ЖОРЖ ДЕ БОРЕГАР, БАРБЕ ШРЕДЕР представляют
ЭРИК РОМЕР. ШЕСТЬ НРАВОУЧИТЕЛЬНЫХ РАССКАЗОВ
РАССКАЗ 4. КОЛЛЕКЦИОНЕРКА
В ролях: Патрик Бошо, Хайде Политоф, Даниэль Помрёль
АЛЭН ЖУФРОЙ, МИЖАНУ, АННИК МОРИС, ДЕНИС БЕРРИ, СЕЙМУР ХЭРТЦБЕРГ
Музыка: ДЖОРДЖИО ГОМЕЛЬСКИЙ, группа БЛОССОМ ТОЗ
Производство: ФИЛЬМ ДЕ ЛОЗАНЖ, РИМ-ПАРИЖ ФИЛЬМ
ПЕРВЫЙ ПРОЛОГ. ХАЙДЕ
ВТОРОЙ ПРОЛОГ. ДАНИЕЛЬ
Каждый должен дойти до своего предела.
Люди, которые не понимают себя до конца,
подобны версальцам, которые окружают тех, кто познал самого себя.
Те, кто открывает самих себя, неизбежно окружен неизбежно агрессивен
Например, вот это - совершенство.
Да, лучше не сделаешь.
Это живопись, мысль, окруженная лезвиями.
Кровь пошла...
То есть, это - единство, уникальность, основанная на пустоте...,
и которая окружена собственной мыслью, как лезвиями.
Невозможно её удержать, вот доказательство.
Это всё нарочно.
Кроме твоей раны, но я это сделал нарочно.
Я бы хотел, чтобы остальные порезались, но не ты.
Ты хочешь, чтоб твоя живопись резала пальцы?
Нет, пусть другие режутся, но не ты.
Ты и так резкий, зачем тебе ещё резаться.
Меня это огорчает.
А я люблю резаться.
Тебе не больно?
Я общаюсь только с опасными людьми.
Ты заставил меня задуматься об элегантности людей конца 18 века,
которые тщательно заботились о своей внешности,
их волновало то, какой эффект они производят на окружающих.
Этот эффект - уже творение, начало революции.
Эта элегантность создавала расстояние между ними и не элегантными людьми.
Она создавала пустоту вокруг личности.
И эту пустоту ты создаешь своими творениями.
Но, в конечном счете, ты превосходишь свои предметы.
Ты сам ящик с краской с лезвиями вокруг тебя.
Как сказал Сент-Жюст:
"Бритва - это тоже слово, а может быть, тишина, элегантность... желтого цвета".
ТРЕТИЙ ПРОЛОГ. АДРИЕН
Возможно, идея стиля более важна, чем красота.
В любви красота - это самое важное.
Любят кого-то потому, что считают его красивым.
Нет, мы его считаем красивым потому, что любим.
Да, хотя человек может быть уродом, он может быть бесконечно добр.
Когда любишь, уродство автоматически превращается в красоту.
Если я считаю кого-то уродом, он сразу же лишается доброты в моих глазах.
Тут ничего не поделаешь, сразу всё заканчивается.
Заканчивается для чего?
Для всего! Даже для мимолетных связей.
Даже для того, чтобы выпить рюмочку в баре.
Я так не могу, если для меня он урод, я убегаю.
Как можно дружить с тем, кого вы находите уродливым?
Моей дружбе красота и уродство не помеха.
Если я дружу, я не вижу красоту и уродству.
Дружба длится не пять минут.
Надо часто встречаться, разве нет?
Как можно встречаться с тем, кого ты считаешь уродливым?
Я сразу сбегу. Это же невозможно.
Дело не в уродстве.
Среди тех, кто красив,
я выберу того человека, у кого есть что-то, кроме красоты.
Меня не привлекает абсолютная красота.
Когда я говорю о красоте, я имею в виду греческую красоту.
Абсолютной красоты не существует.
Когда я говорю, что человек красив,
для этого бывает достаточно какой-то детали, например, носа или рта.
Значит, тебе может понравиться любой?
- Нет. - Но шанс есть?
Нет. В этом трагизм.
Я мало встречаю красивых людей.
Это чрезвычайно ограничивает мои отношения,
потому что я не вижусь с тем, кто меня не привлекает.
Или когда я не привлекаю их.
Не пытались сменить ваше мнение?
Нет. Когда мне предлагают пообедать,
первое, что я спрашиваю - красив ли он, а не - чем он занимается.
И уроды сразу приговорены?
- Да. - В печь их!
Да, они это заслуживают.
Уродство оскорбляет других людей.
Надо отвечать за свою внешность.
Например, нос меняется или стареет от нашей манеры говорить, думать.
Когда я говорю о красоте, я не говорю о неподвижной красоте.
Движения, выражения, жесты - всё идет в расчет.
Сколько ты пробудешь в Лондоне?
Как минимум 5 недель.
Ты так долго будешь фотографироваться?
Нет, съемки займут немного времени, просто у меня много друзей,
а ещё я люблю Лондон в июле.
Поехали лучше не побережье.
Родольф уступил мне виллу.
У меня полно дел.
Ты только что сказала обратное.
Приезжай хотя бы на пару дней.
Не стоит. Почему бы тебе не приехать в Лондон?
А что мне там делать? Нечего.
А что ты будешь делать на побережье?
Я встречаюсь с людьми по моим делам.
Каким делам? Я вообще не верю, что ты занимаешься делами.
