столь недоверчив к другим людям,
что и близко не подпускал их к своему личному отелю.
Я был глуп.
И поныне я расстраиваюсь, видя, как по моему дому разгуливает прислуга.
И после ужина отпускаю всех домой.
Я безусловно права, мы с вами похожи.
Да, вы правы. И благодаря вам я это понял.
- Куда вы меня ведёте? - Скоро узнаете.
Закройте глаза. Я скажу, когда открывать.
- Не пугайтесь, я держу вас. - С самого детства не люблю играть в жмурки.
- Осторожно, порожек. - Не торопитесь.
Мы уже пришли. Стойте здесь.
Откройте глаза.
Поверить не могу.
- Это удивительно. - Я собирал их всю свою жизнь.
Выходит, я не первая. У вас были и другие женщины?
Да, я любил их всех, и они любили меня.
Они научили меня ждать вас.
И теперь, когда вы здесь, мы приглашаем вас жить с нами.
И прекратить этот прекрасный отель в свой дом.
О, Вёрджил.
Что бы с нами ни случилось, вы должны знать, что я вас люблю.
Я тоже вас люблю.
Каталог для аукционной продажи мебели и полотен с виллы Ибетсон уже готов.
- Поздравляю, Вёрджил. - Очень вовремя. - Он такой объёмный.
Кто может купить все эти чудесные вещи?
Ой, простите.
Я с нескрываемым волнением жду твоего заключения.
Что, не годится?
Нет, просто...
С тех пор, как я решила перебраться к тебе, меня не покидает мысль,
что я не хочу ничего продавать.
Я хочу оставить всё, как было.
Я согласен.
- В самом деле? - Поверь мне, я бы сделал то же самое.
Завтра всё будет возвращено на виллу.
- О, боже. - Ого, здорово, Вёрджил. Класс.
Так ему и надо.
За самый мучительный и самый успешный каталог в моей карьере.
- Да, этим всё сказано. - Да уж. - За вас.
И раз вы теперь моя семья, я хочу объявить о важном решении.
Я поеду на аукцион в Лондон, он станет лучшим в моей карьере.
И последним.
В последнее время он появляется в обществе женщины.
- Кто, Вёрджил? - Да.
Наконец, до него дошло, что худшее сексуальное извращение - это воздержание.
Да уж, не поверить.
- Как ощущения перед последним выходом на сцену? - Лучше не бывают.
Сам воздух напоён предвкушением.
- Все мои коллеги пришли меня проводить. - А, как мило с их стороны.
Этот взрыв симпатий вызван тем, что им больше не придётся меня терпеть.
Как бы то ни было, я счастлив, Клер. Сожалею, что тебя здесь нет.
Я тоже. Но я пока не готова путешествовать.
- Мне вчера стало дурно в машине. - Не нужно отчаиваться.
У нас будет время для путешествий.
- Мы готовы, мистер Олдман. - Иду.
- Общаешься с молодыми друзьями? - Постоянно.
Они не оставляют меня одну, так что не беспокойся.
Хорошо, передай им привет.
- Тебе нужно идти? - Да.
- Скорее бы вернуться домой. - Удачи, мой дорогой.
Двенадцать миллионов сто тысяч фунтов.
Кто больше? Двенадцать миллионов триста тысяч фунтов.
Ещё предложения?
По телефону двенадцать миллионов пятьсот.
Кто больше?
Двенадцать с половиной миллионов... Продано.
За двенадцать миллионов пятьсот тысяч фунтов стерлингов.
Леди и джентльмены, я прощаюсь.
- Спасибо вам, мистер Олдман. - Благодарю вас. Чрезвычайно тронут.
- Разрешено здороваться с тобой на публике? - Билли.
Ты был великолепен, друг мой. Счастлив за тебя.
Но буду скучать.
- Ты говоришь так, как будто мы больше не увидимся. - Увидимся, конечно.
Но меня охватывает ностальгия при воспоминании о наших подвигах.
- Ты справишься. - Вёрджил.
Чтобы напоминать тебе, сколь великим художником мог бы я быть, поверь ты в меня,
я отправил тебе свою картину.
Обещаю, что я её не сожгу.
Мистер Олдман...
Клер! Я вернулся.
Есть кто дома?
- Вы видели мисс Клер? - Нет, сэр.
Клер!
Где ты? Клер.
Мистер Олдман, должно быть, она ушла.
Вчера было то же самое. Сара и Роберт её увезли, и к обеду все вернулись.
Понятно.
В любой подделке всегда скрыто что-то подлинное.
Не могу не согласиться.
Вот почему мне будет не хватать вас, мистер Олдман.
В любой подделке всегда скрыто что-то подлинное.
Не могу не согласиться.
Вот почему мне будет не хватать вас, мистер Олдман.
В любой подделке всегда скрыто что-то подлинное.
Не могу не согласиться.
Вот почему мне будет не хватать вас, мистер Олдман.
В любой подделке всегда скрыто что-то подлинное.
Не могу не согласиться.
Вот почему мне будет не хватать вас, мистер Олдман.
В любой подделке всегда скрыто что-то подлинное.
Не могу не согласиться.
Вот почему мне будет не хватать вас, мистер Олдман.
В любой подделке всегда скрыто что-то подлинное.
Доброе утро, мистер Олдман. У вас сегодня посетитель.
Какая радость. Смотрите, кто это тут.
Здравствуйте, мистер Олдман.
Я принёс вашу почту. Газеты... И ещё журнал.
Несколько дней назад на виллу напротив привезли мебель.
- Вы не заметили? - Кажется, было что-то.
Отсюда мне мало что видно. Узнайте у неё.
Клер, этот господин хочет тебе что-то сказать.
Да. А два дня спустя пришли другие рабочие.
И всё снова увезли оттуда.
Два дня спустя?
За восемнадцать месяцев три раза привезли, три увезли.
- Я недавно был здесь. Вы помните? - Девять.
- Что девять? - Вы были здесь девять раз.
Сегодня пришли в десятый.
А вы видели, как женщина покидала виллу?
- Светлые волосы, молодая, немного бледная. - Да.
Тот раз 231-й.
- Вы уверены? - Потом ещё шесть.
За эти полтора года она выходила оттуда всего 237 раз.
А я что говорю? Она феномен, помнит абсолютно всё.
Это невозможно.
Вы были на вилле 63 раза. 36 днём и 27 ночью.
Кроме ночи, когда был несчастный случай.
- Один-четыре-четыре. - Один-четыре-четыре?
Телефон, по которому звонят в скорую.
Сейчас вилла свободна.
Если вас интересует, могу сдать на выгодных условиях.
- Кому она принадлежит? - Мне.
Но я не знаю, что с ней делать.
Чаще всего я сдаю её киношным людям.
Киношным людям?
А последние два года я сдавала её инженеру,
он сделал лифт, который поднимает меня до квартиры.
Очень милый парень. Он всё может сделать.
И чинит, что угодно.
И он всегда целует меня и цветы мне приносит.
Вёрджилу с любовью и благодарностью. Билли.
Вниманию встречающих.
Скорый поезд из Франкфурта прибывает на первый путь.
Будьте осторожны.
Вниманию встречающих...
Прошу вас.
Мы обставили всё так, как вы просили.
Завтра доставят ваш багаж.
Позже я передам вам экземпляр договора.
Если что-то ещё понадобится, пожалуйста, звоните в любое время.
О, Вёрджил.
Что бы с нами ни случилось, вы должны знать, что я вас люблю.
Ночь и день
Вы обедаете один?
Нет, я жду одного человека.