Здесь есть кто-нибудь?
Должно быть, Миколь так забавляется! На неё это похоже.
- А кто тебе звонил: Альберто или Миколь? - Миколь.
- Какая глупая шутка! - Я просто предположил.
Они слишком хорошо воспитаны.
Возможно и так, но здесь всё равно никого нет.
- Кто-нибудь есть? - Да, я иду!
- А ну, кто первый подъедет к воротам! - Не бросайте меня здесь!
Они идут!
Мы уже так давно ждём, я даже подумала, что никого нет.
Это невозможно! Aинци-Контини никогда не покидают своего королевства.
Должно быть, дом расположен в глубине сада, поэтому так долго.
Пожалуйста!
Поезжайте прямо. Вы не заблудитесь.
- Что это? - Вот это зверь!
Он кусается?
Четырьмя зубами, которые у него остались, он даже есть ничего не может,
кроме каши...
- Какой огромный! - Почти как лошадь.
Я думала, что во дворец пригласят только тебя,
За это мы должны поблагодарить наших фашистов.
Приятно видеть, что вы нежны друг с другом, как всегда. Вы уже помолвлены?
- А ты, Джорджо? - Я-то с кем?
Все знают, с кем.
Давно в Ферраре?
Нет, около месяца.
Но я мало где бываю, как и Альберто.
- А с Миколь ты знаком? - Нет. Какая она?
Очень красивая: высокая, белокурая...
но непредсказуемая.
Туда!
Вот и мы!
Пойдём, Альберто. Все уже здесь!
Сумасшедшая... Я упаду!
А вот и наша Миколь! Вот и она!
Мы с братом решили провести наш собственный турнир здесь,
раз в клубе нас не хотят видеть.
- Так даже интереснее! - Это замечательно!
Здесь - как за городом!
Извините, что корт похож на заброшенное картофельное поле.
Сюда бы и красное покрытие, и побольше места за боковыми линиями.
Но папе кажется, что земля пропадает зря, если на ней ничего не растёт.
Но мы надеемся, в следующем году... может быть!
Извини, вы не знакомы: Адриана Трентини.
Карлетто Сани.
И Тонино Коллеватти.
- Хочешь переодеться? - А мы играем или нет?
Сначала пусть поиграют дети, а чемпионы - потом.
- Можно переодеться в ютте. - В ютте? Что это?
В домике. Ты не знаешь немецкий?
Очень плохо. У чи!
Ты не хочешь играть?
Позже. Сейчас не хочу.
Он тебе нравится?
- А тебе? - Ну, он не мой тип.
- Кто он? - Лучший друг Альберто.
Милан, университет, развлечения.
Он работает здесь, на каком-то производстве.
- Как поживаешь? - Прекрасно. А ты?
Прекрасно.
- Ты уже получил диплом? - Нет, в феврале. А ты?
- И я тоже. - В Венеции?
- Да, но позволят ли нам получить дипломы? - Надеюсь.
А где ты пряталась?
Я видела тебя в Венеции на Культурных дебатах.
Я сразу узнала тебя. Ты совсем не изменился.
Почему ты не подошла ко мне? Мне было бы приятно.
Не знаю.
Так или иначе, но я этого не сделала.
Какая у тебя тема диплома?
Английский язык. Эмили Дикинсон.
Американская поэтесса 19-го века.
Потрясающая женщина. Старая дева, как и я.
Вот и мы! Йор!
Хорошая собака!
Она красивая... только немного глуповата...
Возможно. Для тебя это важно?
О, для меня...
Мне всегда нравились женщины типа Глэдис.
Красивые, глупые, и достаточно...
распутные.
Тебе нравится Aеррара?
Она не так уныла, как ты говорил.
Довольно живой город. Много интересных людей.
Особенно среди пролетариата,
среди так называемого рабочего класса.
К буржуазии у меня нет доверия.
Почти все они - в той или иной степени фашисты.
За исключением вас, евреев...
И это понятно,
принимая во внимание...
Но рабочие... там, где я работаю...
почти все - антифашисты.
Хорошо тут...
но стоит подумать, что останешься здесь навсегда...
Ты вообще нигде не бываешь?
Нет... Да и куда мне идти?
Если бы было возможно выбирать лица, которые встретишь на улице...
Тогда бы я...
А так, стоит мне куда-либо пойти...
Я всегда чувствую, что за мной наблюдают...
мне завидуют.
А здесь ты можешь выбирать, кого хочешь видеть.
Ты это имел в виду?
Не совсем так.
Здесь никогда не бывает много народу.
И я чувствую себя в безопасности.
Я знаю, ты думаешь, что мне не хватает интереса к жизни.
Но где его взять?