Я должен присутствовать при одной продаже,
присмотреться к одному коллекционеру китайских древностей.
Он хочет финансировать мою галерею живописи.
А ты не думаешь, что в Лондоне
можно повстречать более интересных для тебя людей?
Я встречаюсь только с серьезными людьми, и занимаюсь серьезными вещами.
Приезжай, и ты увидишь.
- Не приеду. - Почему?
Потому, что кому-то из нас следует время от времени
заниматься чем-то серьезным.
Я серьезный человек.
Почему ты всегда избегаешь возможности побыть вместе?
Я был бы рад, если бы приехала.
А почему ты не приедешь в Лондон?
Я же сказал, не могу.
Ладно, раз так...
Когда я приехал, Даниель сообщил плохую новость -
Родольф пригласил одну девушку пожить здесь,
и это испортит нам отдых.
- Майтэ? - Хайде.
Неважно.
Я всё равно путаю всех девушек.
Значит, на месяц, 24 дня.
Какая она?
Простушка, круглая голова, кожа гладкая, очаровательна.
Она здесь?
В целом, да.
Шляется туда-сюда, иногда приводит каких-то типов.
Такие выкрутасы в духе Родольфо.
Вечно он подцепляют заурядных людей.
Впрочем, если они нам надоедят, выставим их за дверь вместе с ней.
Я хотел побыть в одиночестве.
Даниель мне нисколько не мешал.
Прожив весь год бурной жизнью, я мечтал изобрести строгие правила.
Монашеский вид моей комнаты меня устраивал.
Во-первых, вставать рано.
Я видел рассвет, только если мне не спалось.
Теперь я должен ощутить утро в полном смысле слова,
связать его по примеру всех остальных тварей на земле с идеей нового начала.
Ощущение оживляющее и угнетающее одновременно.
Мне нужно было сместить ритм жизни на треть дня,
чтобы к вечеру уставать настолько, чтоб никуда не хотелось идти.
Чем я должен заняться?
Именно этим - ничегонеделанием.
Я хотел отдохнуть по-настоящему,
потому, что моя работа начиналась или заканчивалась,
в отличие от других, вечером, на выходных, на пляже, в горах.
Но в этом году меня интересовало только одно дело - моя галерея.
Всё остальное уходило в сторону,
стадия подготовки уже началась, мне оставалось только ждать.
Когда я впервые за десять лет занялся ничегонеделанием,
я стал этим заниматься весьма эффективно.
Я довел своё безделье до высшего уровня,
которого я никогда не достигал за свою жизнь.
Я заставил себя не думать.
Я был один у моря,
вдали от шума и суеты пляжей,
реализовав свою давнюю детскую мечту,
менявшуюся год от года.
Я бы хотел взглянуть на море очищенным взором,
лишенным любопытства художника или натуралиста,
потому что я всю жизнь хотел бы коллекционировать что-то
или собирать гербарий.
Я бросил всё ради единственного увлечения -
наблюдениями за движением света и тени,
и словно погрузился в летаргический сон в ванной.
Это состояние пассивности, полной незанятости,
казалось, создано для этой эйфории -
первого контакта с морем в этом году.
Я представлял себе, что целый месяц буду вливаться в эту нежную форму.
Поэтому наличие кого-то, кроме Даниеля, было невыносимо.
Единственная женщина, которую я хотел бы видеть рядом с собой, уехала.
Я осознал свою участь.
Я понял, что зашел слишком далеко -
неужели я решил, что смогу избавиться от мыслей.
Но вынести присутствие ещё одной из убогих протеже
моего друга Родольфо было невмоготу.
Кто рано встает, тому Бог дает.
Каждое утро я буду купаться с восходом солнца.
А я в полдень.
Читал это? ЖАН-ЖАК РУССО. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Нет, но можешь взять.
Поиски пустоты, "ничего"
Даниель вел на свой манер,
более честно и жестоко, чем я.
Я считал его своим учителем.
- Ничего? - Ничего.
- Точно ничего? - Абсолютно и несомненно ничего.
С тех пор, как я приехал, я ничего не делал.
И делаю всё меньше и меньше.
Я хочу достичь абсолютного ничего в итоге.
Это трудно.
Нужна практика и постоянная забота.
А у меня это выходит естественно.
Это моё отличие.
Да, но следовать природе утомительнее, чем противоречить ей.
И, вообще, ты кое-что делаешь - ты читаешь.
Я не читаю, я размышляю, а думать - Это грустная и утомительная вещь.
Мы слишком много думаем.
Главное, не думать, а участвовать.
Книга заставляет меня думать о том, что в ней написано,
а я не хочу следовать собственным мыслям.
Я хочу, чтоб меня вели.
Я хочу жить как араб -
они сидят на улице и ощущают её, а нам обязательно нужно дойти до конца.
Один араб сказал - единица, это первая из цифр, которая никогда не заканчивается.
Идея - это вспышка.
За всю жизнь к нам приходят три-четыре настоящие идеи.
Не бывает людей, которые всегда думают.
Вспомни расплавленные часы.
Верно, я ничего не ищу.
Если найду книгу, читаю.
Если это Руссо, читаю Руссо, хотя могу читать Дон-Кихота.
Если красивая девушка бросается в объятия, я беру её,
даже если у меня нет желания иметь с ней дело.
А если Хайде ляжет к тебе в постель?
Кто? Эта девушка?
А к тебе она легла?
Нет, она всегда с кем-то, но это её личное дело.
Это не помеха.
Она ещё не дошла до этой стадии.