Вот мои седые бородачи... Ты знаешь, как они называются?
- Пальмы. - Правильно! Но какие пальмы?
Я не знаю.
Дедушка Жозетт получил их от Римского ботанического сада.
о е
Почему ты смеёшься? Ты просто невежда!
Держу пари, ты даже не отличишь вяза от дуба.
Скажи, что это за дерево?
Для меня все деревья одинаковы.
А я не выношу людей, которые не любят деревьев!
Например, этот платан...
Возможно, он был посажен Лукрецией Борджиа!
Вообрази! Ему почти 500 лет.
Поехали.
О, шина спустилась!
Когда я была маленькой, я часто убегала из дома.
Альберто всегда был более послушным.
Но однажды, когда я убежала слишком надолго
и далеко от этих стен,
на руле велосипеда в компании мальчишек,
то когда я вернулась домой, родители были уже в таком отчаянии,
что я решила вести себя хорошо.
- И больше уже никогда не убегала. - Я думал, что ты каталась на велосипеде только со мной!
Но я никогда никого не приглашала в наш сад.
Честно?
Остановимся?
Помнишь?
Десять лет нзд...
Ты был тогд ребёнком...
Да ты, наверное, слепой!
Что ты делаешь?
Я наблюдаю за тобой уже десять минут.
Если ты спал, и я разбудила тебя,
прошу прощения.
Но ты мне нравишься.
Нравлюсь? Почему? Чем нравлюсь?
- Который час? - Думаю, три часа.
Наверное, ты голоден. Завалил экзамен, да?
А ты уже всё сдала?
Ещё не знаю. Частные ученики сдают экзамены после вас.
Я сегодня сдавала.
У спокойся! Не так уж это и страшно - пересдашь в октябре!
Страшно только в первый раз.
Но так получилось, теперь мне уже всё равно.
Да? Тогда почему ты не идёшь домой обедать?
- Откуда ты всё знаешь? - Мы всё знаем.
Мы знаем, где взять информацию.
Как ты забралась туда? Стоишь, как в окне.
Я на моей верной лестнице.
Подойди. Я покажу тебе, как забраться.
Слишком высоко.
Нет, это легко.
Там есть гвозди и выемки, это я их сделала.
А где мне оставить велосипед?
Синьорина Миколь, это опасно! Спускайтесь!
Хорошо! Только не кричите!
Профессору это не понравится!
Это опасно, слышите!
Мне пришлось ждть десять лет, прежде чем ты снов приглсил меня в свой сд.
- Альберто! - Ну и пусть свистит!
Подожди!
Коллеватти, ты - чемпион!
Хорошо было сегодня.
Да, но когда мы одни - лучше.
Узнаёшь?
Тебе холодно?
Да, немного.
Джина, пожалуйста, принесите грелку.
Сию минуту.
А ну, в кровать!
Нет, я не хочу ложиться.
А какой я буду, когда состарюсь?
Как бабушка Жозетт?
Ну, когда доживём, тогда и узнаем.
Свежая газета! Заседание Большого Совета!
Как думаете, в этом году мы попадём во вторую лигу?
Должны попасть!
Свежая газета! Заседание Большого Совета!
Ты вчера провёл целый день у Aинци-Контини?
Да.
Ну, и как они? Приятные люди?
Очень приятные.
Не сомневаюсь!
Они ведь одобряют всё то, что сейчас происходит.
- Это очевидно. - Ну что ты говоришь?
Ну конечно, они приветствуют антисемитские законы.
Ждут-не дождутся, когда они вступят в силу.
Приглашения, широкие улыбки, низкие поклоны...
и сад, наконец, открыт для всех!
Преобразованный в гетто под их благородным патронажем!
В гетто, как ты знаешь, находятся одни лишь евреи.
А у Aинци-Контини, за исключением Бруно Латтеса и меня,
все приглашённые были арийцами.
Взять хотя бы Адриану Трентини!
Уловки, мерзкие уловки, только чтобы прибрать тебя к рукам!
А сейчас ты возьмёшься за свою любимую тему!
О чём ты?
О том, что наш Муссолини - лучше, чем Гитлер
и наш фашизм - лучше, чем нацизм!
Да, это так!
Ты видел сегодняшнюю газету?
Прочти это!
Что там? Я без очков.
Здесь говорится, что с сегодняшнего дня смешанные браки запрещены
и что наши дети не могут обучаться в государственных школах.
И что будет с дипломом Джорджо, а с Лаурой?
- За исключением... - За исключением кого?
Людей с большими заслугами перед Родиной и фашистами.
- Ты ведь член партии... - Да, но этого недостаточно.
Не смейся, глупая! Тебе придётся уйти из школы.
Пойдём!