В пределах 24-48 часов она потрясающе верна.
Примерно на третий или четвертый день моего пребывания там, в два часа утра...
Возвращаясь с полуденного купания, я заметил в окне девушку с парнем её лет.
Немного позднее они спустились на лужайку.
Судя по описанию Даниеля,
я предполагал увидеть одну девушку, которую я видел у Родольфо,
прилипчивую и жутко жеманную.
Покормим курочек?
Эта была похожа на неё только прической,
с этого расстояния её лицо ничего не говорило.
Хотя, признаю, что я - посредственный физиономист.
Хотя это не имело значения, потому что, судя по её поведению,
я не испытывал желания завязать с ней знакомство.
Но она меня опознала, я был тем невеждой, который 15 дней тому назад
вторгся к ней в комнату.
Хайде, ты знакома с Адрианом?
Кажется, да.
Мы встречались у Родольфо.
Да, точно.
Жаль, что Родольфо нет с нами.
Насколько я знаю, он ненавидит путешествия.
Чарли.
Если я вам говорю, значит, знаю, мой отец занимается лодками.
Он первым придумал яхту из пластика.
Да?
А вы чем занимаетесь?
Что?
Ну, в жизни.
- Я врач. - Терапевт?
Нет, я окулист.
Я могу заметить, что вы не переносите дневной свет.
Вы серьезно?
Это первое впечатление, а оно всегда верное.
Да?
Покажите мне ваши очки.
- Вам их выписали? - Нет, это солнечные, я просто так купил.
Вы знаете, как опасно покупать дешевый товар?
Ничего себе дешевый! Я заплатил 15000 франков.
Они с поляроидом.
Да, но поляризация, как экстраполяция, - устаревшая теория.
Сегодня мы возвращаемся к старой забытой теории,
что единственной защитой от солнца является цвет.
И наоборот.
Вот очки, которые я выписал Даниелю.
Есть два цвета - синий и фуксиновый.
И тот, и другой защищают от солнца.
Что такое - фуксиновый?
На следующий день снова начался шум.
Я решил, что эта ночь станет последней.
Тихо, мадемуазель!
Дружище, прошу вас очистить это помещение.
Я не собираюсь с вами разговаривать, я вас не знаю.
Месье, вы нарушили мой отдых.
Это прискорбно.
У сильного всегда бессильный виноват.
Ладно, ухожу.
Жаль, отец вернется только в восемь. Ты идешь со мной?
- Нет. - Ты хочешь остаться с этими индюками? - Да.
Покорная Хайде больше никого не приглашала.
Вечером, в восемь часов, она болтала по телефону.
Пойди по каменистой дорожке, дом в 200-ах метрах.
Нет, не по дороге, а по дорожке.
Ладно, потом сам расскажешь.
Всё, до скорого, целую.
Она возвращалась на рассвете, когда я отправлялся купаться.
Парень, который её сопровождал,
не был похож на того, кто был с ней вчера вечером.
- Пока, малышка! - Да, до вечера.
Так как она отсыпалась днем, виделись мы редко.
Но вечером ей требовались услуги шофера.
Можно Вернера?
Вы не знаете, когда он вернется?
Скажите, что звонила Хайде.
Х-А-Й-Д-Е.
Спасибо.
Ты меня подвезешь?
- Зачем? - У меня свидание.
- С кем? - Ты его не знаешь.
Выбирай тех, у кого есть машина.
- Ты не можешь? - Могу, но не хочу.
- Хайде... - Что?
Бедная малышка, мне кажется, тебе не хватает сдержанности.
Посмотри на нас с Даниелем,
мы находим счастье в простой жизни и добродетели.
Каждому своё.
Пойдешь со мной купаться в семь?
Ладно.
- Хайде! - Да?
- Хайде! - Иду.
Хайде поймала меня на слове,
хотя, должен признать, мне это понравилось,
ситуация стала проясняться.
Как и Даниель, она стала частью моего одиночества.
Раз она здесь, стоит её присоединить.
Вот почему я решил перевести наше положение
в ранг откровенного товарищества.
Хотя я знал, что она ждет от меня обратного -
чтобы я ухаживал за ней полунагло и полуцеремониально.
С другими девушками я вел себя именно так.
Но, факт в том, что мы прекрасно прожили втроем несколько дней,
тщательно наблюдая за бесцельным течением времени,
выполняя работы по дому, доставляющие нам огромную радость.
Сеньора, скажите нам, что мы будем кушать?
- Макароны. - Снова макароны?
Всё, хватит, хватит!
Хайде оказалась весьма живой девушкой,
она быстро привыкла к нашему образу жизни,
нимало не надоедая нам и не мешая нашим привычкам.
Однако было в этой ситуации что-то лишнее, что от меня ускользало,
потому что Хайде что-то скрывала, то, что я сначала принял за игру.
Эта скрытность меня раздражала.
Я рискнул узнать истину,
и, боясь стать посмешищем в её глазах, выбрал непоправимое.
- Сядем здесь? - Да.
Лови!
Нет ничего хуже вина из Прованса.
Оно мерзкое, больше я его не пью.
Вечно мы пьем не то, что любим,
соглашаемся на то, что нам не нравится,
встречаемся с теми, кто нам не нравится.
И зря мы ласкаем девушек, которых не любим.
Это высшая безнравственность.
Но, хуже всего то, что я люблю проверять, верны ли мои первые впечатления.
Например, я знаю, что ноги той девушки, чей нос мне не нравится,
меня не возбуждают.
Тогда не трогай их.
- Впрочем... - Что?
Я не хочу тебе мешать, Хайде.
Если ты будешь бегать за мной, меня это будет смущать.
- Я не побегу. - Побежишь.
Я вижу, когда девушка заинтересовалась мной.
При других обстоятельствах ты получила бы меня.
Я человек слабый и вежливый.
Надо уметь держать себя в рамках,
когда я думаю о тебе, как о девушке, с которой могу лечь в постель,
я вижу твои недостатки.
Но у тебя должны быть достоинства.
Ты думаешь?
Если бы ты выбрала Даниеля...
Разумеется, он выше тебя на голову,
но его нравственные устои более гибкие, чем у меня.
Можно подумать, только вы двое есть на свете. Мне мальчиков хватает.
Я знаю, Хайде, ты многим нравишься.
У нас с тобой одна беда.
Но мои удары пришлись в пустоту.
Однако впечатление, произведенное на нас обоих моими ложными маневрами,
сумели отравить наши отношения.
Эти прятки,
вместо того чтоб сохранить столь дорогую мне пустоту моего существования,
внесли элемент драмы и неустойчивости.
Я всё больше и больше увлекался ею.
В этом плане Даниель оказался плохим учителем,
давая своим загадочным отношением к этому пищу для размышлений.
Хайде искала тебя, она пошла на пляж.
Да? Зачем?
Не знаю. Понятия не имею, чего она хочет от тебя.
Послушай...
окажи мне услугу.
Я могу её выгнать.
Не в этом дело.
Возьми её, Даниель.
Сам бери и оставь меня в покое.
Я тебя прошу об этой услуге.
Нет, старина, я такие услуги не оказываю. Переспи с ней.
Я бы на твоем месте уже действовал.
Давай, вперед.
Я не хочу предпринимать ни малейшего усилия.
Даже если бы хотел, я не уверен, что это дало бы результат.
Хочешь меня уверить, что ты без проблем расстанешься с этой шлюшкой?
Да.
Я уже давно решил не ухаживать за девушками.
Меня это утомляет.
Но ты - наоборот,
раз она ходит за тобой, бери её. Она очаровательна.
Вот именно.
Меня достали эту тупые девчонки, которыми все восхищаются.
Терпеть не могу доступных девок.
Это отвратительно.
А меня извращение интересует, но эта простушка здесь не при чем.
Послушай...
Она меня не хочет.
Посерьезней, Даниель.
Я серьезно.
Чем больше у парня девок, тем он мне подозрительней.
Важно не нравится, а вызывать отвращение.
Мне это льстит.
Не хочу стать частью её коллекции.
Она у неё не такая уж плохая.
Возможно, мне всё равно.
Мне с большой колокольни плевать на то, нравлюсь я или не нравлюсь.
- А ради меня не сделаешь усилие? - Перестань!
Я вас не понимаю, друг мой.
Трахни ты её, старина!
Несмотря на моё положение отшельника, я не был оторван от мира.
Вечером я поехал на званый обед.
Я не предполагал, что эта поездка, пусть даже оправданная делами,
положит конец моим первичным намерениям.
Я так и не изложил четко свои мысли,
и начал ощущать всю бездну моей ошибки.
Ссора, если можно считать это ссорой,
была не между девушкой и мной, а между мной и Даниелем,
который мог стать предметом нашей иронии и отстранения.
Возвращаясь на рассвете, у меня было предчувствие,
что здесь какая-то нечестная игра, и мне не хватает понимания какого-то звена.
И, оправдывая мои ожидания, я сделал одно поразительное открытие.
На следующий день Даниель выказывал девушке пренебрежение,
не сколько ради того, чтоб меня обмануть, он не сомневался, что я видел их,
сколько для того, чтоб меня удивить.
Она пожинала плоды этого события,
и осудила его более откровенно, чем мои предыдущие атаки,
что меня оскорбило.
Наша холодность заставила её вернуться к прежней жизни и ночным вылазкам.
Иду!
У тебя дурные наклонности.
Очень приятные наклонности.
Началась эпоха откровенной враждебности,
где наши таланты, и мой, в частности, нашли себе хорошее применение.
Я нашел определение для Хайде - коллекционерка.
Хайде, раз ты спишь со всеми направо и налево напропалую,
значит, ты находишься на нижней ступени развития - отвратительная инженю.
Однако, если ты их тщательно и преднамеренно коллекционируешь,
значит, это заговор.
Она плохой коллекционер.
Я не коллекционер.
Не говори так. Это единственное, что тебя оправдывало.
Это всё ложь. Я ищу.
Я ищу, чтобы кое-что найти.
Я могу ошибиться.
Она не собирает, она берет то, что находит.
Она не знает, что такое неприязнь.
Нет, я исследую.
Всё, что угодно, главное, что-то извлечь из этого.
Нет, ты заблуждаешься, в итоге ты ничего не получишь.
Всё пойдет прахом, потому что за этим ничего не стоит.
- Сам ты заблуждаешься. - Я варвар.
Если я переспал с тобой, то без всякой охоты.
Это нелогично.
Ты меня черт знает в чем упрекаешь, и сам этим бахвалишься.
Ты не варвар, у тебя нет права вести себя по-варварски.
А у меня есть.
Надо всегда где-то что-то убивать.
Спал я с тобой или нет, это одно и то же.
Я переспал с тобой в первую же секунду, как увидел тебя.
А где ты увидел её в первый раз?
Она танцевала. А ты?
Она занималась любовью.
В чисто физическом смысле этого слова с парнем на кровати.