Можете убирать.
И ещё.: евреям зпрещается ннимть домшнюю прислугу
из лиц рийской рсы.
Зпрещается ннимть домшнюю прислугу?..
- Именно так. - Как же мы справимся?
Мы справимся, не волнуйся. Как-нибудь справимся.
- Можно? - Да, папа.
Что это?
Европа 19-го столетия. Интересно?
- Весьма. - Дашь потом мне...
Я всё понимаю, но ты должен признать...
У нас здесь не так уж страшно.
Ну хорошо, не будет смешанных браков...
На самом деле, это...
Телефонные книги, государственные школы...
это, я должен согласиться, серьёзно.
Нельзя будет служить в армии... Это тоже серьёзно...
Нельзя давать некрологи в газетах...
И теперь - прислуга.
Но в остальном...
согласись, мы можем жить, перемещаться, иметь собственность.
- Быть гражданами. - Третьего сорта.
Третьего сорта, если тебе угодно, но всё-таки гражданами, которые могут
быть довольными основными правами.
Какими?
Всегда оставляют какой-то минимум прав.
Мы не первые, кого преследуют. Это так.
И мы всегда молчим, пока нас не трогают.
Однако...
мне кажется, что ты держишься слишком отчуждённо...
не подходишь к телефону.
Это очень плохо для тебя, так отстраняться.
И для твоего брата, и для сестры...
потому что, естественно, они подражают тебе.
Почему, например, ты бросил теннисный клуб? Тебя ведь никто не прогонял.
Как и меня из Торговой палаты.
Неужели ты не видишь, что играешь на руку
тем самым людям, которые хотят нас уничтожить...
Итальянцам!
Меня как раз исключили из теннисного клуба.
Кто эти двое?
Мои мама и папа.
Не беспокойтесь. Мы не хотим вс тревожить.
Играйте, играйте.
Добрый день!
Вы опять игрете? Я ещё не игрл совсем!
Лдно, я пок посмотрю.
Я вижу, Вас не очень интересуют мужчины?
Правда. Во всяком случае, Вы мне неинтересны.
Что Вам не нравится во мне?
Моя дружба с Вашим братом?
Я могу говорить откровенно?
- Прошу Вас. Откровенность... - Ваш фетиш, мы знаем.
В том-то и дело, что Вы слишком откровенны...
и, следовательно... Как бы это сказать...
- Плохо воспитан. - Точно.
И ещё...
Вы чересчур ломбардец...
и чересчур коммунист...
и наконец...
чересчур волосатый.
Браво, Дезире!
Вы играли три часа. Кто победил?
- Дезире. - Я хочу кое-что показать тебе.
Позже, когда мы будем одни.
- Сколько молодёжи! - Мои дяди и моя ббушк.
Миколь, твои родственники здесь.
- Это - друг Альберто. - Очень рада.
Альберто много рассказывал нам о Вас.
Пожалуйста, приходите к нам чаще.
Сильно вспотел?
Да, вроде бы.
Ты должен быть осторожен.
Жарко было в Болонье, дядя?
О, да!
30 градусов в тени.
Здесь можно хотя бы дышать.
Ты ездил на консультацию?
Да, на консультацию.
Как получилось, что дядя Aедерико сопровождал тебя?
Ему пришлось оставить своё место на железной дороге...
и теперь ему нечем заняться... счастливец...
И ему нравится водить машину.
- Как твои дела? - Хорошо.
Только какой-то вялый.
Хорошо спишь?
Не очень.
Дождя не будет!
Пойдём со мной...
Пойдём.
Она сумасшедшая, эта Миколь!
Видишь?
Там у нас проходили уроки гимнастики.
И здесь стоял экипаж, который меня возил в школу.
Узнаёшь?
Здесь хорошо, как и раньше, только теперь нет цветов.
Перротти их ещё посадит.
В этой машине он только иногда возит бабушку по саду.
Перротти ещё работает у вас... несмотря на новые законы?
Разве это не опасно?.. А если узнают?
- Не узнают, это - тайна. - Извини.
Папа много жертвует правительственным учреждениям.
Кто знает, чем это кончится?
Заходи.
Кажется, только вчера ты приезжала на ней в синагогу.
Но столько времени прошло...
Всякий раз, когда мы приезжали, я искала там тебя.
Джорджо, ты не думешь, что жизнь сейчс стл лучше?
Почему?
Почему? Потому что мы можем побыть здесь одни...
И некому нас ругать!
Ведь дети всегда во власти взрослых.
Я хочу сказать...
Мне нравится чувствовать себя женщиной.
А ты? Ты бы предпочёл оставаться ребёнком?
Нет, но...
Сколько но!
- Миколь, подожди! - У же поздно!