Я открыл дверь и подумал, что в комнате пусто.
Вот видишь, значит, ты переспал с ней, с этой шлюхой все спят.
Стало быть, коллекционер -
это жалкий тип, одержимый умножением своих предметов.
Он никогда не удовлетворится одним предметом.
Он будет искать всю серию.
Ему всегда нужен будет весь набор.
Здесь мы далеки от чистоты.
Важно сначала убить, а потом наколоть.
Идея коллекционирования противоречит идее чистоты.
Чувство, которое у меня вызывало Хайде, как минимум можно назвать любопытством.
На самом деле, она была в центре всех моих интересов.
Эта девушка, от которой я сначала отказался,
а потом сделал её предметом интерьера,
стала теперь для меня центром вселенной, отодвинув Даниеля на второй план.
- Хайде! - Что?
Ты сегодня не уходишь?
- Нет, как видишь. - Хочешь погулять со мной?
А ты пойдешь?
Если ты хочешь.
Даниель? Пойдем втроем?
Нет.
Пошли, Даниель.
Я балдею, а вы идите.
Ладно, пошли.
Ладно.
После ночи без всяких историй, когда большая часть встреченных нами девушек
старалась оттеснить мою партнершу,
время и возбуждение помогло мне немного нарушить течение вещей.
Кажется, вас зовут Фаншон?
- Да, Фаншон. - Прелестное имя.
- Да. - Вы из Парижа?
Да.
- Значит, мои сведения верны? - Да, всё верно.
Прекрасный порт.
Мне холодно.
Что ты, жарко.
Адриан, найди мою куртку.
Подойди...
Какая красота.
- Очень красиво. - Очень-очень.
- Пошли отсюда? - Пошли.
Нам не хотелось спать, и я предложил ей прогуляться по горам.
Если у Хайде был свой план, подумал я, она хорошо его выполняет.
Если она хотела меня покорить,
добавить любой ценой к своей коллекции,
то лучшего варианта не придумаешь.
Если оценить все её поступки и её поведение с самого начала,
в том числе то, что она переспала с Даниелем,
то это самый легкий способ вызвать моё любопытство.
Ей удалось наилучшим способом достигнуть цели, если она была,
это я охотно признаю и восхищаюсь ею.
По возвращению мы решили искупаться в нашем любимом месте.
Именно там, несмотря на риск и опасность,
я решил проверить прочность моей конструкции.
Ты знаешь, что Даниеля очень легко вернуть, на самом деле.
Он меня больше не интересует.
Он выше всех, кого ты встречала.
Может, ты и прав.
Но, в любом случае, это не твоё дело.
Но у вас напряженные отношения, меня это беспокоит.
А меня это забавляет.
Безграничное счастье навевает на меня грусть.
У тебя есть шанс, что тебя полюбит исключительный парень.
А тебе что за дело?
Слушай, я приехал сюда пожить в тиши, а ты вносишь сумятицу.
Если каждый будет жить сам по себе, я ему не помешаю.
- Послушай, Хайде, давай заключим мир. - А мы не воюем.
Да.
Это ты вечно устраиваешь сражения.
У меня сложилось впечатление,
что ты трактуешь дружеское расположение, как враждебное.
У меня такое же впечатление в отношении тебя.
Тогда никаких проблем.
Я согласна. Но ты слишком мучаешь себя.
Только в той мере, что ты мне отчасти симпатична.
Мы с тобой безразличны друг другу, это хорошо.
Это не мешает жить вместе.
Хайде.
Я всегда спрашивал себя, что означает твоя улыбка.
Ничего.
Я так и думал.
Отныне стало ясно, что она не рискнет сделать ко мне шаг.
Она меня заставила мало помалу втянуться в игру, подставиться.
Пойдешь плавать?
Я хочу спать. А ты идешь?
Их союз с Даниелем не давал покоя моему разуму.
Их единство казалось искусственным.
Надо было узнать, они ведут эту игру ради меня или ради себя.
Этой гипотезой я возвращался к первоначальной теории.
Почему столь доступная девушка теряет время,
пытаясь меня завоевать столь сложным путем,
тогда как моя неосторожность открывала ей прямой путь?
Это была лишь одна из моих забот.
В это время я старался организовать встречу
со своим коллекционером китайских древностей,
а также подготовить всё для моей галереи,
которую я хочу открыть в следующем году.
Несмотря на всю сложность приготовлений, они отнимали немного времени.
Она тебе нравится?
Это редкая китайская ваза. Я её три года искал.
Скорее она индусская или сиамская.
Это из-за слонов.
Это ваза Сонг десятого века,
незадолго до исчезновения слонов из Китая и до переселения народов.
А эта?
Эта похожа на китайскую.
Потому что она японская.
Это Сатсума 19-ого века.
Она дешевая, я взял её за компанию.
Дарю её тебе.
Спасибо, я возьму.
Ситуация между Даниелем и Хайде быстро ухудшалась,
каждый хотел порвать отношения с выгодой для себя,
поэтому в последние дни напряжение было велико.
Но Даниель смог взять себя в руки, и поставить точку по-своему.
Перестань!
Хватит!
Ты скоро закончишь?
Редко когда встретишь такого придурка.
Какого черта я тут торчу?
Заткнись, дура! Ты меня бесишь, я тебе слова не давал.
Тебе жутко повезло, что мы вообще тобой интересуемся.
Адриан прав - ты умеешь только трахаться с твоими сопляками.