- Идёт дождь! - Нет, только немного капает!
Ты найдёшь дорогу к воротам?
Конечно, найдёшь. Так же, как и пришёл сюда.
Позвони как-нибудь.
Защищай королеву!
Бесполезно. Ты намного сильнее меня!
- Почему ты смеёшься? - Я подумал...
О чём?
Я подумал...
о Глэдис из Милана...
и спросил себя...
Что?
Ты спал с нею или нет.
Ведь уже три года прошло.
Нет. Она мне даже не казалась привлекательной.
Почему же тогда ты вёл себя так странно, так ревновал...
эту маленькую балерину?
Ну...
А меня мучила совесть!
Маритэн говорит, что с евреями никогда не бывает скучно.
Это правда. Вы такие сложные.
Твой ход.
Ты когда-либо бывал в борделе?
- А ты? - Я? Ну конечно!
Миколь! Какие мы красивые и шикарные!
Послушай...
наши дяди обедают у нас и остаются на ночь.
Он тоже обедает с нами.
- И ночует? - Нет, не ночую.
Я перезвоню тебе. Завтра утром.
Спокойной ночи.
- Кто это звонил? - Джорджо.
- Почему? - Спокойной ночи.
Останьтесь. Сделайте приятное Альберто.
Я могу даже извиниться.
Извиниться - за что? Спокойной ночи.
- Ты позвонишь? - Да, позвоню.
Правда, позвонишь?
Она на кухне, гладит твоё пальто.
- Быстрее! - Дорогой, у меня только две руки.
Кто-то пришёл!
- Кто там? - Это я, Мария.
- Кто-нибудь видел тебя? - Карлино.
Но он занят своими делами. Он не будет болтать.
Я говорила ей приходить пораньше, но она живёт так далеко.
- Ты знаешь, что это неблагоразумно. - Она приходит только на пару часов.
Но она приходит.
Не говори отцу. Он будет волноваться.
- Добрый день. Я могу войти? - Конечно.
- Кого Вы хотите видеть? - Синьора Альберто.
Боюсь, сегодня нельзя.
Он в кровати с лихорадкой. Промок вчера под дождём.
- А синьорина? - Её здесь нет. Она уехала.
У ехала?
- Куда? - В Венецию, с родственниками.
Они все уехали около часа назад.
Она не оставила сообщение для меня?
Последний стол свободен.
Извините, но директор сказал, что...
Вам нельзя здесь находиться.
Вы имеете в виду...
Я должен пересесть?
Нет, не пересесть. Вы должны уйти.
- Почему? - Не спрашивайте меня!
Я хочу поговорить с директором.
- Но я не могу... - Идите и скажите!
Скажите, что я хочу его видеть!
Мне очень жаль, мой мальчик. Я ужасно сожалею.
Но это зависит не от меня.
Распоряжение есть распоряжение.
- Если бы я мог... - Если бы Вы могли...
Я был бы рад помочь такому талантливому молодому человеку, как ты...
как старый друг твоего отца...
Ради твоего блестящего литературного будущего...
Между прочим, как поэзия? Ты ещё пишешь?
Послушай...
Пойми. У меня есть...
Да, я знаю. У Вас есть семья.
В Италии у всех есть семья.
Он сожалеет, но у него есть семья.
Я понимаю... бедняга... Конечно, от него ничего не зависит.
- Как Альберто? - Так себе.
- Он пришёл сюда заниматься. - Великолепно, великолепно.
- Зачем он сюда пришёл? - Он пришёл заниматься.
Хорошо, хорошо.
- Зачем он сюда пришёл? - Он пришёл заниматься, мама.
Твой стол, твои книги.
Какая у тебя тема?
Поэзия Энрико Панцакки.
Прекрасный выбор. Очень интересно.
Он из школы Кардуччи.
Я думаю, у нас ты найдёшь всё, что есть в публичной библиотеке...
хотя мы отбирали более придирчиво.
Но все основные произведения у нас есть.
Спасибо.
Правда, что у Вас есть и неопубликованные работы Кардуччи?
Я тебе их потом покажу.
Я буду здесь рядом.
Если что-нибудь будет нужно... кофе, лимонад...
или просто совет... зови меня.
- Как же им везёт! - Кому?
Частным ученикам.
Их сразу видно. Они совсем другие.
Как дела в Aерраре?
Ты кого-нибудь видел?
Когда я вернусь? Если бы могла, то завтра.
Сначала мне нужно защитить диплом.
Скорее всего, на Пасху. Когда она в этом году?
Нет, раньше не смогу.
Кажется, что я уже сто лет тебя не видела.
Что-то не так?
Ничего, Миколь. Всё хорошо, уверяю тебя.
Не могу дождаться, когда ты приедешь.
Правда... Нет причин волноваться.
Мне сделали рентген.
Нет, ничего нового.
Я сказал, ничего нового.
Я позвоню завтра?
Если хочешь.
Хорошо. Обещаю.
- Куда идут все эти солдаты? - В свои полки. А потом - кто знает?
Хочешь взять газеты?
Не надо, завтра я буду читать французские.
Думаю, здесь должно быть место.
Подожди... Нет, сюда!
Эрнесто!
Попытайся немного поспать, хорошо?
Нет, я хочу бодрствовать при пересечении французской границы.
Старайся экономить. Мы не можем посылать много денег за границу.
Спрячь их подальше и будь осторожен.
Я ведь уезжаю учиться, а не на войну!
- Всё взял? - Да, всё.
Про Одинкто знет?
Про Одиня зню.
Один - это Бог, Который н Небе и н Земле.
Про Двкто знет?
Про Двя зню.
Две Скрижли Звет.
Один - это Бог,
Который н Небе и н Земле.
Про Трикто знет?
Про Трия зню.:
Трое Протцев,
Две Скрижли Звет,
Один - это Бог,
Который н Небе и н Земле.
Про Четыректо знет?
Про Четыре я зню.:
Четыре Праматери...
Кто это?
- Кто это был? - Никто.
Такое и у меня бывает, по ночам.
Каждую ночь. Я иду, поднимаю трубку, и никто не отвечает.
Что они хотят? Кто это?
Это ты сейчас звонил и не отвечал?
Кто-то только что позвонил и не захотел говорить.
Что? Сюрприз?
И какой сюрприз?
Послушай, не можешь хотя бы намекнуть?
Ну... какая таинственность!
Хорошо-хорошо, я сейчас приду.
Один- это Бог, Который н Небе и н Земле.
- Как я рада видеть тебя! - Когда ты приехала?
Сегодня днём, вместе с родственниками.
- Извини. - За что?
Это я не должна была выходить встречать тебя. Я сама виновата.
Какой красивый снег!
В Венеции вообще нет снега.
Если бы я знала, что здесь его столько...
- Что это? - Я помолвлена. Ты не знал?
Ну что ты! Разве мне нельзя пошутить?
Это - Пасхальный подарок Альберто.
Пойдём, о нас будут беспокоиться.
Подожди.
- Всё. - Тебе понравился сюрприз?
Понравился?
Как мило, что он пришёл. Возможно, он догадался.
Мне было любопытно, должен сказать.
Есть ещё один сюрприз.
Тут я могу угадать.
Ты получила диплом. Поздравляю!
Нечем гордиться. Диплом, но без всяких отличий.
Немецкий профессор, скотина-нацист, постарался.
Представь, он даже принимал экзамен в фашистской форме!
У нас гости.
Счастливой Пасхи!
Садись рядом со мной.
Джорджо, наконец-то! Почему ты не приходишь почаще?
Альберто совсем один...
Я рад, что ты пришёл к нам на Пасху.
Я так рад, что Альберто меня пригласил...
Я не знал, что Миколь уже вернулась.
К счастью, наша Миколь снова дома.
Без неё было так грустно.
Ведите себя хорошо, мальчики! Я не могу вздохнуть!
Альберто так много рассказывал нам о Вас.
Они - друзья детства.
Как продвигаются занятия? Ты не приходишь к нам в библиотеку в последнее время.
Может, после Пасхи... я приду снова.
Думаешь, ты успеешь закончить дипломную к июню?
Думаю, да.
Ты должен успеть,
пока они не издали указ, что и литература - тоже...
только для арийцев.
Какой красивый графин. Для чего он?
Моя дочь привезла его из Венеции.
Она утверждает, что с его помощью
можно предсказывать будущее... Iутка!
И что он предсказал?
Много чего.
Сначала мы спросили, получу ли я диплом, и он сказал нет.
Потом...
выйдет ли Миколь замуж.
Ответ был неясен.
В-третьих, он сказал, что приближается война.
Долгая война...
болезненная для всех, не только для нас...
негров.
Но в конце концов, война закончится
полной победой...
сил добра.
Да?
К Вам молодой человек.
Входи.
Не бойся, у меня не грипп.
Это всего лишь простуда.
Садись. Нам нужно поговорить.
Что ты читаешь?
Кокто. Iикарная книга!
Однако нечего и сравнивать с теми шедеврами,
которые мы читали, когда болели в детстве!
Три Мушкетёр, Двдцть Лет Спустя,
Войн и Мир.
То были настоящие романы!
Даже в том, что касается шика, те были гораздо лучше...
Я представлял твою комнату совсем другой.
Как ты?