Одно время я думал, что в тебе есть что-то,
что поможет вытащить тебя из пропасти твоего бессодержательного бытия.
Меня увлекла твоя малозначительность.
Я не считаю тебя уродиной.
Но временами меня привлекала к тебе откровенная уродливость,
проскакивающая во взгляде, в чертах лица.
Ты немного бунтовала даже.
Но когда ты красива, когда ты привлекательна, ты меня смешишь, крошка.
Ты представляешь самую низкую, самую мерзкую и самую пустую степень красоты.
Выслушай,
у всякого лучика света есть высшая точка сияния и высшая точка слабости.
Надо лишь перехватить их, не дать им исчезнуть в пустоте.
Можно пустить его прямой линией,
собрать и разобрать его,
приблизить и удалить,
округлить, как кусок мыла,
заставить сиять или погасить.
Его высшая точка слабости - это темнота.
Ты окончательно неизлечима.
Ты можешь представить легкий интерес для импрессиониста.
Стало быть, я потерял с тобой немного времени.
Больше я не могу его терять.
Я замолкаю, всего хорошего.
Завтра я уезжаю. Меня пригласили в путешествие по Сейшельским островам.
Жаль.
Мой друг, Сам, коллекционер, о котором я тебе говорил,
приезжает завтра днем.
Этот художничек - полный болван.
Я тоже потеряла с ним немного времени.
Меня достали эти неудавшиеся гении.
Я сматываюсь, ни на минуту не останусь здесь.
Алло? Пожалуйста, можно Феликса?
Нет, ничего, я перезвоню, спасибо.
Я могу тебя подвезти, если хочешь.
Я уже никуда не еду.
Это такой же мой дом, как и ваш.
Я напишу Родольфо, чтоб он выгнал вас.
Думаешь, Родольф обратит внимание на твои слова?
Можешь не сомневаться, Даниель весь день готовил свой выход.
- Ты ему поверила? - Правда это или нет, мне всё равно.
Ненавижу такие сцены.
Всё равно, всё кончено.
Я останусь здесь, но не буду с вами разговаривать.
Я переберусь в комнату напротив. Так будет лучше.
Как хочешь.
Хайде...
Мы все трое вели себя плохо.
Хайде.
Хайде, меня не волнуют твои отношения с Даниелем, но почему ты сердишься на меня?
Помолчи. Ты вбил всякие мысли в голову Даниеля.
Мысли? Какие мысли? Я меня нет никаких мыслей.
Я о тебе говорил только хорошее.
Я сама могу себя рекламировать.
Послушай, я тебя упрекаю только в одном, тебе не хватает чувства юмора.
Я не критикую тех, кого люблю.
Если бы я думал плохо о тебе, я тебе не сказал бы.
Выпьем за примирение.
Прости меня, Хайде, я вел себя плохо.
- Нет. - Да.
Ты меня толкаешь на преступление, а я не отталкиваю протянутый мне шест.
Меня в тебе раздражает вовсе не то, что ты думаешь.
А я не думаю.
Да, меня раздражает то, что ты не знаешь, чего хочешь.
Я давно это понял.
Может, у меня нет того, что я хочу, но я точно знаю, чего я хочу.
Чего ты хочешь?
Чтобы у меня были нормальные и ровные отношения с людьми.
Я не знаю, как их наладить, для меня это трудно.
В этой области у меня мало опыта.
По сути, его вообще нет.
А Даниеля ты хотела?
Да, хотела, но не очень, я не назову это хотеть.
Я хотела бы дружить с ним, и, может, с тобой.
Со мной, ясно.
Ты знаешь, по-своему, я тебя люблю, даже очень.
Ты меня вечно критикуешь, а Даниель меня критикует из-за тебя.
Он достаточно взрослый, чтоб иметь своё мнение.
Кроме того, мы превратно истолковали с самого начала одну вещь,
череду мужчин, которых ты приводила.
- Никого я не приводила. - А этот тип, в начале?
А, этот...
А те, что приходили за тобой?
Они придурки, раз приходили за мной, это их проблема.
Я две недели никуда не выхожу.
Я ничего не говорил две недели. И сегодня ничего не сказал.
Ты меня не защитил.
Я ленивый.
Ты был бы рад, если бы я уехала?
- Вовсе нет, ты очаровательна. - Ты считаешь меня уродиной.
Ничего подобного я не говорил.
Я говорил, что ты не в моем вкусе из-за своих манер.
Но в своем роде ты прелестна.
На нижнем слое?
Между двумя.
Впрочем, у меня плохой вкус.
Лицемер.
Это не лицемерие, это шарм.
Не думай, что я тебя презираю, Хайде.
Напротив, я считаю, что ты гораздо выше своих ухажеров.
У меня нет ухажеров, а это - не мои любовники.
Если бы у меня были любовники, этих козлов здесь бы не было.
Я могу встречаться с кем захочу.
Нет, ты несвободна, так же как я несвободен, чтобы привязаться к уродине.
Ко мне?
Ты - совсем другое дело.
С такими, как ты, я всегда терял время.
Но ты - исключение из правил.
С тобой я вообще не потеряю время.
Короче, ты опасная девушка.
Ты так не считаешь?
Я не понимаю, как ты могла подумать, что ты мне не нравишься.
Ладно, на сегодня достаточно, я хочу спать.
Пойдем вместе?
С какой радости?
С вами обоими покончено.
Со мной у тебя ничего не начиналось.
Уже было, даже слишком.
Поглядите на уши. Они похожи на уши слона.
Её обжигали при низкой температуре. 300 или 400 градусов.