Так себе.
Послушай, Джорджо...
Мне жаль причинять тебе боль.
У жасно жаль.
С другой стороны...
давай постараемся не разрушить наши красивые воспоминания детства.
Я всегда старалась всё делать, как лучше.
Но когда я заметила, что наши отношения принимают другой оборот...
в них стало появляться что-то ложное,
что-то неправильное и очень опасное...
ты и сам это должен признать... Тогда я сбежала.
Если я так долго была в Венеции...
то это из-за тебя.
Ты должен это знать.
Это невозможно!
Но почему?
Почему это невозможно?
Перестань!
Пожалуйста, не надо!
Перестань! Могут войти!
Веди себя прилично!
Встань, пожалуйста. Я не могу дышать.
К чему это?
Это совершенно бессмысленно.
Бессмысленно? Почему бессмысленно?
Ты не хочешь пройти в ванную? Ты весь раскраснелся.
У мойся.
Кто это?
Это Йор. Впусти его.
Лечь. Вот - хорошая собака!
Кто это звонил?
А теперь, пожалуйста, уходи.
- Я позвоню завтра? - Нет, мы не должны звонить друг другу.
И тебе лучше не приходить.
Никогда?
Да, прошу тебя.
Так будет намного лучше для нас обоих, поверь мне.
Прощай?..
Прощай.
- Ещё не спишь? - Нет, папа.
Мне тоже сегодня не спится.
Я ходил прогуляться.
Слишком много людей вокруг меня целый день.
А почему ты не спишь?
- Что-то случилось? - Нет, всё в порядке.
Ты видел письмо Эрнесто?
Ты не хотел бы навестить его в Гренобле?
Нужно успеть передать ему немного денег, пока не поздно.
Пока не поздно... О чём ты?
Ни о чём. Но если что-то должно быть сделано, это нужно сделать как можно скорее.
Я мог бы поехать завтра.
Нет, потребуется несколько дней, чтобы получить французскую визу.
Кроме того, ещё нужно найти деньги...
Придётся продать наши ценные бумаги.
Мы должны быть осторожными. Иначе нас могут обвинить Бог знает в чём.
- У них больное воображение. - Aранцузская виза - не проблема.
Но разрешат ли мне выехать?
Почему нет?
До этого ещё не дошло.
И тебе будет полезно уехать из Aеррары на какое-то время.
- Спокойной ночи. - Спокойной ночи, папа.
Но извини меня... они могут призвать всех 19-ти и 20-тилетних...
Но чего они хотят от остальных?
Я своё отслужил.
Восемнадцать месяцев в Эфиопии, включая малярию и дизентерию.
Найдите теперь кого-нибудь другого!
- Где мы? - Только что проехали Новару.
Тебе ничего не грозит, ты работаешь на Aиате.
Как нам сражаться без вашего оружия?
Нет, и нам неспокойно. Многих наших мужчин призвали.
Всё, что я прошу - это остаться в Италии.
Что угодно, только не Африка, после того, что я видел.
Подвиньтесь.
Но скажи правду, мы там действительно использовали отравляющий газ?
Не сомневайся!
Мкронники, д здрвствует свобод!
Ну и борода! Как дела?
Отлично! Как мама, папа, Aанни?
Отлично! Всё хорошо.
Сколько солдат... Что говорят, будет война?
Да. Здесь сейчас много итальянцев.
Леви из Турина, Сегри из Триеста, Пиперно из Рима.
Все они студенты в политехническом. Ты скоро их увидишь.
В Италии все думают, что Aранция и Англия
в последний момент найдут компромисс.
В Италии ничего не знают. А что можно думать, когда ничего не знаешь?
А нам, чего нам теперь ждать?
Сколько разговоров об этих Стука.
Их называют самолётами победы.
Держу пари, в них нет ничего особенного.
Можно мне соль?
Простите, что это за номер у Вас на руке?
Я тебе потом объясню.
В Италии знают о Дахау?
Нет? Очень жаль.
Что такое Дахау?
Это - гостиница в лесу.
Сто шале с комнатами без ванн
и общей уборной...
и всё это окружено колючей проволокой.
Обслуживающий персонал - члены СС.
Вместо того, чтобы пометить ваш багаж, они ставят номер на вашем теле...
на вечную память об их гостеприимстве.
Гости в Дахау - это евреи, коммунисты...
социалисты, как я, диссиденты всех видов.
Другими словами...
те, кого нацисты называют отбросами человеческого рода.
Я вышел оттeда живым...
потому что я - трус.
Я сказал им, что готов стать нацистом.
Прости. Мой брат ничего не знал об этом.
Теперь будет знать.
Ты хочешь вернуться?