- Вы так думаете? - Я знаю.
Все знают, что это отличительная черта керамики того периода.
Мне очень нравятся ушки вазы.
Алло, такси? Мне нужна машина из виллы Берто, дорога на Раматюэль.
Через сколько? Пять минут? Спасибо.
- Я могу тебя подвезти. - Нет, не стоит.
Познакомьтесь, Сэм, это Даниель.
Это Сэм.
Это твой коллекционер?
Месье, меня не интересуют коллекционеры.
А так как я редко встречаю подобных вам, я должен сказать, что это смешно.
Перестань, Даниель!
Он в плохом настроении.
Не люблю коллекционеров.
У них невыносимая жизнь.
Адриан, я не буду участвовать в твоих интрижках.
Мне нет нужды подлизываться к подобным людям.
Бостон Чарли!
Пошли, Хайде, я тебе пару слов скажу.
Ваш друг извращенец, как и вы.
Ему надо было выплеснуться.
На самом деле, он злится на эту девушку.
Она очаровательна.
- Это его подружка? - Нет, нет.
- Ваша? - Тем более, нет.
Она живет, спит со всеми напропалую.
Ну, много.
Она - коллекционерка.
Коллекционерка?
У нас с ней много общего.
- Вы в её коллекции? - Нет.
А стоило бы.
- А вы хотите? - Я?
А почему нет? Это самая доступная девушка на свете.
Я предпочитаю недоступных.
Признайте, Сэм, она вам нравится.
Дело не в этом.
Я должен ей нравиться.
Это уже случилось.
Она сделает всё, что я ей скажу.
Вы по-прежнему изображаете Макиавелли?
Вы это говорите потому, что она ушла с другим.
Нет, что вы.
Вы уверены?
Перед отъездом я зашел к Хайде объяснить смысл операции.
Да?
Можно зайти?
Послушай, он захочет пригласить нас к себе вечером.
Я не могу, у меня важная встреча завтра утром.
Но ты можешь пойти.
Я тебя заберу послезавтра.
- Чем я должна с ним заниматься? - Чем хочешь.
Но твой отказ его обидит, особенно после ухода Даниеля.
В общем, я приз за вазу.
Дело не только в вазе.
Он должен финансировать мой проект, галерею живописи.
Дело в том, что надо создать ему уютную атмосферу.
Обожаю оказывать такие услуги, особенно тебе.
С ним я в большей безопасности, чем с тобой.
Это можно толковать двояко.
Я имею в виду лишь один смысл.
Разумеется, с моей стороны это был чистый блеф,
Сэм хотел пережить какое-нибудь приключение,
Хайде была рада оказать мне услугу,
и это укрепило наши отношения прочнее, чем мои недавние поползновения.
Вечер прошел без затей, в нужный момент каждый исполнил свою роль.
Ладно, мне нужно сматываться.
У меня важная встреча завтра утром в Ницце.
Оставайтесь, у меня есть свободная комната.
Очень мило, но... я боюсь, что просплю два или три часа.
Я лучше проведу бессонную ночь.
К тому же, мне надо проводить нашу подругу.
Делайте, что хотите.
Но Хайде останется здесь.
- Ты не против? - Вовсе нет.
Значит, договорились.
Что вы хотите на завтрак - Яйца или хлопья?
Яйца с сыром и полную миску хлопьев.
Я проспал всё утро,
а днем поехал по магазинам, так как вечером я всё равно должен быть в городе.
Впервые со дня приезда я скучал,
и лучше скучать в городе, чем в доме.
Я с нетерпением ожидал встречи с Сэмом и Хайде,
хотя я знал, что напрасно жду, так как ничего не произошло.
Меня раздражало их обоюдное желание разыграть комедию.
Именно они были в центре события,
даже если оно будет неудачным,
а я был на обочине.
Я стал ревновать
и злился из-за того, что я обращаю внимание на такую ерунду.
Мне её не хватало,
и я не хотел признаваться себе в этом,
но я чувствовал, что она стала ближе ко мне, чем когда бы то ни было.
Её невозможно было спутать с другими девушками,
я отмел далеко в сторону всех остальных ради неё.
Когда пришло время поехать на виллу к Сэму,
я был в жутком раздражении и гневе на себя и на весь мир.
- Говорите по-английски? - Нет.
Пожалуйста, можете мне показать лучшую дорогу к морю?
- Вон туда. - Нет, нет, море же там.
Раз вы это лучше меня знаете, какого черта спрашиваете?
К моему приезду Сэм и Хайде подготовили комедию,
но в ней я увидел заговор, и это меня взбесило.
Так, так, Сэм, как поживаете?
Отлично, а вы?
- Хорошо провела вечер? - Очаровательно.
Сэм продолжал весь вечер меня доставать,
пытаясь нажать на воображаемые слабые места.
Он хотел меня унизить перед девушкой.
Да, ничего не делать, и думать о том, как бы ничего не делать, это утомительно.
Работать - это слишком легко, мы катимся на накатанной колее.
Работа - это бегство вперед, что-то вроде купленной индульгенции.
Разумеется, вы не такой лентяй, как остальные.
Я десять лет не отдыхал.
Конечно, у вас постоянный отпуск.
Нет. Вернее, да и нет.
Не совсем.
Мне нравится, что вы всегда ищите оправдание.
Нет, напротив, у меня чистая совесть.
Вы лжец.
Вам стыдно, что у вас нет денег.
Послушайте, Сэм, вы слышали о Тараумара.
Когда индийцы Тараумара спускаются в город,
они просили милостыню.
Они подходили к домам, становились в профиль с видом гордого презрения.
Давали им или нет,
но они всегда в определенное время удалялись с тем же видом,
не поблагодарив.
Когда я прошу милостыню, я тоже стою в профиль.
Впрочем, мы всегда рабы других.
Верно, я предпочту жить у друга, чем получать подачку от государства.
Большая часть людей сегодня делает ненужную работу.
Три четверти работы это - паразитизм.
Но я не паразит,
этим занимаются бюрократы и даже техники.
Если бы я был двухметрового роста и имел орлиный профиль,
я был бы ближе к Богу.
Вы ностальгируете по прошлым временам,
а я рад жить в современном мире.
Я так же современен, как вы, Сэм.
Но в нынешнее время важна не работа, а лень.
Весь мир говорит, что работа - это лишь средство существования.
Говорят о цивилизации развлечений.
Когда мы её достигнем, мы потеряем смысл отдыха.
Есть люди, которые сорок лет работают, чтобы потом отдохнуть.
А когда получают отдых, они не знают, чем им заняться и умирают.
Честно, я считаю, что человечеству лучше лениться, чем работать.
Должен сказать, что нужно иметь мужество не работать.
Больше, чем при полете на луну?
Разумеется, можно полететь на Луну,
это увлекательно и отвратительно одновременно.
Если мне придется слушать ваш монолог, я засну в этом кресле.
Ваше отношение похоже на ребенка,
который удовлетворен своей посредственной жизнью.
Отправляйтесь на Луну, Адриан, или на Юпитер, и поскорее,
а когда попадете туда, пошлите оттуда открытку,
если у вас будет на что её купить.
Послушайте, вы, старый пошляк...
Я всегда жалел, что я не богат.
Но если бы я был богат, то, мой дендизм,
как вы его называете, был бы легко достижим.
Но не хватает героизма.
А я не представляю себе денди без героизма.
Вы считаете, что его метафизический монолог так же интересен, как Тарзан?
Не обращайте внимания на него. Он говорит лишь для того, чтобы слышать себя.
Да, она права.
Осторожно!
Очень умно!
Сэм.
Она невыносима.
Ваши комнаты на втором этаже.
Спокойной ночи.
Хайде.
Ты ещё смеешься.
Ты разбила вазу Сонг!
Я бью всё, что хочу. К тому же, он тебе заплатил.
Не надо было бить вазу.
Я же не нарочно.
Тебе это тоже кажется смешным.
Настоящий коллекционер тебя убил бы.
Ты невыносима, мне бы лучше опасаться тебя.
Я знал, что ты невыносима.
Не надо было на два дня оставлять меня с ним.
- Что он тебе сделал? - Ничего.
- Приставал к тебе? - Вовсе нет.
Он катал меня на яхте.
Вчера мы пошли в казино. Всё очень мило.
Он не позволял себе ничего оскорбительного?
Если бы я сказала, что переспала с ним, ты бы поверил?
С тобой я во всё поверю.
Я знаю, то, что ты скажешь, может означать - да, а может означать - нет.
Ты маленькая безнравственная шлюшка.
Одно точно, я не следую твоей морали.
Я тоже.
Впрочем, сегодня мне хочется послать к черту всю твою мораль.
Спать хочешь?
Может, поднимемся?
Нет, вернемся.
Жребий брошен.
Эта девушка была сильнее.
Снова я обращаюсь к своей теории.
Всё вышло так, словно она три недели не пыталась охмурить меня и овладеть.
Даниель, Сэм, разбитая ваза -
это всё этапы её победы над моей драгоценной персоной.
Моя нравственная крепость обратилась в прах.
Раз я приехал в дом Родольфо в поисках удовольствий,
так почему бы не провести оставшиеся восемь дней
в обществе очаровательной Хайде?
Перспектива такой близкой связи во времени и пространстве
захватила меня и отвечала моим тайным желаниям приключения.
Недели нам хватило бы, чтобы насладиться случайной любовью,
этого срока достаточно для приговоренного скитальца.
Хайде!
- Это же Хайде! - Погоди секунду.
- Поедешь с нами? - Куда?
- На восток. Мы едем к Лоренцо. - В Рим?
Нет, на его виллу в Сан Феличе.
- Я сейчас не могу. - Возьми адрес.
Погоди.
Это в Сан Фе... поехали.
Я же сказала, не могу сейчас.
Да брось ты.
Пишите адрес.
- Поехали. - Сейчас не могу.
Когда я отъехал, я собирался лишь уступить дорогу
и, немножко, пресечь колебания Хайде.
Но быстро я понял, что я не остановлюсь,
и что я впервые в жизни принял правильное решение.
Теперь последует полное моё обновление.
Мои мечты умчались прочь,
уступив место моему желанию, которое я лелеял с первого дня приезда.
Теперь мой идеальный план отдыха мог реализоваться.
Теперь в моем распоряжении тишина, спокойствие и одиночество.
Они не свалились на меня.
Я выбрал их сам, своим решением, чтобы обрести свою свободу.
Я наслаждался своим успехом,
тем, что я сам добился его, и не случайно, а достойно.
Меня переполняло чувство сладостной независимости, обретения самого себя.
Но, когда я вернулся в пустоту и тишину огромного дома,
меня охватила тревога.
Я не мог заснуть...
Алло, аэропорт Ниццы?
Скажите, когда ближайший рейс на Лондон?
Да, сегодня.
КОНЕЦ ФИЛЬМА