Меня связывает слишком многое... Мне не взять всё это с собой.
До свидания.
Джорджо, сто лет не виделись! Куда ты пропал...
Я скучал без тебя у Aинци-Контини.
Я туда больше не хожу.
А Миколь? Чем она занимается?
Она ничуть не изменилась, полна жизни и беззаботна.
Но Альберто... Он не выходит из своей комнаты.
Он был бы рад видеть тебя.
А Адриана? Как она?
Всё кончено.
Смешанные браки запрещены.
Мне говорили, она теперь помолвлена с парнем из Болоньи.
Может быть, это лучше для нас обоих.
Во всяком случае, для неё.
- У видимся. - Да, хорошо.
Между прочим, ты давно там не был. Отчего так?
- Женщины? - Они спрашивали обо мне?
Альберто спрашивал, несколько раз.
А Миколь? Чем Миколь занимается?
Она переводит с английского.
Играет в теннис и никуда не ходит.
Как будто только в их саду чувствует себя в безопасности.
Как и её брат...
Что будем делать? Пойдём куда-нибудь?
Что предпочитаешь: к женщинам или в кино?
- Клоун! - Банда подонков!
Я не понимаю, что здесь смешного!
- Тупые ублюдки! - Убирайтесь, грязные евреи!
Если я когда-нибудь поймаю вас...
Ты - просто идиот.
Поблагодари своего Бога...
этот тип даже не догадывался, что попал в точку!
Отличный выстрел!
Если ты всегда так хорошо попадаешь в цель...
- Хочешь проверить? - Отстань!
Как у нас говорят...
Большой нос и чёрная кожа,
но неизвестно, что ниже пояса.
Сколько я должен?
Новичкам везёт! Попробуй ещё раз.
Пожалуйста, проверьте, чтобы укладка была ровной.
Прости меня.
Прости меня за непослушание.
Но сегодня у меня есть, что сказать тебе.
Ты был в Aерраре всё это время?
Более или менее.
Однажды я ехал мимо стены на велосипеде.
И видел, как вы играли в теннис.
Ты и Мальнате.
Ты знаешь, мы с ним даже подружились.
Это хорошо.
Ну, ты хотел мне что-то сказать?
Что же?
Я только хотел ещё раз увидеть тебя.
Это всё.
Я люблю тебя.
Я никогда никого не любил прежде.
И я знаю, что больше никогда этого не будет.
Но я не люблю тебя!
В любви интересно соперничество между партнёрами.
А такие, как мы, похожие, как две капли воды...
чем мы можем удивить друг друга? Из-за чего мы можем скандалить?
Это было бы всё равно что заниматься любовью с братом.
Как с Альберто.
Мы с тобой оба ненормальные.
Для нас обоих...
важнее не обладание...
как бы это выразить...
а воспоминания...
память.
Разве не так?
Возможно.
А может быть, всё проще...
Возможно, я неприятен тебе физически.
Вот и всё.
Не говори такой ерунды.
Тут нет никакой связи.
Есть!
И ты это прекрасно знаешь.
Если только...
Если что?
Если только нет кого-то другого.
Абсолютно никого нет.
И кто бы это мог быть?
Ты спрашиваешь меня?
Это может быть кто угодно.
Что я могу ещё сказать, Миколь?
Я не могу даже убедить тебя позволить мне любить тебя.
Я настолько беспомощен.
Но если что-нибудь случится с тобой...
в этом будет моя вина.
Я никогда больше не приду сюда.
Я никогда больше не приду в этот сад.
Через чс Дуче обртится
к нции.
Итльянцы!
Фшисты!
Вм предстоит услышть сообщение исторической вжности.
Дуче! Дуче! Дуче!
Хватит! Хватит!
Что? Что случилось?
Италия вступила в войну! Говорит Дуче!
Ну, скажи что-нибудь!
Джорджо? Это ты?
Почему ты нигде не бываешь?
Давай встретимся. Нет, в воскресенье слишком поздно.
Меня уже не будет.
Меня призвали.
Да, они поймали меня.
Я только надеюсь, что меня не пошлют в Россию.
Хорошо. У видимся позже.
Почему ты не приходишь к ним?
- Почему не хочешь идти? - Я не могу.
Всё так плохо с Миколь?
Я так сильно люблю её.
Если бы ты только знал, как ты ей нравишься...
как она привязана к тебе.
И Альберто любит и уважает тебя.
Во мне нет ничего...
за что они могли бы любить или уважать меня.
Думаю, что ты неправ.
Безотносительно того, что случилось между тобой и Миколь...
вы должны сохранить вашу дружбу.
Извини меня, что спрашиваю...
Ты когда-нибудь целовал её?
Однажды. Да, только однажды.
Давай не будем об этом говорить.
В такое время...
моё разбитое сердце - это просто смешно.
Теперь и ты уезжаешь.
Ты напишешь мне?
Мы ещё увидимся.
Пока я остаюсь в Болонье, я буду проводить воскресенья в Aерраре.
Полночь! Я должен идти, иначе я завтра не проснусь!
У дачи!
- Тебе таr;е! - Мне она тоже будет нужна.
Не унывай!
Говорит Лондон.
Советские войск отвжно сржются ...
зщищая Москву.
Силы нцистов стлкивются с упорным сопротивлением.
Стлин ...
Это ты, Джорджо?
Да, папа.
Ты знаешь, который час? 2:25.
Я гулял.
С другом из Милана?
Какие новости?
Немцы подошли к Москве.
Думаешь, они могут быть отброшены? Я сомневаюсь.
А я думаю, это возможно.
Но если не получится...
тогда это - действительно конец.
Послушай, Джорджо...
Как у тебя дела с Миколь?
Прости, что спрашиваю тебя об этом...
но мама и я...
мы всё знаем.
Так плохо...
что хуже некуда.
Всё кончено.
О, да, я знаю, как это болезненно.
Но в конечном счёте, так лучше.
Ты действительно хотел обручиться с ней?
Обручиться, и, возможно, жениться...
в такое время?
Если позволишь мне сказать...
если сравнить наши семьи... Aинци-Контини - они не для нас.
Они не такие, как мы. Они другие.
Они даже не похожи на евреев.
Миколь... Возможно, тебе в ней так нравилось
то, что её положение в обществе выше твоего.
Это пройдёт.
Ты переживёшь это.
И намного быстрее, чем ты думаешь.
Я могу представить, что ты сейчас чувствуешь.
И всё же, в некотором смысле, я скорее завидую тебе.
В жизни, чтобы понять...
чтобы действительно понять, как устроен мир...
ты должен умереть, по крайней мере однажды.
И лучше умереть молодым, когда ещё есть время
придти в себя и начать жить снова.
В старости это намного труднее.
Почему так?
У же нет времени начинать всё сначала.
И наше поколение сделало так много, так много ошибок.
Через несколько месяцев тебе покажется, как будто ничего этого и не было.
Возможно, ты будешь даже доволен.
И может быть, ты в чём-то станешь богаче.
Станешь более зрелым.
Будем надеяться.
Я рад, что высказал
то, что было на сердце.
А если немного поспать? Тебе это нужно.
Я тоже попытаюсь закрыть свои глаза на несколько минут.
Спокойной ночи.
Подойди к Альберто.
Нет, папа. Я не смогу его обманывать.
Воздушный налёт!
Молодой человек, попытай счастья!
Нет, спасибо.
Эй, а я тебя знаю!
Перед тем, как началась эта вонючая война...
ты приходил с другом... он и мой друг тоже.
Мальнате?
Он погиб в России.
А ты... как тебе удалось не попасться?
Я им не нужен. Я - еврей.
Еврей!
- Беги! Уходи! - Почему?
Они охотятся на евреев. Они тебя схватят!
Беги! Уходи!
По восемь часов патрулировать - это слишком!
Синьор Латтес?
Будьте любезны, пройдёмте с нами.
- В полицию? - Простая формальность. На пару минут.
Пожалуйста.
Стоять!
Туда! С другой стороны!
Стоять!
Открывай.
Сюда!
Осмотрите ту сторону.
Aинци-Контини, профессор Эрманно.
Это я.
Aинци-Контини, Ольга.
Артом-Геррера, Регина.
Aинци-Контини, Альберто.
Он умер шесть месяцев назад.
Aинци-Контини, Николь.
Миколь.
- Асколи-Леви. - Здесь.
- Латтес, Магда. - Здесь.
Латтес, Луиджи.
Анкона, Ольга.
Асколи, Элиза.
Эти для Монтанари.
Позвольте. Пропустите нас.
Всех названных и вновь прибывших...
отведите к Монтанари.
Следуйте за мной. Постройтесь.
Пожалуйста.
Пошли!
Быстрее, быстрее!
Проходите.
Стойте.
Потеснитесь.
Входите, пожалуйста.
Финци-Контини, уже зкончили?
До свидания.
Миколь, и Вы здесь.
Мы все здесь, но они разделили нас.
Меня забрали вчера вечером.
Джорджо - нет, только меня.
Джорджо с сестрой и матерью должны быть сейчас уже далеко...
надеюсь, им это удалось.
Слава Богу!
- Куда они нас отправят? - Кто знает?
Попросим Бога, Миколь, чтобы Он хотя бы позволил нам остаться всем вместе...
тем, кто из Aеррары.